Возвращение Эммы Уотсон в общество было воспринято всем семейством с огромным удовлетворением. Она была чуть бледнее обычного, но в целом вполне здорова и бодра, поскольку, едва оправившись, узнала от подруги подлинную причину отсутствия мистера Говарда. Понимая, что отъезд был неизбежен и молодой человек покинул ее не по собственному желанию или капризу, Эмма успокоилась и тревожилась теперь лишь за миссис Уиллис.
Сэр Уильям и его жена открыто радовались выздоровлению гостьи; лорд Осборн же на людях выражал свою радость лишь видом, однако за завтраком сел рядом с мисс Уотсон и с крайней предупредительностью подкладывал ей в тарелку лучшие кусочки.
Мисс Карр поднялась поздно, пропустила Эммино возвращение и тем самым, к немалой своей досаде, лишилась привычного места за завтраком, которое прежде всегда занимала. Войдя в утреннюю столовую и увидав Эмму подле его милости, она ничего не сказала, лишь сдержанно обошла стол и села напротив.
– Фанни, – подала голос леди Гордон, – полагаю, ты знакома с моей подругой мисс Уотсон. Вы уже встречались здесь раньше.
Фанни надменно кивнула; то был единственный ответ, до которого она поначалу снизошла. Однако, немного подумав, мисс Карр с легкой насмешкой проговорила:
– Хотя мы какое‑то время с вами не виделись, мисс Уотсон, вы удивитесь, узнав, что за последние три месяца я много слышала о вас.
Эмма действительно удивилась: ее поразил скорее тон, каким это было произнесено, чем само заявление. Она не понимала, какие ее поступки могли оправдать столь презрительный и надменный взгляд. Следующие слова мисс Карр все объяснили.
– Вероятно, вы не знаете, что леди Фанни Олстон – моя родственница и я гостила у нее в минувшем апреле.
Эмма слегка смешалась; в голове у нее замелькали воспоминания, связанные с именем этой благородной дамы: образ мистера Моргана, городские сплетни, досада и огорчение, неприязнь окружающих, – но через мгновение она подняла взгляд и, осознав, что никакой вины за ней, несмотря на рассуждения мистера Моргана, нет, сказала:
– Значит, мы вполне могли встретиться раньше. Полагаю, вы знаете, что произошло между ее милостью и мною?
– Разумеется, – подтвердила мисс Карр, устремив на Эмму злобный взгляд больших голубых глаз. – И еще мне известно о некоем мистере Моргане, весьма обворожительном мужчине. Неудивительно, что он сбивает девиц с пути истинного. Ах, вам незачем краснеть – по-моему, в вашем положении подобное почти простительно. Смею сказать, на вашем месте я бы тоже поддалась искушению.
Лорд Осборн оторвал взгляд от тарелки с жареной ветчиной и с самым мрачным видом, который мисс Карр не преминула заметить, воззрился на Эмму. На лице у него отразились ревность, удивление и нечто вроде неудовольствия, хотя мисс Карр не могла в точности сказать, кто вызвал это неудовольствие, мисс Уотсон или она сама.
Леди Гордон тоже встрепенулась.
– Дорогая моя Фанни, – заметила она, – сдается мне, до тебя дошли какие‑то захолустные кривотолки. Я поражаюсь, как тебе не совестно их пересказывать.
– Захолустными кривотолками я, разумеется, гнушаюсь, – возразила та, – а намекала я на происшествие, которое едва не коснулось леди Фанни. Мисс Уотсон, без сомнения, отлично понимает, о чем речь.
– Прошу прощения, – отчеканила Эмма, – но не понимаю. Если вы подразумеваете, что я уполномочила мистера Моргана вести переговоры с вашей родственницей, то разве можно обвинять меня в подобном поступке? Это кажется вполне естественным и обычным.
– Я имела в виду вовсе не посредничество мистера Моргана, – многозначительно продолжила мисс Карр. – Без сомнения, с его стороны было очень мило проявить интерес к вашим заботам. Холостые мужчины и вообще часто проявляют интерес к юным леди.
– Полагаю, женатые тоже, – перебил ее сэр Уильям, – во всяком случае, я уж точно, а потому, юные леди, советую вам обеим отложить ваши загадочные разговоры на непонятные темы до тех пор, пока вы не останетесь вдвоем: тогда вы сможете побеседовать спокойно, без свидетелей, на простом английском языке, без замысловатых иносказаний и обиняков.
Эмма с благодарностью бросила взгляд на сэра Уильяма, признательная ему за вмешательство: он всегда был готов по-дружески поддержать ее. Лорд Осборн, поднося вилку ко рту или помешивая кофе, продолжал задумчиво и обеспокоенно поглядывать на мисс Уотсон, но ни ревность, ни другие его чувства ни в коей мере не волновали Эмму. Было бы даже крайне желательно, чтобы молодой пэр и впрямь вообразил, будто она отчаянно влюблена в мистера Моргана или какого‑нибудь другого кройдонского обитателя: в этом случае его привязанность к девушке, вероятно, могла бы немного ослабнуть.
Поскольку лодыжка у Эммы еще недостаточно окрепла для пеших прогулок, леди Гордон предложила подруге после ланча покататься в фаэтоне, запряженном пони, а до тех пор прописала полный покой и велела лежать на диване. Эмма согласилась тем охотнее, что с почтой ей принесли несколько особенно приятных писем. Одно было от Элизабет и содержало множество занимательных подробностей, связанных с подготовкой к ее свадьбе, а также несколько забавных анекдотов из жизни кройдонского общества. Отправитель другого рассчитывал еще больше порадовать и взволновать девушку. Это послание было от Сэма, уведомлявшего сестру о том, что ему неожиданно представилась отличная возможность, коей он обязан Пенелопе. Выйдя замуж, та принялась усердно убеждать супруга оставить практику или по меньшей мере взять компаньона и теперь с удовольствием сделала Сэму предложение на столь выгодных условиях, что тот, ни секунды не колеблясь, принял его. В следующем месяце Сэм собирался переехать в Чичестер. Хотя поначалу ему предстояло жить в доме зятя, впоследствии, если все надежды сбудутся, брат намеревался приобрести собственный дом и с радостью предвкушал, что Эмма поселится с ним. Мысль об этом придала девушке мужества и сил, и она была готова выдержать любые клеветнические намеки мисс Карр и даже смириться с присутствием лорда Осборна и отсутствием мистера Говарда. Если она переберется в Чичестер, первый из этих джентльменов вряд ли последует туда, дабы продолжать пожирать ее взглядами, а второму, если он захочет снова встретиться, не составит труда отыскать Эмму. Как счастлива она будет в маленьком mйnage[24] брата, даже если больше не увидит никого из тех, с кем водила знакомство в Уинстоне или замке Осборн! Эмма живо представила себе будущность и, сочиняя ответ, нарисовала яркую картину той радостной жизни, которая ждет их с Сэмом. Устав от треволнений, которыми сопровождалось не слишком счастливо развивавшееся чувство, Эмма пришла к выводу, что было бы чудесно провести всю жизнь рядом с братом, отказавшись от любой другой, пусть и более глубокой привязанности. Если бы еще она была уверена, что и Сэм никогда не женится, было бы и вовсе чудесно. Итак, Эмма отправила письмо брату, и, читая ее послание, молодой человек радостно улыбался: оно оказалось лучшим средством от усталости после тяжелого дня в разгар летней жары.
– Уильям, раз уж я собираюсь покататься с Эммой, ты должен проехаться верхом с Фанни Карр, – сказала леди Гордон своему мужу в то утро перед ланчем. – Она рассчитывает на нечто в этом роде.
– Почему же ты не позвала ее с собой, любовь моя?
– Она сегодня в таком раздражении! Не знаю, что с ней, и, право, не желаю ее приглашать, иначе мы непременно поссоримся.
– А значит, надо навязать ее мне, не так ли, Роза? Очень тебе признателен.
– О да, ведь ты само добродушие и наверняка вытерпишь ее капризы, так не отказывай же мне, – взмолилась молодая жена, и супруг не выдержал:
– Прекрасно, я сдаюсь. Прошу тебя, извести мисс Карр о счастье, которое выпало на ее долю. Надеюсь, ты попросишь своего братца составить нам компанию?
– Ни я, ни Фанни не стали бы возражать, однако не уверена, что у вас получится его уломать. Брат дичится мисс Карр еще сильнее прежнего и, кажется, просто возненавидел ее.
– Неудивительно. Какому мужчине понравится девица, которая так отчаянно вешается ему на шею? Мне бы точно не понравилась. Я увлекся тобой потому, что ты была капризна и строптива, иногда даже жестока и всегда безразлична ко мне.
