движения. Правда Максим не вставлял мне. Видимо слишком привык трахать сквозь сон подушку и получать кайф просто от трения. Я понимала, что могу дать ему гораздо больше, чем неопытные малолетки, но нас разделяло то, чтобы мы были близкими родственниками.

И тот факт, что мы спим в одной постели был уже жутко неправильным. Но я собиралась свалить все на дождь, заливший мою кровать и то что сама «крепко спала» в его объятиях. Я засунула руку себе в трусики и достаточно быстро кончила от его сонных движений время от времени. Предсказать их было невозможно, потому что там в его сне что-то происходило, но когда он «срывался с цепи» то это было мощно и прямо мне в попочку между булок.

Правда через мои и его трусы. Я закусила губку, чтобы не издать ни звука, сжала анус и кисочку кулачком и довела себя пальцами до очередного оргазма, надавливая на перевозбужденный клитор. Отдышавшись я решила свалить по добру по здорову.

Я тихонечко вылезла из-под одеяла.

Максим развернулся и сквозь сон что-то промычал. Он спал глубоко. На цыпочках я вышла из его спальни. Бедра еще дрожали от бурных, хоть и тихих оргазмов. Утро после грозы было шикарное. Птицы щебетали в роже вокруг моего дизайнерского дома. Я сидела на кухне на стуле, подперев колени к лицу, как малолетка и пила густой ароматный свежемолотый кофе.

В золотом халате от Версаче я грелась от утренней росы, которая обильно валила в распахнутое на кухне окно в пол.

Я ломала печенье и запихивала его себе рот.

Вкусный бисквит быстро размокал в кофе у меня во рту и это было супер вкусно.

Солнечные лучи грели лужайку и просто медитировала на пар поднимающиеся от промытой грозой травы.

Громкие позёвывания из спальни «моего мальчика» возвестили мир о том, что «лев» проснулся. С огромным колом в боксерах он вышел из спальни и прошлепал по деревянному ламинат в туалет. Он демонстрировал свою доминантность надо мной тем, что не закрывал дверь в туалет и громко и звонко пускал долгий ручей в фаянс. Я чувствовала, что ему нравится, что я хочу это прекратить, но не нахожу в себе сил спорить с ним. Ведь это пишу я гладко, а говорю я с сильным заиканием и мне очень трудно уживаться с наглыми людьми, потому что словами я очень не умею защищать свои правила. И он живодерски издевался надо мной, «шумя» по утрам. Однако в это утро он не остановился на этом. — Доброе утро, Ммммаксим — набралась смелости я, пока он ещё обильно и громко мочился.

— Сссслышал ггггрозу? — Гроза? Нет, тётя, я так крепко спал… Я видела, что спал он действительно очень крепко. — В гггрозу хорошшшшо спи спиииии спииииится. — кружка кофе в руке дрожала от волнения. Я не знала «запалил» ли он мое присутствие в его постели ночью. Ведь могли например остаться волосы у него на подушке. — Да. Это была классная ночь. — Ссснилось что-то? Я до сих пор стыдилась своего заикания даже с близкими, но как-то поддерживать разговор тоже надо. Максим вышел из туалета.

Прекрасный как молодой бог. Апполон.

Широкие плечи, в одних трусах, большие крепкие ноги с мускулистыми бедрами, боксеры обтягивающие его прекрасные чресла, голубые глаза и юное правильное лицо. Он смотрел на меня. На мой красный глянцевый педикюр на ножках, тонкую шейку. Сексуальное напряжение между тетей и племянником росло с каждым днём, когда он становился взрослее. Рельеф его пениса проступал в трусах. Я не могла не смотреть на это, хоть и пыталась отводить глаза. А он нарочно следил за движением моих глаз и выставлял «ЕГО» на показ. Я тяжело задышала… — Да так, снилось как с парнями празднуем победу в кубке. Финал в воскресение. Вы придете за нас поболеть? Его невозмутимость в голосе резко контрастировали с тем, как он вилял бедрами, чтобы показать своего красавца пусть и через боксеры во всей красе. Он просто издевался надо мной, зная как я залипаю на его ахуенный член. Максим подошел ко мне и спустил трусы вниз. От заикания я потеряла дар речи вообще. Я просто молчала и терпела. Его большой твердый член «выпал» из трусов. Он взял его в руку и стал медленно дрочить прямо передо мной. — Снилось, как мы выигрываем кубок и орем и дурачимся в раздевалке. Может вы зайдете туда к нам, если нам удастся выиграть? Он продолжал голосом спокойно говорить, словно ничего не происходит.

Видно было, что за ночь он накопил очень много мужских сил, которые нужно было куда-то выплеснуть. Он демонстрировал то, чего я никогда в жизни не могла и не смогу из-за своего заикания. Он наяривал свой тугой ствол крепкими руками и разговаривал со мной, хоть я уже давно не могла воспринимать никаких звуков. Я как загипнотизированная смотрела на это действо. — А почему Вы, тётя, пьёте кофе без сливок? Его большая глянцевая головка напряглась и он брызнул мне прямо в дрожащую в руках кружку. Что-то полетело на грудь, на халатик, на лицо, на губы.

Я сидела молча и так же как и он пыталась делать вид, что это всё нормально. Но в основном он накончал мне в кружку. Кофе кружился в кружке смешиваясь с его белыми «сливками». — Приятного аппетита. Максим убрал «грязный» член в трусы. Пошлепал по нему ладонью и развернувшись ушел в свою комнату.

— И вот еще одно новое правило, тётя…

Я сглотнула от унижения и возбуждения только что пережитого прямо перед моим лицом. — Каждый раз, когда будет гроза — ты теперь спишь у меня в спальне.

Подпишись на писательницу — новый рассказ каждую неделю.

Оставь любой комментарий под этим рассказом — это стимулирует писать еще интереснее

Абсолютно голую меня принудительно усадили на Георга. Молодой кавказец обхватил мою осиную талию своими горячими волосатыми руками и вошёл в меня по самые яйца. Я застонала и принялась ублажать его мелкими прыжками у всех на виду.

Хотя наверно правильнее было начать с того, как прошел их финальный футбольный матч?

Жаркая Осень. Рублевка.

Стальные прессы молодых спортивных тел уже делали мой мозг розовым и влажным.

Саид стянул футболку со своего накачанного торса и оголил рельефные смуглые мышцы. Он резво бежал по полю, празднуя второй забитый мяч, пока на всем ходу на него не напрыгнул сексуальный волосатый Георг.

Здоровенные девятнадцатилетние парни акселераты устроили настоящую кучу малу из спортивных мужских тел, потому что счет на табло гласил:

Рублевское Выдры 2:0 Барвихинские Осьминоги.

Я скромно сидела на лавочке сомкнув колени. Быть тридцатишестилетней тетей молодого жеребца-студента нападающего футбольной команды университета на Рублевке должность не завидная.

Я редко куда-то хожу последнее время. Развод вымотал меня и отнял все силы, и потому даже простой футбольный матч университетских команд стал для меня «Выходом в Свет».

Надев обтягивающее короткое платье, туфли на неприлично высокой шпильке от моих любимых Casadei и белые трусики, я заняла место подальше от Рублевских львиц — мамаш других детей и старалась поменьше светить трусиками в их сторону. Лавочки были жутко неудобные, так что мои колени были подняты достаточно высоко.

И так получалось, что когда я начинала хлопать удачной атаке, мои белые трусики становились видны буквально всем футболистам на поле.

Мальчики они молоденькие, но уже очень сформировавшиеся. Красивые прически. Лоснящиеся от здорового мужского пота шеи, широкие плечи, мощные икры.

Уже к середине первого тайма я откровенно текла.

Я выкрикивала и переживала, забыв про свое заикание.

Соски торчали через тонкую ткань платья, и я не могла усидеть на месте.

Я разглядывала то Саида, с его необычной для России внешностью молодого египетского бога, то Георга с типичными восточными скулами и волосатой грудью. Его неуступчивый характер ярко проявлялся на поле.

Однажды он жестко врезался в нападающего Осьминогов и тот отлетел за пределы поля прямо в мою сторону, упав у моих шпилек.

Георг успел на бегу подмигнуть мне, хоть я и была старше его на семнадцать лет.