Утешает только то, что Машулька еще пошлее вырядилась. И я ее фоне я буду вполне выигрышно смотреться.

Утешение, конечно, подленькое, да и слабоватое, будем честны, но все же…

В этот момент нам открывают двери такси, подают руку, помогая выйти.

И это… Вау прямо.

Королевой сразу себя чувствуешь.

Я стараюсь держать лицо, ступать твердо на плитки двора и не поправлять корсет. Есть ощущение, что низковато он сполз, но если при всех начну вверх подтягивать, то реально кринж будет.

Машке с другой стороны такси тоже подает руку вежливый мужик в черном.

— Ваше приглашение пожалуйста, — мой вежливый мужик не менее вежливо, хоть и твердо смотрит в глаза и ждет, когда я отдам ему приглашение.

Показываю. Пока изучает, внимательно, кстати, ощущение, что еще и на зуб пробовать будет, не подделка ли, осматриваюсь.

Таксист радостно свалил уже, и на его место подъезжает роскошный длинный лимузинище. Я и не знала, что такие у нас в городе есть.

Оттуда выпрыгивает какой-то мажористый хлыщ, в майке-алкоголичке и рваных джинсах, весь увешанный блестящими цацками, вытягивает худосочную девчонку, тоже в майке-алкоголичке. Только, в отличие от парня, кроме майки, на ней нихрена нет. Маска еще имеется, это да.

Пожалуй, поторопилась я с сожалениями о бальном платье. Нормально я одета. И Машулька в своих чулках-сетках вполне себе в тему.

— Прошу, — прерывает мои рассматривания мужик в темном, — приятного вечера.

— Спасибо, — сладко тяну я, поворачиваюсь полностью к парочке из лимузина и наблюдаю, как у парнишки глаза расширяются, а челюсть падает на пол.

Моя грудь, упакованная в корсет — реально оружие массового поражения.

Одного уже поразила, смотрю.

— Макс, ты чего? — нервно тянет девка, дергая своего задохлика за руку.

А он, не отрывая ошалелого взгляд от ложбинки , которую я еще и чуть-чуть пудрочкой подсветила , делая образ более манящим, молчит и пускает слюни.

— Пойдем? — Машулька, посмотрев на парня, понимающе закатывает глаза, она такое видела не раз уже, и тянет меня за собой.

Разворачиваюсь и с гордостью несу свою пятерочку к приветливо освещенному проему дверей.

За спиной у меня разгорается скандал, девка выясняет у своего спутника, по какой причине он так сильно охренел.

— Блин, Аленка, вот даже не знаю, что хуже: когда ты депрессуешь, или когда на тропе войны, — выговаривает мне Машулька по дороге, — давай как-то поспокойней, что ли? А то огородами отсюда уходить придется.

— Нет уж, — хмыкаю я, чуть щурясь от слепяще яркого окружения, — я отсюда только с мужиком уйду.

— В этом я как раз не сомневаюсь, — вздыхает Машулька, — погнали, осмотримся. Чувствую, место рыбное.

Минут через десять я убеждаюсь в том, что Машулька была права. Место реально рыбное.

Вот только рыбки тут плавают такие, что мелкой плотве, типа нас, лучше по корягам прятаться.

Акулы, блин, тут.

Зубастые, с холодными мертвыми глазами.

Или щуки, хищные, острые, с мгновенной реакцией на неудачливую жертву.

Еще осьминогов видела, с щупальцами размером метров по пять, не меньше.

Как-то мы не сильно удачно зашли… Уйти бы живыми.

Интересно, чем Машулька тетке своей насолила, что та нас так подставила?

— Смотри, — Машулька жмется к моему боку, нервно перетаптывает своими двенадцатисантиметровыми копытцами, — вот тот чувак похож на нашего мэра…

— Все может быть, — киваю я, стараясь лишний раз не вглядываться в маски.

А то посмотрела уже пару раз, дурочка.

Местные акулы отлично чувствуют чужой интерес, мгновенно реагируют. Я только взгляд задержала, а меня уже просканировали с ног до головы, заценили и признали годной.

Что характерно, никто не подкатывал напрямую. Но записочки передали, да… Я даже не смотрела, что там, в тех записочках, сразу же выкидывала.

Вообще, как я поняла, не на костюмированный бал мы попали с Машулькой, две овечки стремные… Нет.

На вполне узаконенный вечер встреч для быстрого секса. Ну, может, это как-то по-другому называется, я не в курсе, но суть понятна.

Мужики в масках и смокингах, женщины в масках и откровенных нарядах. Все делают вид, что друг друга не знают.

Но стоят группками, по интересам явно.

Солидные мужики с пузами и лениво-развратными взглядами. Перекидываются фразами, пьют, осматриваются. Они точно знают, что сегодня себе все найдут. И что любая, на кого укажут, без вопросов даст.

Более свободно одетая молодежь, по стилю похожие на ту парочку, что мы у входа видели. Они особо никого не ищут, покуривают, и, кстати, не сигареты, судя по запаху, может, еще чем-то радуют организм. Движения развязные, расторможенные. Эти тоже кучкуются группками, парни и девчонки, явно знают друг друга, маски тут — чисто для фана.

Стильные девушки, очень похожие друг на друга, явно один хирург у них, который специализируется на губах с привлекательным изгибом и остреньких подбородках. Эти ходят по двое. Бокальчики с игристым в пальчиках вертят… Тут все понятно.

И вообще, формат мероприятия ясен.

Неясно другое: какого хера мы тут оказались? И как теперь отсюда свалить?

Машулька, похоже, еще не до конца вкурила, в какую задницу нас ее тетушка любимая посадила, но ощущает что-то такое, странное.

Притихла и смотрит по сторонам настороженно.

— Слушай… — бормочет она, отпивая из бокала, — давай того… Потусим чуток и свалим. Такси вызовем…

— А ты смотрела телефон? — спрашиваю я ее, — нет интернета. Глушат, походу. Вперлись мы, Машуль.

— Куда? — испуганно округляет глаза подружка.

— Ну а ты как думаешь? В шоколад? Нет, дорогая моя, нихрена…

— Ой… — Машулька осматривается, а затем уточняет с надеждой, — но ведь… Если не захотим, то никто же ничего?

— Да? Ну надейся… А я пешком, наверно, пойду отсюда.

— Ты чего? До города по трассе топать!

— Может, можно попросить тех мужиков, что на входе стояли, чтоб вызвали нам машину? — посещает меня светлая мысль.

Машулька кивает радостно.

Мы, не сговариваясь, начинаем пробираться к выходу.

Потому что, несмотря на то, что вроде бы ничего плохого с нами тут не происходит, но есть ощущение, что это пока.

Напряжение в зале нарастает, даже музыка становится какой-то нервной. А взгляды, которыми нас с Машулькой облизывают — на редкость плотными.

Я буквально мурашками покрываюсь от этого.

И ускоряюсь, уже не стараясь прикидываться местной фауной.

Не местные мы, потерялись…

Я уже почти верю в то, что мы выберемся отсюда без особых потерь, когда на нашем пути возникает знакомая фигура в свободной майке.

— Ты куда собралась, кругляха? — он тормозит меня, прихватывает за плечо, я тут же дергаюсь, сбрасывая липкую ладонь. От парня воняет сладковато и мерзко. И глаза в прорези маски — дурные совершенно, — я на тебя поставил!

— Чего еще? — я включаю быдло, чисто на интуиции понимая, что с таким интеллигентность, которой меня пичкали родители, не сработает, — отвали, дай пройти!

— Да не дергайся! Мою ставку никто не перебьет! — он не спешит уйти, но больше меня не касается.

— Аленка-а-а… — испуганно тянет Машулька, — пошли…

— Ну попробуйте, козы, — смеется парень, а затем наклоняется ко мне и внезапно лижет шею, я не успеваю отшатнуться даже! Отходит быстрее, проявляя похвальную прыть, и достать его, чтоб душевно вмазать, я тоже не успеваю! — До встречи, колобок, — говорит он многозначительно, наблюдая, как я, матерясь, вытираю отвратную слюну с шеи, — будет прикольно тебя катать…

Он исчезает в толпе, которая становится все плотнее и плотнее.

— Ален, о чем это он? — жалобно спрашивает Машулька.

— О том самом, подруга, — кривлюсь я, старательно вытирая шею. Все кажется, что прикосновение гадкое до сих пор чувствую. — Пошли. Будем надеяться, что у него просто приход.