— Ты спасла их, — сказал он. — Рыжего. Мару. Ниссу. Грона. Ты спасла тропу.

— Я спасла то, что я строю, — сказала Лада. — Не делайте из меня святую. Мне это не идёт.

— Я не делаю святую, — тихо ответил Кайрэн. — Я делаю… — он замолчал и посмотрел на цепь, словно у железа проще спросить, чем у неё.

Лада прищурилась.

— Делаете что?

Кайрэн так и не сказал. Он просто натянул цепь крепче и глухо произнёс:

— Крепость.

Слово прозвучало так, будто он говорил о ней, а не о досках и железе.

Лада отвела взгляд, потому что в груди что-то неприятно смягчилось.

— Хорошо, — сказала она сухо. — Крепость. Тогда по расписанию: вечером — обход. Ночью — дежурство. Утром — сверка.

— Ты не спишь, — сказал Кайрэн.

— Я сплю, — огрызнулась Лада. — Просто мало. Это тоже бизнес.

Кайрэн посмотрел на неё так внимательно, что она почти вспыхнула.

— Ты боишься, — сказал он очень тихо.

Лада вскинула подбородок:

— Я не боюсь. Я планирую.

Кайрэн сделал шаг ближе.

— Я тоже планирую, — сказал он.

— И что у вас в плане? — Лада подняла бровь.

Кайрэн молчал секунду. Потом, будто решившись:

— Не опоздать.

Лада застыла.

— Это про Рину? — спросила она тихо.

Кайрэн кивнул один раз — едва заметно.

— Я пришёл слишком поздно, — сказал он. — И когда я увидел тебя… я понял, что если опоздаю снова, то…

Он не договорил. Но в его голосе впервые было не приказ и не ответственность — страх.

Лада шумно выдохнула, пытаясь не дать себе растечься этим словом.

— Лорд Кайрэн, — сказала она, — я не собираюсь красиво умирать. Я собираюсь некрасиво жить. Долго. И с кассой.

Кайрэн коротко усмехнулся — почти по-человечески.

— Я тоже хочу, чтобы ты жила, — сказал он тихо. — И это… — он запнулся, как будто слово мешало в горле, — не только из-за печати.

Лада почувствовала, как у неё горячо стало в ушах.

— Не сейчас, — прошептала она резко, почти грубо. — У нас в очаге замок. И у меня на руке замок. И… — она сглотнула, — у меня нет времени на… это.

Кайрэн посмотрел на неё так, будто понял и всё равно не отступил.

— Времени никогда нет, — сказал он. — Есть только выбор.

Лада стиснула пальцы на цепи.

— Тогда выбираю сейчас крепость, — сказала она. — А чувства… пусть сидят в запаснике. Под печатью.

И, сказав это, она вдруг поняла, как сильно хочет, чтобы он не убирал ладонь от цепи рядом с её рукой. И как сильно её это бесит.

Ночью таверна перестала быть просто зданием.

Она стала слухом.

Лада проснулась от тихого «динь».

Колокольчик.

Не громко. Осторожно. Так, будто кто-то пытался открыть дверь и не разбудить дом.

Она вскочила, уже не думая. В голове было только:проверка.

Грон поднялся с лавки без слов. Мара, не вставая, уже держала тетрадь. Нисса схватила черпак так, будто черпак был её жизнью. Рыжий пискнул и тут же заткнул себе рот ладонью, как дисциплинированный звонок.

Кайрэн появился рядом с дверью так, будто всегда там был.

— Не открывайте, — сказал он.

— А я и не собиралась, — шепнула Лада. — Я собиралась фиксировать.

Она кивнула Маре, и та дрожащей рукой записала в тетрадь: «Время — после полуночи. Сигнал — колокольчик. Попытка вскрытия двери».

Снаружи снова раздалось тихое металлическое «щелк».

— Они режут замок, — глухо сказал Грон.

Лада почувствовала, как обруч на запястье потеплел. Не болью — предупреждением.

— Они идут к очагу, — прошептала она.

Кайрэн поднял руку, и воздух у двери стал плотным.

— Я поставлю стену, — сказал он тихо.

— Нет, — Лада резко подняла ладонь. — Стена — потом. Сначала — поймать.

Кайрэн посмотрел на неё.

— Это опасно.

— Всё опасно, — прошептала Лада. — Но если мы их не увидим, они придут снова. А я не люблю повторяющиеся расходы.

Кайрэн задержал взгляд, и на секунду Лада увидела в нём то самое: уважение, смешанное с тревогой.

— Тогда делай быстро, — сказал он.

Лада подошла к решётке вокруг очага и коснулась цепи — просто чтобы убедиться: стоит крепко. Металл был холодный. Упрямый.

— Грон, — шепнула она, — ты со мной у решётки. Мара — у кассы, записывай всё. Нисса — готовь воду и соль. Рыжий… ты молчишь.

— Я молчу, — прошептал Рыжий так искренне, что Лада чуть не рассмеялась.

Снаружи вдруг стало очень тихо. Как перед ударом.

Потом — быстрый шорох. И окно в кухне едва заметно скрипнуло.

— Там, — прошептала Нисса.

Лада не успела сказать «стой», как Кайрэн уже шагнул в тень кухни.

Его движение было бесшумным, как у хищника. Лада ненавидела, что от этого становится спокойнее.

Из кухни раздался приглушённый хрип.

И сразу — резкий запах пепла.

— Пепельное, — прошептал Грон.

Лада стиснула зубы.

Кайрэн вернулся в зал, держа за ворот человека в сером плаще. Человек дёргался, пытался вырваться, но рядом с Кайрэном это выглядело жалко.

— Кто ты? — тихо спросила Лада.

Человек попытался плюнуть, но поперхнулся.

— Пошла… — прошипел он.

Нисса подняла черпак.

— Я сейчас…

— Нисса, — Лада не повысила голоса. — По расписанию.

Нисса застонала и опустила черпак, но глаза у неё горели.

Человек посмотрел на очаг — слишком пристально. И Лада поняла: он не пришёл воровать хлеб.

Он пришёл к камню.

— Он не один, — сказал Кайрэн тихо.

— Я знаю, — Лада кивнула на дверь. — Сколько?

Кайрэн прислушался, и на секунду воздух вокруг него стал плотнее.

— Двое снаружи, — сказал он. — И один… ближе, чем должен.

Лада ощутила, как обруч на запястье нагрелся сильнее.

— У очага, — прошептала она.

И тут цепь вокруг решётки дрогнула.

Не от ветра. От удара.

Лада рванулась вперёд.

— Стой! — резко сказал Кайрэн, но Лада уже была у решётки.

За решёткой, в тени очага, кто-то присел и сунул руку к камню — через щель, через железо, через невозможное.

— Пепельная сволочь, — выдохнула Нисса, уже не шутя.

Лада увидела на руке того человека перчатку с чёрной вышивкой — перечёркнутое крыло.

И поняла: это не просто попытка. Это ритуал.

— Кайрэн! — выкрикнула она.

Кайрэн сорвался. Воздух ударил жаром. Тень за его спиной выросла.

Но тот человек у очага успел.

Он не сдвинул камень.

Он просто приложил к нему что-то маленькое — как монету, как ключ.

И обруч на запястье Лады вспыхнул болью.

Очаг ответил.

Белым дыханием.

Пламя поднялось, не касаясь дров. Оно вырвалось внутрь клетки, ударилось о решётку и… потекло по железу, как жидкий свет.

Грон отшатнулся:

— Чёрт…

Мара вскрикнула:

— Лада!

Рыжий закричал — и тут же зажал себе рот двумя руками.

Белый огонь не тушился. Он не горел как обычный. Онтянул.

Лада почувствовала, как у неё внутри что-то холодеет, как в прошлый раз у Рыжего.

— Он пьёт через меня, — выдохнула она.

Кайрэн схватил того человека у очага за плечо и швырнул в сторону. Тот ударился о стену и осел. Но ключ — маленькая тёмная штука — остался на камне.

— Не трогай! — рявкнул Кайрэн, когда Лада инстинктивно потянулась рукой.

— Я и не трогаю! — выдохнула Лада. — Я думаю!

Белый огонь полз по железу. Решётка начала нагреваться.

— Нисса! — крикнула Лада. — Вода — на пол! Не на огонь! Песок! Соль!

— Соль?! — Нисса в панике метнулась к мешкам.

— Соль — по линии! — Лада ткнула пальцем. — Круг! Быстро!

— Я не умею круги! — вскрикнула Нисса.

— Рисуй как тесто, — рявкнула Лада. — Только на полу!

Грон рванулся за песком. Мара, дрожа, писала в тетради так быстро, будто запись могла остановить огонь.

Кайрэн стоял перед очагом и держал ладони, как стену. Его кожа светилась теплом. В глазах было золото.

— Уходи от решётки, — сказал он Ладе.

— Нет, — сказала Лада. — Это мой замок.

— Этонашзамок, — жёстко сказал Кайрэн. — И ты сейчас станешь дверью.