Стреляю в ногу и слышу, как он разражается трехэтажным матом. Малиновскому становится еще страшнее.

– Следующий будет в голову. Кто заказчик?

Конечно, я блефую. Еще не хватало замараться о него и угодить на Скорбную Пустошь.

В этот момент раздается шорох. Поворачиваю голову и срываю маску Пилы с одного из падальщиков. Он жив. Поворачиваюсь и стреляю во вторую ногу Малиновскому. Тот падает и противно стонет от боли.

– Какая удача, – сажусь на корточки перед раненым. – Ты все видел, да?

Совсем еще мальчишка молчит. И провел бы с ним беседу. Если бы только голова не была забита другими вещами. Жрать людей в таком возрасте не разумно. Хотя, это неразумно в любом возрасте. Наверное. Ладно. Отвлекся.

– Говори! – давлю. – Все видел?

Падальщик боязливо кивает.

Кладу ему пистолет на колени и отправляюсь к выходу. Мимо лежащего на полу Малиновского.

Останавливаюсь. Присаживаюсь перед аристократом.

– Когда мальчишке предложат сохранить в тайне его личность в обмен на информацию, он расскажет все, что тут было. Пишите письма мелким подчерком со Скорбной Пустоши, господин Малиновский.

Встаю и начинаю уходить.

– Ты не можешь оставить меня здесь! – рявкает он.

Продолжаю уходить.

– Я скажу кто заказчик!

Останавливаюсь. Оборачиваюсь.

– Пообещай, что поможешь мне уйти.

– Кто заказчик?

– Обещай!

– Обещаю, – отвечаю я, но почему-то скрещиваю пальцы за спиной.

И что это за детская привычка? Как будто он реально простит меня, если я потом признаюсь, что у меня пальцы были скрещены. А значит не считается.

– Ты пальцы скрестил, да? Покажи руку и пообещай.

Смотрю сквозь окно. Сирены становятся еще громче.

– Как знаешь, – делаю равнодушный жест рукой.

– Гузель! Гузель заказала Лиану! – признается он.

– Почему я должен тебе верить?

– Вот телефон. Можешь позвонить по последнему номеру. Там она.

Но я вижу его эмоции. Звонить нет никакого смысла. Он не лжет.

– Не надо телефон. Я верю.

– Ну все. Теперь помоги подняться. Давай. Уходим. Только этого пристрелить надо. Чтобы он ничего не разболтал.

Еще раз присаживаюсь рядом с аристократом.

– Мы с тобой и представить не в силах, какие эмоции пережила девушка, которую ты собирался изнасиловать. Я надеюсь, что ты за все ответишь. Куда бы не попал после того, как сюда прибудут каратели.

Какого мата в свою сторону я только не услышал пока уходил. Но смутило меня только одно. Когда я был почти внизу, мне показалось что услышал выстрел. Надеюсь только, что падальщик не грохнул своего убийцу. И тем более, Малиновский не закончил начатое.

Выхожу через выход, который ведет на улицу, а не во двор. Окно у одной из припаркованных машин открывается.

– Узнал кто заказчик? – Лиана сидит за рулем каршеринговой тачки.

Киваю.

– Садись. По дороге расскажешь.

– Это Гузель. Как ты и думала, – сажусь на пассажирское.

– Что ты наделала, сестричка, – блондинка мотает головой и перестраивается, чтобы повернуть налево.

Я предпочитаю промолчать.

– Она младшая из нас, – продолжает аристократка. – Мы делали все, чтобы уберечь ее. Оградили от инъекции. Чтобы она смогла сохранить чистую кровь. И при этом была одной из трех, возглавляющих клан.

– Может стоит с ней поговорить. Наверняка, Гузель есть что сказать.

– Так и сделаем, – Огнева сильнее давит на газ.

– Прямо сейчас?

Не отвечает. Видимо это значит, что да. Но вдруг резко останавливается у обочины.

– Нет, – мотает головой. – Я должна поговорить с ней один на один.

Смотрю на сеньору. Хмурюсь.

Сумасшедшая девица совсем недавно прикончила красноволосую. Теперь договорилась с заклятыми врагами клана и едва не расправилась с еще одной сестрой. Не нужно обладать высоким интеллектом, чтобы понять, что разговаривать с ней один на один не самое безопасное предприятие. Неизвестно сколько стволов с ридием припрятано в поместье Огневых.

Да и блондинка хорошо целуется.

– Не хочу лезть не в свое дело. Но напомню одну маленькую деталь. По поручению Гузель тебя только что чуть не изнасиловали, а после этого собирались сожрать.

– Я все сказала. Выходи.

Властно. Но со мной это не прокатит.

– Нет, – отрезаю я.

– Что? – не верит свои ушам аристо.

– Я сказал, что ты не поедешь никуда одна. Переключай передачу и трогай. Не терпится познакомиться с твоими родственниками, – откидываюсь на спинку сидения и делаю несколько движений, чтобы размять шею.

Если бы только я не умел видеть эмоции. Тогда бы я не понял, что блондинка оценила этот поступок. Но сейчас машина просто трогается, и мы едем дальше.

– Расскажешь о своей семье? – убавляю радио. Знаю, что ехать далеко.

– Что ты хочешь узнать?

– Расскажи про своих сестер.

Аристократка задумывается.

– Ну Алину ты знаешь.

– Она средняя из старших трех?

– Угу. Старшая я. Гузель младшая из нас троих. Остальные несовершеннолетние.

– Сколько их? Четверо?

– Лилия, Агата, Эльмира и Эльвира. Последние две близняшки. И самые младшие из нас всех.

– Сколько им?

– По девять.

– И только Гузель не поставила инъекцию? Как так получилось? Это же обязательное условие.

– Да. Таковы были условия императора, чтобы претендовать возвращение в высшую лигу. Весь род должен был вернуть способности. Нам удалось все провернуть так, чтобы оставить одну из нас с чистой кровью. На случай, если скверна приготовила для людей сюрпризы. Должен был остаться человек, который продолжит род. Что бы ни случилось. К тому же ты знаешь, какие способности появились у девочек из моего рода. Не самый лучший дар.

И в этот момент меня осеняет.

– Если у всех оскверненных из одной семьи одинаковые способности… – хватаюсь за голову.

Когда мы с Ликой виделись в последний раз она сказала, что у нее появилась какая-то способность. Которая поможет восстановить чип. Она ни слова не сказала о том, что теперь тоже может заставлять людей говорить правду. Это значит только одно. Лика не моя родная сестра?

– Не совсем так, – отвечает Лиана.

– В каком смысле?

– Эльмира и Эльвира до сих пор так и не проявили свои способности. Они были инъецированы вместе с остальными. Когда им было по шесть. Мы связывали отсутствие дара именно с ранним возрастом. Конечно, мы еще ждем их первых месячных. Но все говорит о том, что они не унаследовали родовые способности.

– Из-за того, что организм был еще не до конца сформирован, когда кололи скверну?

– Именно, – Лиана выдыхает. – Если честно, то они обе не менее странные, чем Гузель. Посмотрим, что будет, когда девочки подрастут.

Я снова задумываюсь.

Ну в этом случае логичное объяснение есть. Почему девочки из одной семьи могли получить другие способности. А вот в нашем случае с Ликой совершенно невозможно объяснить, почему после инъекции мы так сильно отличаемся. И к родителям-то не сходишь и не поставишь их в тупик неловким вопросом. Хм. Тест ДНК? Мы же никогда не делали тест ДНК. Это бы многое объяснило. В первую очередь ее уникальную особенность расшифровывать сложные коды «Робототехники».

– Можно еще один вопрос?

– Валяй.

– Я знаю, что есть какой-то общий совет кланов. На котором все главы собираются в компании с императором и решают какие-то серьезные вопросы.

– Раз в год.

– Появляются новые кланы?

– Постоянно, – не задумываясь бросает Лиана.

Я молчу. Аристократка останавливается на светофоре и поворачивает на меня голову. Выпускает смешок.

– Чего? – бурчу в ответ.

– Только не говори, что ты замахнулся на собственный клан.

– Пока еще думаю.

– Тема стара как мир, дорогой, – Огнева трогается с места. – Знаешь сколько амбициозных мальчишек и даже девочек за последние несколько лет пытались забраться на Олимп к остальным аристократам? Удается единицам. И ради этого приходится идти по головам. В прямом смысле этого слова.