Но вернемся к принципу состязательности. Российский законодатель в ГПК РФ и АПК РФ традиционно подошел к регулированию соотношения состязательного и следственного начал, что подтвердило отход от принципа объективной истины и дальнейшее внедрение судебной истины в качестве цели и средства судопроизводства по гражданским делам.

Рассмотрим подробнее формулировку ст. 56 ГПК РФ и ст. 65 АПК РФ. Части первые данных статей содержат общее положение о распределении обязанностей по доказыванию в цивилистическом процессе. Согласно этому правилу каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений. Такая формула всецело сообразуется с состязательностью процесса.

Казалось бы, коль скоро законодатель решил придерживаться принципа состязательности и полностью отказаться от принципа объективной истины, логично предположить, что части вторые указанных выше статей будут логическим продолжением первых частей. Однако это не совсем так. В ч. 2 ст. 56 ГПК РФ и ч. 2 ст. 65 АПК РФ зафиксировано в большей мере следственное начало, которое обязывает орган правосудия, невзирая на ссылки истца и ответчика, устанавливать круг и правовую значимость фактов самостоятельно.

Авторы ГПК РФ и АПК РФ, видимо, желали гармонично дополнить одно начало другим, имея в виду то, что стороны не всегда правильно определяют те или иные факты, а равно их юридическую значимость. Стало быть, суд должен обладать правом коррекции действий сторон в правильном направлении, распределяя бремя доказывания по своему усмотрению. Это в конечном счете может нивелировать отдельные негативные проявления состязательности, а также некоторое увлечение законотворцев процессуальными презумпциями, фикциями[76] и соглашениями по обстоятельствам дела, которые вариативно используются применительно к различным материальным правоотношениям и юридическая природа которых остается не до конца выясненной.

Между тем в содержании ч. 2 ст. 56 ГПК РФ и ч. 2 ст. 65 АПК РФ этот подтекст плохо усматривается. В процессуальной литературе на это обращалось внимание не раз, причем еще в связи с внедрением состязательного начала в закон в середине 1990-х годов[77].

Несколько по-иному сконструировано соотношение принципов состязательности, следственности и истины в КАС РФ[78]. Как подчеркивает В.В. Ярков, «можно говорить о том, что для административного судопроизводства характерен принцип судейского руководства и в целом активной роли суда при осуществлении правосудия»[79].

По нашему мнению, это дополнительно свидетельствует о том, что законодатель в КАС РФ ориентирует орган правосудия на достижение объективной, а не судебной истины. Так, согласно ч. 1 ст. 62 Кодекса лица, участвующие в деле, обязаны доказывать обстоятельства, на которые они ссылаются как на основания своих требований или возражений, если не предусмотрен другой порядок распределения обязанности доказывания по административному делу. При этом обязанность доказывания законности оспариваемых нормативных правовых актов, актов, содержащих разъяснения законодательства и обладающих нормативными свойствами, решений, действий (бездействия) органов, организаций и должностных лиц, наделенных государственными или иными публичными полномочиями, возлагается на соответствующие орган, организацию и должностное лицо.

В свою очередь, суд по административному делу самостоятельно устанавливает обстоятельства, имеющие юридическое значение, он не связан основаниями и доводами заявленных требований, а потому вправе истребовать доказательства по ходатайству лиц, участвующих в деле, или по своей инициативе. В постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27 сентября 2016 г. № 36 «О некоторых вопросах применения судами Кодекса административного судопроизводства Российской Федерации» специально подчеркивается, что доказывание по административным делам осуществляется на основе принципа состязательности и равноправия сторон при активной роли суда. Это означает, что органы правосудия должны предпринимать все необходимые меры для всестороннего и полного установления обстоятельств по административному делу, для выявления и истребования по собственной инициативе доказательств в целях правильного разрешения спора, иначе судебное решение подлежит отмене как несоответствующее истинным фактам. Последнее весьма напоминает формулировки, которые часто использовались в судебной практике до реформирования ГПК РСФСР в 1995 г.

Обобщив все изложенное, можно сделать следующий вывод. Разумеется, современное цивилистическое процессуальное право и цивилистическое судопроизводство динамично развиваются, и прежде всего в области своих основных начал, классическая система которых постепенно, но верно меняется. Часть принципов уходит в прошлое (как это произошло с непрерывностью судебного разбирательства), некоторые интегрируются в систему вновь (например, принцип правовой определенности). Однако практически неизменными остаются корневые принципы – состязательность, следственность, диспозитивность, равноправие сторон, публичность и некоторые другие, которые неверно противопоставлять друг другу. Эффективность механизма их действия зависит от того, насколько законодатель смог успешно их скомбинировать между собой, а также расставить правильные акценты в рамках дифференцированного применения в зависимости от правовой природы предмета судебного разбирательства.

1. Canstein. Ration. Grundl. Berlin, 1865. S. 185.

2. Koch. Der preussische Civilprozess. Berlin, 1848. S. 103–104.

3. Schmidt. Fragen der Justizreform in Civilsachen. Berlin, 1907. S. 435.

4. Wach A. Vortrage uder die Reichscivilprozessordnung. Bonn, 1896. S. 76.

5. Zuckerman A. Zuckerman on Civil Procedure: Principles of Practice. 2nd ed. L., 2006. P. 241.

6. Абрамов С.Н. Гражданский процесс: Учебник / С.Н. Абрамов, В.П. Чапурский, З.И. Шкундин; под общ. ред. С.Н. Абрамова. М., 1948. 483 c.

7. Авдюков М.Г., Клейнман А.Ф., Треушников М.К. Основные черты буржуазного гражданского процессуального права. М., 1978. 97 c.

8. Административное судопроизводство: Учебник / Под ред. М.К. Треушникова. М., 2017. 464 с.

9. Азаревич Д. Правда в гражданском процессе // Журнал гражданского и уголовного права. 1888. № 1. С. 7–8.

10. Боннер А.Т. Законность и справедливость в правоприменительной деятельности. М., 1992. 320 c.

11. Борисова Л.В. Принцип разумности в российском гражданском процессе. М., 2008. 97 с.

12. Бутнев В.В. Понятие и значение принципов гражданского процессуального права // Юридические записки Ярославского государственного университета им. П.Г. Демидова. Принципы права. Вып. 10. Ярославль, 2006. С. 69.

13. Васьковский Е.В. Курс гражданского процесса. Т. I. М., 1913. 704 с.

14. Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. М., 1914. С. 171.

15. Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. М., 1917. 460 с.

16. Вышинский А.Я. К положению на фронте правовой теории. М., 1937. 60 с.

17. Глодина А.В. Активность суда как ограничитель действия принципа диспозитивности в административном судопроизводстве // Администратор суда. 2018. № 1. С. 14–16.

18. Глодина А.В. Проявление активной роли суда при реализации принципа состязательности и равноправия сторон в административном судопроизводству // Сборник статей по материалам V Международной научно-практической конференции: 13 октября 2017 г. / Под общ. ред. Л.В. Войтович, В.И. Кайнова. СПб., 2018. С. 110–115.

19. Гойхбарг А.Г. Курс гражданского процесса. М.; Л., 1928. 320 с.

20. Гольмстен А.Х. Учебник русского гражданского судопроизводства / [Соч.] А.Х. Гольмстена, засл. проф. 5-е изд., испр. и доп. СПб., 1913. XX, 411 с.