– Я слышал, сейчас она где‑то неподалеку, – сообщил Том. – Это правда?

– Да, – кивнула леди Гордон, – и скоро я жду ее здесь.

– О ком ты говоришь, Том? – сварливо спросила его жена. – Кто эта очаровательная особа?

– Не твое дело, – небрежно уронил тот.

– Моя подруга мисс Карр, – ответила за него леди Гордон, шокированная неучтивостью джентльмена. – Возможно, вы помните, что когда‑то видели ее со мной.

– О боже, да, я отлично ее помню! Том часто говорил о ней и восхищался прекрасным цветом ее лица, – заявила Маргарет. – Вечно твердил имя Фанни Карр и воображал, будто она от него без ума!

Том закусил губу; он явно был недоволен замечанием жены, которая наслаждалась досадой супруга и открыто торжествовала, что с лихвой отомстила ему за грубость. Затем она обратилась к Эмме:

– Как досадно, что ты охромела. Я хотела осмотреть замковые владения. Вечно мне не везет: невзгоды так и сыплются мне на голову.

– Без сомнения, Эмма подвернула ногу тебе назло, – съязвил Том.

– Я буду рада сама показать вам окрестности, – перебила его леди Гордон, убежденная, что любое занятие лучше, чем ссора супругов, которая наверняка была неприятна не только ей самой, но и Эмме.

Маргарет с радостью приняла ее предложение, и дамы вдвоем вышли из комнаты, поскольку сэр Уильям не счел нужным сопровождать их.

– Полагаю, тебе здесь очень нравится, Эмма, – заметил Том, подходя к ее кушетке.

– Да, когда у меня не болит лодыжка, – отозвалась та.

– И даже когда болит, вы, кажется, все равно пребываете в прекрасном расположении духа, – заявил лорд Осборн, который вернулся с террасы, как только Маргарет вышла из гостиной.

– Недуг придает ей значимости, что по душе любой девице, – прокомментировал Эммин зять. – Я уверен, что Маргарет часто притворяется больной лишь с этой целью и упрекает меня, когда я ей не верю.

– По-моему, ваша супруга нисколько не похожа на свою младшую сестру, – холодно заметил лорд Осборн.

– Хотел бы я, чтобы Маргарет хоть немного на нее походила, – признался Том, – но мне не повезло. Впрочем, я должен смиренно нести свое бремя. – Ему никто не ответил, и некоторое время спустя он добавил: – Одно из преимуществ женитьбы в том, что теперь я могу спокойно флиртовать с любой приглянувшейся девицей, не боясь, что меня окрутят.

– Вы считаете это привилегией женатых мужчин? – спросил сэр Уильям.

– Конечно, ведь они нуждаются в отдушине. Я рекомендую вам жениться, милорд, – обратился он к хозяину замка, – ибо подобная привилегия – поистине большое утешение!

– Когда я женюсь, то перестану флиртовать, – решительно заявил лорд Осборн, – из уважения к своей супруге.

– Это равносильно утверждению, что вы никогда не женитесь, мой друг, – засмеялся сэр Уильям, – потому что, насколько мне известно, вы никогда не флиртовали.

– Как поживает ваша конюшня, милорд? – сменил тему Том. – Я хотел бы ее осмотреть.

– Пожалуйста, пойдите и осмотрите, если угодно, но не тащите туда меня. В данное время я не расположен к экскурсиям по конюшням.

Том обиженно удалился, лорд Осборн же приблизился к Эмме и поинтересовался:

– Надеюсь, он вам не нравится?

– Вы забываете, что Том мой зять, – нахмурилась Эмма.

– Я помню, – возразил лорд Осборн, – но, полагаю, никто не обязан любить своих зятьев.

– Надеюсь, ты не имеешь в виду присутствующих, – поддел его сэр Уильям.

– Нет, клянусь честью, про тебя я забыл, Гордон! Однако, по-моему, вполне достаточно, чтобы муж любил свою жену, и вовсе необязательно, чтобы она нравилась его матери, сестрам и зятю.

– Необязательно, но в целом желательно и, безусловно, способствует семейному счастью.

– Если Роза не полюбит мою будущую жену, пусть держится от нее на расстоянии, – отмахнулся лорд Осборн, – и тогда ее чувства не будут иметь никакого значения. Вы согласны со мной, мисс Уотсон?

– Не совсем, милорд. Определенно, я не стану выходить замуж за человека, в семье которого буду нежеланной невесткой.

– Очень жаль, – совсем тихо пробормотал лорд Осборн и, явно сконфузившись, вышел вон.

– Подозреваю, что на словах он куда более циничен, чем на деле, – заметил сэр Уильям, глядя ему вслед и косясь на Эмму. – Сомневаюсь, чтобы его милость перенес ссору с сестрой с таким безразличием.

– Пожалуй, – согласилась Эмма, понятия не имея, что чувства и поступки лорда Осборна имеют некоторое касательство к ней самой. – Молодые люди часто пускаются в бездумные рассуждения. Впрочем, я отношусь к нему ничуть не хуже, чем ко многим из окружающих его людей. Смею сказать, его милость довольно своеобычен…

– Поверьте, он весьма решителен в отстаивании своих мнений, – подчеркнул сэр Уильям, – но я имел в виду, что, даже если Осборн и способен на опрометчивый поступок, идущий вразрез с желаниями его семьи, рано или поздно он, несомненно, раскается в этом, как и все прочие.

– Весьма вероятно, а потому я ради его же блага надеюсь, что он не решится на это! – беззаботно отозвалась Эмма.

– Мне почитать вам, мисс Уотсон, – осведомился сэр Уильям, – или желаете чего‑нибудь еще?

Эмма ответила, что предпочла бы почитать сама, и сэр Уильям, принеся нужные книги, удалился.

Девушка оставалась в одиночестве до тех пор, пока не появился мистер Говард, который был явно доволен и одновременно испуган, застав мисс Уотсон одну. Эмма объяснила ему, куда все подевались, оговорившись, что в точности не знает их местонахождения, но молодой человек, кажется, охотно принял ее утверждения на веру, не выказав ни малейшего желания отправиться на поиски. Он сообщил, что на улице очень жарко, а в замке царит приятная прохлада, и выразил надежду, что мисс Уотсон не будет возражать против его компании.

Эмма, как легко догадаться, не возражала, и меж ними завязалась долгая дружеская беседа о книгах, которые она читала. Оба выразили восхищение авторами произведений, после чего похвалили сэра Уильяма Гордона, который рекомендовал это чтение. Мистер Говард заявил, что, по его мнению, Гордон – весьма достойный человек, способный воспитать характер и развить ум своей супруги; у него есть необходимая сила воли, чтобы направить Розу на правильный путь, и их семейное счастье, вероятно, будет длиться и приумножаться.

Эмма искренне понадеялась, что так и будет: в леди Гордон многое заслуживает любви и уважения, а ее нрав при разумном руководстве, несомненно, значительно улучшится.

– В леди Гордон мне больше всего нравится, что она не бахвалится своим происхождением, – поделился мистер Говард. – Учитывая, какие уроки она получила от матери, это свидетельствует о независимости характера.

– Ее дружба со мной – одно из доказательств отсутствия заносчивости, – подхватила Эмма. – Роза неизменно добра ко мне, я же не притязаю на равенство с нею.

– На равенство по рождению и богатству – да, но позвольте мне сказать, что по привычкам, вкусам и образованию вы, безусловно, ей ровня, и она это чувствует. Ее любовь и уважение к вам настолько естественны, что я даже не могу поставить ей это в заслугу.

– Я, пожалуй, тоже не поставлю вам в заслугу, мистер Говард, если вы будете позволять себе такую откровенную лесть, – улыбнулась Эмма, – хотя вы, вероятно, сочли, что обязаны каким‑то образом искупить свои суровые суждения о моих честолюбивых замыслах.

– О ваших честолюбивых замыслах? – удивился молодой человек.

– Да! Не далее как сегодня утром вы советовали мне не забираться чересчур высоко, чтобы не было больно падать. Как видите, я помню ваши уроки, а вот у вас в данном случае оказалась короткая память.

– Хотелось бы надеяться, что вы не обиделись на мою дерзость, – сказал мистер Говард, придвигая свой стул поближе к ней. – Право, я собирался извиниться за свои слова, ибо боялся, что вы сочли меня слишком нахальным. Вы не рассердились?

– Ничуть. С чего бы мне сердиться? – с веселой улыбкой ответила Эмма. – Я и не думала, что вы говорите серьезно. Можете вдоволь насмехаться над моим тщеславием, поскольку я не чувствую себя повинной в честолюбии.