Но этот взгляд серых глаз адвоката защиты…

Пронзающий, заставляющий замереть на месте и забрать свои слова обратно… Боже мой. Казалось, я попала в ловушку, из которой не было выхода.

Я не могла дышать. Я не могла двигаться.

Я не могла отвести взгляд от темных глаз, прикованная к своему месту.

В зале было прохладно, но мне казалось, что воздух вокруг стал гуще, теплее, как пески летом при температуре плюс шестьдесят. Мы смотрели друг на друга слишком долго, чтобы это было случайностью, многие перешептывались, кто-то осуждал и говорил что-то на арабском, но мне было все равно.

Меня учили уважать закон, слушать, анализировать, но не вмешиваться. А я встала и высказала свое мнение. В чужой стране, среди чужих людей. Сказала то, что думала, и теперь платила за это взглядом, от которого невозможно было спрятаться.

Я не знала, чего во мне больше, страха или странного трепета от этого взгляда и загадочной улыбки на мужском лице. Нет, даже не так. Он лишь приподнял уголки губ.

– Общество должно различать правду и эмоции. Любое обвинение требует доказательств. Мы не можем разрушать судьбы из-за вспышек гнева.

– Продолжайте, господин Рашид, – потребовал судья.

Он нехотя оторвал от меня взгляд и ровным, холодным тоном продолжил оправдательную речь подопечного. Я больше не слышала слов, не вникала в суть и в построение речи защиты, которой нас обучали в начале семестра. Я лишь чувствовала его голос, его ритм. Он спокойный и уверенный, будто ставил невидимую точку после каждого предложения своим голосом.

Когда заседание закончилось, я стояла у выхода, пытаясь перевести дыхание. Сердце всё ещё колотилось, а на улице, казалось, и не было так жарко.

Но перевести дух я не успела, даже черкануть Амелии сообщение не удосужилась. Она наверняка на своем шоппинге, ей не до моих эмоций. Ко мне подошла молодая девушка в чёрном платке. Я не видела ее лица. Только карие глаза, обрамленные черными густыми ресницами. У неё были мягкие черты лица и светлые, внимательные глаза.

– Простите, – сказала она по-английски, с легким акцентом. – У нас… не принято не принято вставать и говорить.

Я моргнула, не понимая ее претензии.

– Почему?

– Женщины здесь… не имеют права голоса на заседаниях.

Она говорила без упрека, скорее с жалостью.

– Но если женщина молчит, кто тогда скажет? – спросила я.

– У нас другие законы, другой мир, мисс. Вы откуда? Из России?

– Нет, из Варшавы, – поправила я.

– Тогда вы не поймете нашу страну и наш мир.

– Ни один мир не должен позволять унижать женщин, даже ваш.

– Понимаю, – произнесла она мягче. – Но таковы законы. Мне понравилась ваша речь. Удачи.

Я не успела ее поблагодарить. Девушка опустила глаза и незаметно потеряла в толпе кивающих мужчин.

Что это было? Зачем она подошла?

Задав себе снова и снова один и тот же вопрос, я не заметила, как добралась до отеля. Хорошо, что она в паре станций метро от зала суда. Но возвращалась я так, будто шагала во сне в невидимую пропасть. Воздух был горячим, асфальт блестел. В телефоне пиликали уведомления: соцсети уже переполнены видео из зала суда. Кто-то заснял моё выступление. Под заголовками мелькали фразы вроде «смелая европейка вступилась за права женщин в мусульманском государстве».

Я не знала, радоваться или бояться. Надеюсь, меня за это не посадят.

В номере люкс Амелия встретила меня сияющей и отдохнувшей. На кровати лежали пакеты с покупками. Таки она сходила в шопинг и, судя по блеску кожи, даже успела в спа. Интересно, как у нее это получалось?

– Наконец-то! – воскликнула. – Я уж думала, ты уснула на том слушании!. Смотри, что я купила!

Она небрежно вытряхнула один из пакетов на пол, и все содержимое с треском повалилось и звенело о кафель. Платья, туфли, украшения, даже золото.

– Оно же сломается.

– Не сломается. Ну, или родители новое купят. Ну, как тебе? – спросила она, схватив пальцами бордовое коктейльное платье.

– Красиво, – сказала я.

– Конечно красиво. Хотя тебе, наверное, всё равно. У тебя же свои приоритеты. Как там? Суды, мораль и кофе из автомата?

Я усмехнулась.

– Зато кофе дешевле, чем твои серьги.

– Ага, и на вкус тоже лучший в мире! – отрезала она с сарказмом, глядя поверх платья. – Уж извини, но это правда. Как ты его пьешь, я не представляю.

Я не обиделась. Амелия всегда так. Её самооценка держалась на моих молчаниях, хотя порой мне очень хотелось высказать пару ласковых слов. Но это Амелия, это ее недостаток, и я ценю ее такой, какой она есть. Капризная, высокомерная, но в то же время умная и не бросающая людей в беде. Правда, исключением становятся деньги, в долг она никогда не дает, хотя я и не просила, когда у мамы начались проблемы после закрытия кофейни, и она погрязла в долгах перед банками и кредиторами.

– Кстати, вечером мы идём на ужин, – сказала она, кинув платье на кровать «кинг-сайз».

– На какой?

– Ты забыла? Мы же вечером должны пойти. Ресторан при отеле, говорят, там собирается весь высший свет. Мы же ради этого приехали.

Я приехала ради слушания и заодно хотела составить компанию, но не более того. На ужин я не соглашалась.

– Я не пойду, я ужасно устала после суда. К тому же там такое произошло…

– Ой, я уже видела твое вякание в суде. «Европейка в мини указывает арабам, как жить». Зря ты так, арестовать могли за нарушение порядка.

– Плевать, я хочу… – я собралась плюхнуться на соседнюю односпальную кровать, но подруга быстро потянула меня за руку и подняла с кровати.

– Ты идешь со мной.

– Нет.

– Ну давай, – она включила умоляюще-деловой тон и протянула мне. – Я даже купила тебе платье. Недорогое, но приличное. Давай, посмотри.

– Но я не…

– Или что, будешь сидеть в номере и писать свои скучные заметки? Ты в Дубае! Здесь тусуются, а не жалеют себя. Давай, примерь его. Оно тебе подойдет.

Я открыла пакет. Внутри черное платье с длинными рукавами и высоким горлом. Простое, но ткань блестела, будто дышала светом. И правда красивое, хоть и закрытое. Но здесь декольте и не наденешь, по крайней мере, я такие не брала с собой.

– Надень его и вперед, – велела Амелия. – Только не красься слишком ярко, мыне на карнавале.

– У меня только красная помада.

– Ой, ладно, нанеси ее, с черным платьем хорошо будет смотреться. Хоть раз сделай так, чтобы не выглядеть, как студентка из бараков.

– Я и есть студентка из бараков.

– А будешь холеной студенткой из бараков. Давай, вперед.

Она была права, помада действительно дополнила образ к черному закрытому платью, которое немного подчеркивало мою тонкую талию и высокую грудь второго с половиной размера. Хотя и Амелия неплохо выглядела в своем розовом коктейльном платье.

Когда мы спустились в ресторан, меня ослепил свет. Кристаллы люстры переливались, в зале пахло ванилью и дорогими духами. Женщины словно вышли с обложек глянцевых журналов: открытые плечи, блестящие платья, уверенные улыбки. И Амелия говорила, чтобы мы не открывали свои части тела? Мужчины в дорогих костюмах, с часами, которые стоили дороже моей квартиры.

Всё вокруг казалось неестественно красивым, как будто этот мир вырезали из рекламы. Я чувствовала себя лишней на этом празднике жизни. Чужой. Мне точно стоило сюда приходить?

Я заметила, что арабов здесь немного, и те без странных платков на голове, а женщин в платках не было вовсе.

– Я думала, здесь всё строже, – прошептала я.

Амелия рассмеялась.

– Это Дубай, детка. Здесь всё разрешено, пока платишь.

Вот почему она надела платье с открытыми плечами и накинула жакет? Хотя она лишь несла его в руках, когда мы вошли в зал. Пока мы шли к нашему столику, я все время поправляла и чесала платье. Ох, не думала, что оно будет так колоть бока.

– Не трогай, – шипела Амелия. – Выглядишь нелепо. Не позорь меня!