Автор не претендует на точное описание всех религиозных ценностей и не пытается оскорбить чувства верующих. Если вы увидели в тексте несостыковки, обязательно напишите в комментариях или в мои соцсети. Все совпадения героев с реальными людьми абсолютно случайны, правящая королевская семья Эмиратов полностью вымышленная. Всех люблю)

– Да ладно, чего ты ломаешься? Соглашайся! Когда ты еще в Дубай попадешь? – воскликнула Амелия, сверкая ведьминскими зелёными глазами.

Она всегда добивалась своего. Дорогие туфли? Часами упрашивала родителей, шантажировала или обещала невозможное. А для нее невозможное – закрытие семестра с высокими баллами на курсе. Конспекты по праву? Часами уговаривала меня их дать за… сумку Биркин. Нет, на сумку я не соглашалась, но конспекты все равно дала, хоть и мечтала о дорогой сумке. Плюсы подруги в том, что она никогда не оставалась в долгу и все равно презентовала что-то дорогое за «нашу дружбу» и «конспекты». Но все вещи благополучно шли в погашение задолженности мамы по кредитке.

– Нет и ещё раз нет!

– Да чего тебе это стоит? Мы только семестр закрыли, это нужно отметить!

– Езжай одна.

– Мне скучно будет одной, понимаешь? Вот что я там буду делать? Как я одна буду знакомиться с друзьями отца? Мне нужна компания!

Ей нужна не компания, а хороший фон для того, чтобы выглядеть лучше в глазах других. Но я промолчала.

– А мне что делать?

– Будешь со мной стоять, глазами хлопать. Вдруг подцепишь кого-нибудь. Но только не того арабского красавчика.

– Это какого? – переспросила я, ибо череда красавчиков перемешались в голове за количеством фотографий и верещаний Амелии.

– Как это какого? Вон того, который племянник правителя. Ну давай, поехали же!

Она надула полные губы, слегка подколотые гиалуроновой кислотой. Хотела такие же, как у меня, хоть и не признавалась. Только натуральную красоту не повторишь.

Я улыбнулась, хотя на самом деле хотелось закатить глаза. Ведь я всю жизнь мечтала путешествовать, но денег на это не было

– Амелия, я… – я хотела согласиться, правда, но реальность жестока. – Я не могу. У меня даже на электричку до мамы не всегда хватает, на каникулах буду деньги собирать на кредит.

– Я всё оплачу. Билеты, отель, даже платье купим на тот вечер. Будет подарок тебе от Святого Николая.

Я посмотрела на ее идеальную укладка, блестящие зеленые глаза, сумку, стоящую, наверное, как вся моя стипендия за год. Её мир всегда сиял, а мой пах пылью, электричками и самой маленькой комнатой в общежитии, в то время как родители Амелии сняли для нее в квартиру в центре Варшавы.

Черт, я готова была сломаться…

– Кстати, там будут вести дело Лабковского, – она подмигнула мне.

– Это того миллиардера, который бежал из Польши, и поймали за харасмент в дунайской корпорации?

– Его самого. Ты же хотела попрактиковаться и походить на заседания для научной работы? Вот как раз сходишь.

Черт, как она это делала? Я все два года мечтала побывать на громком деле, только у нас в Польше таких не предвещалось. Я слышала о Вильгельме Лабковском, замешанном в махинациях и государственных преступлениях. Затем он бежал в эмираты и, вроде как, был недосягаем. Но и там он успел накосячить.

– Ладно, уговорила.

– Отлично! Прилетим, будем тусить, встретим Рождество и Новый год, подцепим какого-нибудь богатого шейха. Она покруче, чем наши одногруппники.

– А тебе-то зачем? У тебя семья обеспечена.

– Деньги к деньгам, Марго. Мне нужен лучший мужчина на земле, а не кто попало. К тому же ты знаешь, сколько денег у этих шейхов? Мои родители нервно в сторонке курят.

Я улыбнулась, хотя внутри сжалось от предвкушения и в то же время страха. Что-то мне подсказывало, что я больше не вернусь прежней. Но лучше провести каникулы с пользой и совместить лето с обучением. Если мой куратор узнает, что я присутствовала на деле, то я сто процентов получу степень к следующему году. К тому же я ненавидела зиму. Даже рождественские ярмарки не спасали, а блестящие гирлянды лишь подчеркивали холод и пустоту.

Через два дня я собрала все необходимое и не стыдное. Взяла единственное красное платье, которое не выцвело за безумное количество стирок, свои конспекты, косметику, даже алую помаду захватила к платью, чтобы презентабельно выглядеть на вечере с Амелией. Позвонила маме накануне и предупредила, что не приеду домой на каникулы. Она возмутилась, но не сильно, знала, как для меня важна степень.

– Только звони каждый день, хорошо?

– Конечно, мам, – произнесла я, отправляя воздушный поцелуй на камеру в смартфоне с трещиной на весь экран. Главное, что работал, остальное неважно.

Международный аэропорт Дубая встретил нас теплом, солнцем и… будущим. Боже мой! Я не могла насмотреться на женщин в черных балахонах, в мужчин в белых халатах. Не помню, как они называются. А главное, на архитектуру. Ощущение, что мы попали в мир будущего!

Амелия сияла в солнцезащитных очках и брендовом летнем пальто, пока я толкалась за ней позади с двумя чемоданами: моем и ее. Она хотела снять сторис для соцсетей, лишние тяжести были не нужны. Она бы и три взяла, если бы не планируемый шоппинг.

В отеле нас встретили как принцесс. Красивое помещение с золотым орнаментом, блестящий на полированный пол…

Я точно не попала в рай?

– Суд через час. Поедешь со мной? – предложила я подруге,

– Что? В суд? Зачем?

– Это будет полезно для нашей практики.

– Ой, нет. Я не для учебы в Дубай прилетела. Я лучше в спа пойду, а потом в Дубай Молл, я хочу вещи накупить и подписчикам потом похвастаться. Пусть завидуют.

Почему я не удивлена?

– Ладно. Встретимся вечером.

Она ушла, оставив за собой запах парфюма и эхо каблуков. А я посмотрела маршрут на метро, надела свой идеальный костюм, который тоже взяла собой специально для посещения зала суда. Черный пиджак, чёрная юбка-карандаш. Из макияжа только черные ресницы и… алая помада. Я совсем забыла про любимый бежевый оттенок, даже блеск для губ забыла положить в предвкушении посещения суда.

Если разрешат сделать хотя бы пару фото, то…

Да я звездой университета стану, а потом смогу устроиться в хорошую адвокатскую контору. Буду защищать права женщин.

Здание суда оказалось ослепительно белым. Я прошла контроль, показала документы. Внутри было прохладно и очень шумно. Почти все места были заняты, куча журналистов с камерами, и все направлены их на спокойного Вильгельма Лабковского. Хорошо, что заседание шло на английском языке, а мой уровень позволял понимать и даже переводчиком работать.

Заседание началось с речи адвоката защиты. Импозантный брюнет лет тридцати в сером костюме с платком на голове. Местный, наверное, даже акцент был слышен, от которого я сама долго избавлялась.

Он говорил мягко, с уверенной улыбкой, будто рассказывал всем популярную детскую сказку с полок Амазон.

– Обвинения, выдвинутые против моего клиента основаны на эмоциях, а не на фактах. Мы все люди, можем ошибаться, и одна ошибка не должна уничтожать репутацию уважаемого человека. Не стоит забывать, что женщины сами провоцируют нестандартное поведение к ним. Все эти короткие юбки, декольте. В этой стране подобная фривольность непозволительна, так почему мой клиент должен расплачиваться за нарушение законов, в которых сам не виноват?

Мне стало не по себе. Как можно оправдывать очевидное, прячась за вежливые фразы? Я поднялась, не успев обдумать.

– Извините, – сказала я по-английски. – Но ни одна ошибка не может оправдать сексуальные домогательства до женщин! В каждой компании существует дресс-код, и девушка его соблюдала. Ее одежда не позволяет приставать к ней, а тем более насиловать!

В зале повисла гробовая. тишина. Несколько человек обернулись, кто-то поднял брови, переводчик быстро произнёс мои слова на арабском.