– Я и не сомневалась, что ты влюбился меня исключительно из духа противоречия, и, судя по твоему описанию, у нас обоих превосходные характеры. Однако если ты все же покатаешься сегодня с Фанни Карр, я буду довольна.

– Надлежит ли мне выведать у нее подробности, на которые она назидательно намекала за завтраком? Те, что касаются леди Фанни и мистера Моргана.

– Смею предположить, что они не стоят твоих трудов, – отмахнулась леди Гордон. – Фанни обожает злословить. Обычно я не доверяю ее россказням.

– Клянусь, Роза, по-моему, ты весьма откровенно высказываешься о ней, учитывая, что она твоя ближайшая подруга. Любопытно, не обсуждаешь ли ты у меня за спиной и мой характер с той же искренностью и прямотой?

– Ну конечно, можешь не сомневаться! Однако, думаю, если надо что‑то объяснить, Эмма, вероятно, скажет сама за себя: вот она‑то действительно прямодушна и нелицемерна.

– Верно. Мисс Уотсон – одна из самых приятных молодых женщин, которых я знаю. Не ревнуй, Роза, но мне она очень нравится.

Леди Гордон как будто не слишком ревновала, и дело, таким образом, сладилось.

Мисс Карр была весьма довольна, когда узнала, о чем договорились супруги. Чтобы сделать ее совершенно счастливой, требовалось лишь общество лорда Осборна, поскольку у Фанни имелась прелестная новая шляпка для верховой езды с красивым пером, которая, по мнению владелицы, придавала ей чарующий вид и ставила ее выше всяких сравнений с Эммой Уотсон. Однако вместо того, чтобы согласиться сопровождать Фанни, его милость начал спорить с сестрой, возражая против ее затеи. А почему мисс Уотсон не поедет верхом? Он уверен, что для нее это гораздо полезнее, чем трястись в тесном фаэтоне, где почти нет места для ног. Поскольку у девушки повреждена правая лодыжка, в седле ей будет куда вольготнее, и она наверняка получит огромное удовольствие. Эмма, впрочем, запротестовала: в другой раз она будет рада прокатиться верхом, но не сегодня, поскольку еще слишком слаба и не выдержит такого напряжения. Лорд Осборн сдался, хотя ни словом не обмолвился, что готов сопровождать мисс Карр, однако та сочла дело решенным. К новой шляпке были подобраны соответствующая прическа и наряд: длинные локоны, ниспадающие на плечи, и облегающая амазонка, подчеркивавшая изящную фигуру. Но усилия красавицы пропали втуне. Как выяснилось, ее дожидался единственный кавалер – сэр Уильям, который, будучи человеком женатым, ни на что не годился. Мисс Карр сердито насупилась, и сэру Уильяму, за неимением других развлечений, в продолжение всей прогулки оставалось лишь любоваться погожим деньком.

Эмме и леди Гордон катание доставило намного больше удовольствия. Первая из них, наслаждаясь свежим воздухом после вынужденного заточения в четырех стенах, почти все время молчала, а потому ее спутница также не утруждала себя разговорами. Каждая погрузилась в свои мысли. Эмма блуждала взглядом по каждой залитой солнцем поляне или зеленой лесной аллее, упиваясь открывающимися перед ней великолепными картинами: вековыми деревьями и стадами оленей, игрой солнечного света и мерцающих теней, глубокими омутами, которые дремали под обрывистыми берегами, заросшими папоротниками и плющом и увенчанными полупрозрачным редколесьем.

Казалось, здесь воплотился в жизнь ландшафт мильтоновского «Комоса», и девушка почти видела под сенью лесных деревьев загадочные фигуры древних богов. Чувства леди Гордон были гораздо более приземленными и непосредственно касались мирских интересов. Она размышляла о возрастающей влюбленности брата и задавалась вопросом, к чему та может привести.

Наконец Роза сказала:

– Вы не поделитесь со мной своими мыслями, мисс Уотсон? Признаюсь, мне страшно хочется знать, о чем вы думаете.

– Я думаю о том, что в таком чудесном лесу можно было бы поставить «Комос». Какой эффектной декорацией он мог бы стать в такой день, как нынче, вы не находите?

– Какая прекрасная идея! – воскликнула леди Гордон, воодушевленная предложением. – Мне это по душе! Может, попробуем?

– С нынешней вашей компанией? – уточнила Эмма.

– Да, исполнителей должно хватить, не так ли? Вы будете леди, Фанни – Сабриной, я – Духом, сэр Уильям – Комосом, а Осборн – братом. Дайте-ка подумать, нам нужен еще один мужчина на роль второго брата. Может, мистер Говард примет участие?

– Мистер Говард? О нет! Сомневаюсь. Вряд ли ему понравится эта идея.

– Что ж, пускай. Роль второго брата может сыграть кто угодно. Мне кажется, получится чудесно! Я в полном восторге от вашего предложения.

– Вы когда‑нибудь играли на сцене, леди Гордон?

– Ни разу, но я уверена, что это восхитительно. Интересно, не будет ли возражать сэр Уильям?

– Тут тоже могут возникнуть некоторые трудности, – согласилась Эмма.

– Тем лучше! Преодоление трудностей закаляет дух. У нас будет свой театр! – Леди Гордон остановила фаэтон и огляделась. – Тут надо соорудить нечто вроде навеса и амфитеатра. И устроить этакий fкte champкtre^[25]. Я уверена, что у нас получится, а новизна придаст действу особый йclat ^[26].

– Но, леди Гордон, если вы будете продолжать в том же духе, то отпугнете меня. Я уверена, что не смогу выступать перед публикой, я никогда не играла на сцене, разве что в самом тесном кругу, вместе с кузенами и ближайшими друзьями, когда из зрителей были только мои дядюшка с тетушкой и один-два пожилых гостя, которых мы не боялись. Мы устраивали спектакли лишь для собственного развлечения, не думая о том, что на нас будут смотреть или что мы произведем эффект. Должно быть, играть для развлечения большой компании – совсем другое дело, чем для личного удовольствия.

– В самом деле, другое и, по-моему, гораздо более приятное. Какой смысл в хорошей игре, если ее никто не видит и она ни на кого не производит впечатления?

– Но игра сама по себе очень интересна, совсем как танец: ведь мы танцуем не для того, чтобы на нас смотрели, а для собственной радости. Именно так было у меня в тот единственный раз, когда я пробовала себя на сцене. Я позабыла обо всем, кроме своей роли.

– Смею предположить, играли вы очень хорошо, – улыбнулась леди Гордон.

– Мне чрезвычайно понравилось, – призналась Эмма.

– Однако я не могу отказаться от своей затеи, – продолжала леди Гордон. – Вы сами вложили мне в голову эту мысль, и прогнать ее оттуда будет очень нелегко.

В это мгновение из-за поворота дороги, по которой они ехали, появился лорд Осборн, неторопливо ехавший верхом. Завидев фаэтон, он, разумеется, подхлестнул коня и тотчас оказался рядом с дамами. Довольный вид молодого пэра не ускользнул от внимания его сестры, которая всегда пристально следила за поведением брата при Эмме.

– Итак, мне все же посчастливилось с вами встретиться! – воскликнул его милость. – Я ужасно боялся, Роза, что вместо вас встречу другую пару. Фанни Карр очень рассердилась из-за того, что я не захотел ехать с нею. Надеюсь, теперь я целый месяц ее не увижу. Вот бы девицы умели обуздывать свой нрав! Нельзя же ожидать, что мужчины будут бегать за ними хвостиком по первому мановению мизинца.

– Должна сказать, ты дурно обошелся с мисс Карр, сбежав от нее и отправившись на прогулку в одиночестве. Поразительно, что тебе ничуть не стыдно, – упрекнула его сестра.

– Вовсе я не сбегал. Я дожидался, пока она уедет, а покамест решал, пойти мне пешком или поехать верхом.

Затем леди Гордон попыталась заинтересовать брата затеей, которую они только что обсуждали с Эммой. Лорд Осборн слыхом не слыхивал о «Комосе», а что до театра в лесу, то его милость считал, что было бы гораздо удобнее, правильнее да и надежнее устроить представление дома. Впрочем, он был совсем не против принять участие в постановке, пусть и сомневался, что у него получится.

Глава IX

Когда леди Гордон объявила мужу о своем желании устроить представление, Эмма при сем не присутствовала, однако узнала о планах подруги из разговора с сэром Уильямом, случившегося в вечерних сумерках в оранжерее. Он подошел к Эмме и, опустившись на низкую скамеечку у ее ног, начал с того, что негромко посетовал: