Элитная 20летняя фотомодель, которая прогуляла весь первый год обучения в моем университете, мотаясь по подиумам Европы, Кореи, Китая и Японии. Тайная мечта всех второкурсников нашего ВУЗа. Высокая, худая красотка с вечно лениво приспущенными веками, которой приблизительно похуй, что ее оставили на второй год и теперь она будет учиться со мной в два раза дороже (таковы финансовые правила нашего университета) была идеальной спутницей для меня.

Во-первых я ей был безразличен — она пришла сюда, потому что ищет себе нового папика.

Во-вторых к нам не будут подходить ее поклонники, потому что большинство из этих дядек она отстрапонила и не раз за последний год.

И в-третьих — со своим феминизмом и модными по-западному не бритыми подмышками и лобком (о чем ходят слухи на факультете) она не будет сильно отвлекать меня от наблюдений за моей тетей.

Это были «официальные» версии. То же, в чем я боялся себе признаться: Я не мог пригласить Камиллу Яхонтову, в которую тайно был влюблен, потому что боялся отказа. Эта паршивка запросто могла отшить меня, хоть и подкатывала сама несколько раз. Но у неё был настолько вздорный характер, что предсказать её поведение было совершенно невозможно.

Это и пугало. Это и манило. Поэтому я выбрал престижную, но такую безопасную для меня Кларис.

Мы мило беседовали с элитной моделью об учебе, выпивая и поедая канапе с авокадо и хамоном.

Кларис не смотрела мне в глаза, разглядывая мужиков в толпе, время от времени прерываясь восклицаниями: «О! Вот у этого такое раздолбанное очко, а его жена даже не в курсе», «О! А вот этого я сделала геем прошлым летом в Мюнхене, пока жена с тещей были в СПА».

Я же тоже не смотрел ей в глаза, потому что меня приводило просто в свирепое возмущение, что моя целомудренная тетя позволяет ТАК с собой обращаться этому ублюдку.

Она вертелась вокруг него, брала под руку и терлась своими пластиковыми сиськами о его плечи, пока он беседовал со своими деловыми партнерами.

Моя хорошая домашняя одинокая тетя Ксения вела себя, как тупая ожившая секс-кукла для ёбли.

У меня аж кулаки сжимались от того, что она реально лезла к нему, как школьница, а он зажимал ее на каждом углу.

На своих высоких босоножках с открытыми пальчиками, в серебряном облегающем платье с глубочайшим разрезом и открытым декольте, с роскошной укладкой и ярким розовым мейкапом моя тетя Ксения выглядела как дорогая эскортница.

Продолжая трепаться с Кларис, на которую всё равно заглядывалась половина мужиков. Особенно женатые почему-то. Видимо чувствовали её разлучнический вайб, — я же видел, как моя тетя при каждой новой встрече со знакомыми Заурова (а он здоровался тут со всеми влиятельными шишками Рублёвки) стояла, молчала и тупо хлопала глазками.

Из-за своего заикания, она стеснялась говорить с незнакомцами и в итоге её имидж тупой блондинки только укоренялся в обществе.

И как только она отошла «попудрить носик», я тут же метнулся за ней, зажав ее в безлюдном уголке.

— Как ты можешь позволять ему, так с собой обращаться⁉ — выпалил я прямо ей в лицо.

Со стороны это выглядело наверное дико, молодой 18летний парень в джинсовом костюме Гуччи на белую футболку, студент первого курса отчитывал взрослую 36летнюю ухоженную женщину в классическом вечернем платье.

Я прижал ее к стене, грудь моей тети вздымалась. Соски моментально проступили под металлом платья.

— Ммммммаксим… — сквозь заикание пыталась хоть как-то возразить она.

— Ты вырядилась? как проститутка для него! Ты хихикаешь над его тупыми шутками…

Моя зрелая тетя явно текла от того, что я её ругал, переминаясь на шпильках с ножки на ножку.

— Ты богаче некоторых из его бизнес-партнёров, а он обращается с тобой как эскортницей приехавшей в Москву в поисках содержания!

Это было чистой правдой. Моя тётя Ксения управляла огромным капиталом, только вот из-за заикания ей было трудно научиться общаться с людьми, и в конце-концов способом общения с мужчинами для неё стали налосьёненные ноги от ушей, высокие каблуки и большая пластиковая грудь, которую она оголяла, чтобы сказать то, что не могла сказать ртом.

Тетя приоткрыла от возбуждения губы и отвернулась в сторону, сглатывая от невозможности защитить себя словом.

Я держал ее за предплечья, не давая сойти с места. Она вырывалась, но это было бесполезно: футбольные сборы и спортзал не прошли даром и моя стальная хватка была для неё не преодолима.

Ее нежный белый педикюр дрожал в открытых туфельках на мраморном полу.

— Если тебе нужен мужчина, ты должна найти себе того, кто будет тебя уважать, а не лапать, как шлюху перед своим друзьями.

— Ммммаксим, ты ннне понимааааааешь…

Чувствуя, как она трепещет в моих объятиях, как не может вырваться из сильных рук своего молодого племянника, и не в силах остановить её шлюшье поведение, я сам не зная почему вдруг вцепился в её губы в страстном поцелуе.

Тётя Ксения моментально ответила на него, пылко и яростно обхватывая в беспомощной муке мой язык своим языком.

Мне сносило башню от того, что я целую свою родственницу, красивую и такую близкую мне тетю Ксению. Я совершенно не понимал, зачем я это делаю.

На вкус её губы, которые я всегда считал пластиковыми оказались очень нежными и чувственными и пахли вишней. Я грубо сжимал её руки, понимая, что если отпущу, она тут же сбежит и продолжал прижимать грудью её грудь.

Тетя жадно отвечала так, словно мечтала об этом поцелуе годами. Я каждой клеточкой своей кожи чувствовал, как она возбуждается, в воздухе появился пряный и манящий запах текущей киски зрелой тридцатишестилетней женщины.

Мои зрачки, моя грудь расширялась, и этот запах заполнял легкие, взрывая мой молодой мозг и превращая меня в свирепое животное, готовое разорвать её на куски.

Проваливаясь и теряя себя в моих объятиях, тётя сосала мой язык и покусывала губы.

Из последних сил сознания она оттолкнула меня, вмазала пощечину (её ручка была такая слабая, что я даже не почувствовал) и сбежала в женскую комнату маленькими шажками на высоченных шпильках.

В коридор вошли две дамы её возраста.

Они осмотрели меня с головы до ног, услышали стук убегающих шпилек и огромную дыбящуюся шишку у меня в дизайнерских джинсах и пикантно заухмылялись.

Я вернулся к Кларис и тут же получил сообщение в телеграмме от своей тети. Это была вовсе не пошлая открытка с поздравлением о яблочном спасе. Это был кружочек с крупным планом ее идеальной киски, которую она очень грубо и интенсивно имела пальчиками в туалете концертного зала Барвиха.

Словно опаздывая куда-то, она сделала это за 15 секунд. Сдавленный в кабинке стон было слышно и мне пришлось немедленно сделать потише, чтобы не спалиться Кларис.

— Отходил передернуть? Мог бы меня попросить. Я не против, если что. Твой прибор в чате видела.

Её подчеркнуто холодный тон в разговорах о сексе меня отталкивал.

Я, напомню, был ещё девственником в техническом смысле этого слова.

Конечно был опыт с девушками. Даже однажды присутствовал при групповом сексе. Но вся эта грубость и распущенность скорее вымораживали меня.

Я хотел нежных близких отношений с Камиллой Яхонтовой, которая то клеилась ко мне, то отталкивала меня. Но её ТикТоки, её ямочки на щеках и румянец на лице…

Мне кажется под напускной стервозностью в ней хранилось что-то настоящее.

— Нет, спасибо я сам.

— Ты бы трахался бы с кем-нибудь, хотя бы ради разнообразия.

Для полного образа отпетой пошлячки Кларис не хватало только надувать пузыри жевательной резинки.

Мы прошли в концертный зал и заняли свои места. Кларис делал селфи и фоткала свои ножки в обвязках и кукольных алых туфлях с квадратными носами. Скидывала в один из своих закрытых платных телеграм каналов.

А я следил за Зауровым.

Он сидел один. Моя только что отдрочившая себе на камеру тетя пробивалась к нему через толпу мужчин в пиджаках, каждый из которых пытался с ней познакомиться, зафлиртовать.