Его последние слова, обращенные к ней, сами по себе могли ничего и не значить, но выражение, с каким они были сказаны, и сопровождавший их взгляд придавали им глубочайший, жизненно важный смысл. Казалось, ее рука по-прежнему ощущала волнующее прикосновение пальцев молодого человека, и Эмме с трудом верилось, что после этого он будет и дальше держать ее в неведении относительно своих намерений.
Чем были вызваны эти размышления, душевным смятением или просто физической болью, мучившей Эмму два дня, она не могла сказать, но на следующее утро бедняжку залихорадило, и она оказалась не в состоянии выйти из своей комнаты. Ее страдания усугублялись тем, что она вообразила, будто это лишило ее предвкушаемой встречи с мистером Говардом. Упустив этот шанс, девушка поняла, сколь сильно рассчитывала на него.
Тем временем в пасторате разыгралась сцена, о которой Эмма не могла и помыслить. Ранним утром лорд Осборн, с нетерпением ожидая решения, которое, как он не сомневался, будет в его пользу, поспешил на встречу с мистером Говардом. Каково же было удивление его милости, когда он столкнулся с решительным отпором бывшего наставника. Мистер Говард заявил, что не станет расставаться с Эммой и не откажется от шансов на успешное сватовство. Ни одно его добровольное действие не должно заставить мисс Уотсон усомниться в его искренности или предположить, что она ему безразлична. Лорд Осборн едва ли ожидал такого несогласия; раньше он так редко сталкивался с сопротивлением, что совсем растерялся. Молодой пэр погрузился в молчание и стал мрачно мерить длинными шагами маленькую гостиную, не зная, что сделать или сказать, как выразить свое негодование.
Обстоятельства, впрочем, неожиданно подыграли молодому барону. Пока он давал выход своему раздражению, шагая взад-вперед и хмуря лоб, а хозяин от всей души желал, чтобы неприятная сцена поскорее закончилась, прибыла почта. Мистеру Говарду принесли письмо, которое быстро завладело его вниманием. Оно было от миссис Уиллис и написано в сильном волнении: ее маленький сын опасно заболел, и она умоляла брата приехать к ней, так как в силу различных обстоятельств нуждалась в его защите и совете. Миссис Уиллис снимала апартаменты, и домовладелица, женщина жестокосердная и скупая, воспользовавшись затруднениями жилицы, не только всячески ее притесняла, но и отказывала ей в крайне необходимой помощи.
Глубоко встревоженный подробным отчетом обожаемой сестры о ее мытарствах, мистер Говард не колебался ни минуты. Первейшим его намерением было помчаться к Кларе, чтобы утешить и защитить ее, и каковы бы ни были последствия, все они должны были померкнуть перед ее зовом.
С трудом подавляя чувства, мистер Говард обратился к бывшему ученику:
– Провидение, милорд, решило не в мою пользу. Теперь я вынужден уступить вашей просьбе и подчиниться настоятельному велению долга. Моей сестре необходимо мое присутствие, и, если мне удастся уладить дела сегодня, я отправлюсь в Уэльс ночной почтовой каретой.
Нескрываемая радость лорда Осборна явилась несомненным доказательством того, как глубоко он принимал это дело к сердцу и как мало заботился о чувствах окружающих, за исключением тех случаев, когда они расходились или совпадали с его собственными. Юноша горячо похвалил Говарда за то, что тот решил ехать немедленно, и с такой же готовностью поблагодарил бы и миссис Уиллис за то, что она вызвала брата к себе. Он постарался устранить все возможные трудности, связанные с проведением воскресной службы, и возразил только против настояний Говарда, считавшего, что он обязан подняться в замок и попрощаться с дамами. Впрочем, тут доводы его милости пропали втуне. Мистер Говард был полон решимости самолично объяснить причину своего отъезда, не препоручая этого никому другому. Вероятно, он тешил себя надеждой, что его участливый друг леди Гордон позволит ему увидеться с Эммой наедине и тогда он сможет изложить свои намерения яснее, чем осмеливался до сих пор. Но если Говард и лелеял подобные мысли, то, разумеется, был обречен на разочарование, поскольку, войдя в хорошо знакомую ему гостиную, с бесконечной тревогой узнал, что Эмма совсем слегла.
Леди Гордон объявила, что ее гостья «очень нездорова и не способна к какому‑либо напряжению», у нее сильный жар и, если к вечеру ей не станет лучше, непременно придется обратиться за врачебной помощью. Мистер Говард с сожалением был вынужден откланяться, ободренный лишь заверениями леди Гордон, которая сказала, что разделяет его беспокойство по поводу сестры и что мисс Уотсон, несомненно, испытает те же чувства, как только ей позволят узнать о случившемся.
Уверенность в том, что Эмме объяснят истинную причину его отъезда, служила мистеру Говарду самым большим утешением, ибо в этом случае девушка обязательно простила бы и, вероятно, даже пожалела его. Молодой пастор уехал, и лорд Осборн, ненадолго избавившись от грозного соперника, тотчас отложил свое признание на неопределенный срок: теперь у него не было повода торопиться, ибо он в любое время мог опередить Говарда.
Эмме нездоровилось еще несколько дней; вероятно, ее недуг усугубило известие о неожиданном отъезде мистера Говарда в Уэльс, о чем ей нашептала сиделка. Мисс Уотсон было совсем не с кем поделиться своими чувствами, а оттого, что ее держали в неведении, разочарование было еще сильнее. Леди Гордон, скорее всего, догадывалась о чувствах подруги, но была слишком тактична, чтобы показывать это, разве что держалась еще предупредительнее. Разумеется, Эмма больше ни с кем не виделась, если не считать аптекаря, который отнюдь не служил занимательным собеседником и по этой части не шел ни в какое сравнение с ее прежним врачом, мистером Морганом.
Лорд Осборн не погрешил против истины, когда упомянул, что его мать поговаривает о приезде в замок. Однако вдова передумала и осталась в Ричмонде. Зато, пока Эмма была прикована к постели в своей комнате, приехала погостить мисс Карр, которая вновь принялась атаковать сердце молодого пэра. Хоть ее маневры и нанесли немалый ущерб его душевному спокойствию, однако не произвели предполагаемого эффекта. Мисс Карр заподозрила, что существует некая незримая помеха, сводящая на нет все ее усилия и препятствующая успеху. Ей не верилось, что юноша остался бы неуязвимым для ее чар, если бы сердце его не защищала другая привязанность. Она задавала вопросы, прикидывала, наблюдала – и пришла к выводу, что особой, которая околдовала намеченную добычу, позволив избежать расставленных ловушек, является именно Эмма Уотсон, которая, как выяснилось, тоже находится в замке.
Мисс Карр ни на секунду не допускала мысли, что Эмма могла остаться невосприимчивой или безразличной к обожанию лорда Осборна. Персона, представляющаяся ценным трофеем самой мисс Карр, должна была служить предметом еще большего вожделения для мисс Уотсон, которая наверняка внутренне торжествовала, ибо оказалась более привлекательной и удачливой. Несомненно, вывихнутая лодыжка была частью ее коварного замысла, цель которого состояла в том, чтобы повысить свою значимость и возбудить в молодом лорде сочувствие. Необходимо было срочно что‑то предпринять, чтобы противостоять, пока не поздно, каверзам соперницы, однако соблюдать при этом осторожность, дабы не навредить самой себе.
К счастью, в распоряжении мисс Карр оказалось совершенно неожиданное средство для нападения на Эмму. Она гостила у леди Фанни Олстон, приходившейся ей кузиной, в то самое время, когда велись переговоры относительно места гувернантки, и знала точную причину их внезапного прекращения. Скандал, бросивший тень на имя Эммы в Кройдоне, достигнув ушей мисс Карр, был бы воспринят ею как нечто не заслуживающее ни внимания, ни запоминания, если бы не зарождающаяся ревность, которую она уже тогда испытывала к сопернице, и потому сплетни запечатлелись в ее памяти. Теперь же Фанни преисполнилась решимости поведать о случившемся в замке, представив историю в наиболее выгодном для себя свете. Узнав, что Эмма сейчас здесь, мисс Карр ничего не сказала и, с философской стойкостью выслушав сожаления компании по поводу недомогания мисс Уотсон, втайне решила внимательно понаблюдать за лордом Осборном, когда Эмма снова появится гостиной, чтобы по взглядам и поступкам его милости определить, насколько глубоко затронуты его чувства.
