Они занялись делом почти молча. Лада нашла в углу кусок двери — половину, сгнившую, но с петлями. Грон принёс из двора доски, которые ещё можно было использовать. Мара достала замок и принесла мешочек с гвоздями. И пока они работали, Лада ловила себя на странном ощущении: будто она снова на проекте, где всё горит, сроки вчера, а ресурсов — ноль. И в этом было что-то привычное. Даже успокаивающее.

— Вот так, — сказала Лада, когда они кое-как приколотили доски к проёму, превратив вход в подобие двери. — Не идеально, но на ночь сойдёт. Главное — чтобы никто не вошёл без спроса.

— Здесь и так никто не входит, — буркнул Грон. — Боятся.

— Отлично, — Лада кивнула. — Значит, у нас уже есть репутация. Осталось сделать так, чтобы её боялись не потому что здесь руины, а потому что здесь хозяйка.

Мара фыркнула, но в глазах мелькнуло что-то вроде уважения.

К вечеру Лада нашла в развалинах старый котёл и чашки — три целых и две с трещинами. Нашла мешочек соли. Нашла в ящике сухие травы. Из всего этого можно было сделать хотя бы… чай. Или отвар. И если завтра придёт сборщик, она будет не “девкой в руинах”, а хозяйкой, которая держит очаг.

Она разожгла огонь в очаге, который чудом не развалился. Дым пошёл вверх, в дыру крыши, и вместе с дымом в Ладу поднялась злость. Такая чистая, что она почти улыбнулась.

«Тридцать дней. Сборщик. Драконий дом. Долги. И я».

— Ну что, жизнь, — тихо сказала она огню. — Попробуем свести.

Она уже собиралась лечь на солому в кладовой, когда снаружи раздался звук — не шаги. Не скрип.

Тяжёлый, глубокий удар, будто по земле прошли огромные когти.

Лада замерла, поднялась, подкралась к щели между досками двери и выглянула наружу.

Ночь была чёрной, как недопитый кофе. Луна — тонкая. И на фоне неба, над трактом, двигалась тень. Большая. Слишком большая для птицы.

Она услышала низкое дыхание, будто кто-то втягивал воздух не лёгкими, а огнём.

И тогда из темноты вышел человек.

Высокий. В плаще. Лицо в полутени, но глаза — яркие, как янтарь, и смотрели прямо на дверь, словно он видел её сквозь доски.

Он остановился у порога, не стуча. Просто сказал — спокойно, будто объявлял счёт:

— Хозяйка таверны “У Перекрёстка”?

Лада не ответила сразу. Сердце билось где-то в горле.

— Да, — наконец сказала она и распахнула дверь.

Человек чуть наклонил голову.

— Дом Крылатого Пламени, — произнёс он. — Пришёл за своим.

— За долгом? — Лада сглотнула.

Уголок его губ едва заметно дрогнул — не улыбка, скорее предупреждение.

— Не за долгом. — Он поднял руку, и в лунном свете блеснул перстень с тем же оттиском крыла, что на её пергаменте. — За землёй под этой таверной.

Лада почувствовала, как у неё внутри всё холодеет, а затем — выравнивается, как строчка в таблице.

— Земля не продаётся, — сказала она тихо.

— Продаётся, — так же тихо ответил он. — Или отбирается.

И над ними снова прошла тень, и воздух пахнул горячим металлом — так пахнет огонь, который ещё не горит, но уже решил.

Лада сжала ключ в руке и подняла подбородок.

— Тогда будем считать, — сказала она. — Сколько стоит ваша “земля”, лорд?

Он посмотрел на неё чуть дольше, чем нужно.

— Вы смелая, — сказал он. — Или глупая.

— Это одно и то же, — ответила Лада. — Пока не подведёшь итог.

И в эту секунду она поняла: завтра сборщик будет мелкой проблемой. Настоящая пришла сегодня.

И стояла на её пороге.

— Тогда будем считать, — сказала Лада. — Сколько стоит ваша “земля”, лорд?

Он не вошёл — остался на пороге, как человек, которому не нужно приглашение, но который соблюдает ритуал из собственной гордости. От него тянуло теплом, будто под плащом пряталась не ткань, а раскалённая пластина. Янтарные глаза вспыхивали в темноте, и Ладе всё время казалось: если она моргнёт, увидит не зрачки, а узкие вертикальные щели.

— Вы задаёте вопрос неверно, — сказал он спокойно. — Земля не продаётся. Её признают.

— Отлично, — Лада кивнула, сжимая ключ так, что металл вдавился в ладонь. — Тогда признаём. Сколько стоит признание?

Мужчина чуть наклонил голову. В этом движении было что-то хищное — как у кота, который не спешит прыгать, потому что добыча уже в углу.

— Вы говорите как купец.

— Я говорю как человек, который не любит сюрпризов в платежке, — отрезала Лада. — У вас есть документ? Требование? Решение? Что-то, что можно прочитать и оспорить?

— Оспорить? — он повторил слово так, будто оно было экзотическим блюдом. — Вы собираетесь оспаривать Дом Крылатого Пламени?

— Я собираюсь оспаривать всё, что не обосновано, — сказала Лада. — Включая ваш тон.

Он замолчал на секунду. Ветер потянул дым из очага наружу, и он втянул воздух носом, будто пробуя запах. Затем протянул руку — и Лада невольно напряглась: жест был слишком уверенным.

Но он не тронул её. Он просто вытащил из внутреннего кармана тонкую пластину — не бумагу, а что-то вроде лакированного дерева или кожи, на которой серебром светились строки.

— Это уведомление, — сказал он. — Не просьба. Не торг.

Лада не взяла сразу.

— А вы кто? — спросила она.

Уголок его губ едва заметно дрогнул.

— Кайрэн, — произнёс он. — Уполномоченный Дома Крылатого Пламени. Для людей — лорд. Для драконов —… достаточно.

— Кайрэн, — повторила Лада. — Хорошо, лорд Кайрэн. Уведомление я возьму, если вы разрешите мне сделать копию.

— Разрешу, — сказал он. — Если вы умеете писать.

— Обижаете, — Лада протянула руку и забрала пластину. Тёплая. Почти горячая. — Я даже подпись ставить умею.

— Подпись иногда страшнее когтей, — заметил он.

— Согласна, — Лада быстро пробежала глазами строки. Слова были короткие, как удары молотка. «Узел. Земля. Право. Временно». И самое неприятное: «в случае отказа — изъятие по праву древнего договора».

Она подняла взгляд.

— «Древний договор» — это что? С кем? С каким числом? С печатью?

— С печатью, — подтвердил Кайрэн. — Земля под этой таверной принадлежит узлу. Узел принадлежит Дому.

— А таверна?

— Таверна стоит на земле, — сказал он, как будто объяснял ребёнку, что вода мокрая.

— А я стою на земле, — парировала Лада. — Вы и меня изымете?

В его глазах вспыхнуло что-то опасное, но голос остался ровным.

— Вы — временное явление. Земля — вечная.

— Прекрасно, — Лада выдохнула и заставила себя улыбнуться. — Тогда давайте о вечном. Что вам нужно на практике?

— Вы уйдёте, — сказал он.

— Нет, — ответила Лада сразу.

Он чуть приподнял бровь.

— Это не вариант?

— Это не устраивает мой бизнес-план, — сказала Лада. — И мои жизненные планы тоже.

— У вас есть планы?

— У меня есть долги, — Лада постучала ногтем по уведомлению. — И если я уйду, долги останутся. Значит, вы предлагаете мне умереть или стать бродяжкой. Я выбираю третий вариант.

— Какой?

— Договориться, — сказала Лада. — Вы хотите землю — получайте выгоду от того, что на ней стоит. А я хочу крышу, печь и право варить похлёбку, пока меня не выгнали сборщики.

— Сборщики, — повторил он, и в этом слове прозвучало лёгкое презрение. — Мелкие людишки с печатями.

— Иногда мелкие печати делают крупные неприятности, — заметила Лада. — Вы это, думаю, знаете.

Он посмотрел на неё чуть дольше.

— Вы не дрожите, — сказал он наконец.

— Дрожу, — призналась Лада. — Но не наружу. Наружу у меня переговоры.

Кайрэн тихо усмехнулся — почти беззвучно.

— У вас есть ночь, — сказал он. — Утром я вернусь. Вы подпишете уведомление о признании права Дома на землю. Взамен — Дом не будет препятствовать вашему… — он поискал слово, будто оно было ему не по вкусу, — заведению.

— А защита? — спросила Лада.

— От кого?

— От сборщика, — Лада посмотрела прямо. — От конкурентов. От тех, кто поджигал тут всё до меня.