– Пока Владыкина не вернула трон, ты в безопасности здесь. А дальше, я что-нибудь придумаю.

– Время вышло, – вслед за открывшейся дверью раздается голос Циклопа. – На выход!

Я как обычно с презрением смотрю на наемника. Тот возвращает мне телефон и любезно оповещает о том, что теперь у меня есть личный номер Ольги Парфеновны. А еще о том, что у меня куча пропущенных с незнакомого номера и сообщение от Лианы Огневой.

Затем завязывает глаза и выводит из здания. Мы садимся в машину и куда-то едем.

– Это свидание? – хмыкаю я.

– Везу домой.

– Значит вы даже выяснили, где я живу?

– Сегодня ты бы встретился со своей сестрой. Так или иначе. Пора понять, что в твоей никчемной жизни вообще ничего не зависит от тебя. И ты просто инструмент для тех, кто представляет из себя больше, чем обычный кусок говна.

– Красноречиво, – ухмыляюсь. – Я мог бы также красноречиво напомнить тебе о неизбежном. О том, что однажды воткну тебе нож в живот и заставлю смотреть в мои глаза во время твоего последнего издыхания. Но не буду.

Машина останавливается. Дверь открывается и меня выкидывают на улицу. Снимаю повязку и успеваю заметить, как черный внедорожник без номеров уезжает вдаль.

– Когда-нибудь я доберусь до тебя, – проговариваю себе под нос, но мысли сбивает очередной звонок. – Я уже думал, что никогда больше не услышу твой прекрасный голос.

– Плохие новости, Борис, – ни здрасьте, ни до свидания, а сходу заявляет с другого конца Лиана.

Но ее голос не такой жесткий как обычно.

– Что стряслось?

– Мне нужна твоя помощь. Срочно.

В этот момент связь обрывается. Я перезваниваю, но абонент вне зоны действия сети. Значит теперь есть только один путь – в поместье Огневых. Я запомнил адрес еще из забитого тогда в такси. Но после всех этих приключений надо хотя бы переодеться.

– А вот и наш герой, – восторженно заявляет Малиновский Слава, едва я захожу в свою однушку.

Это тот аристократ, которого я заставил умерить свой пыл. Тогда. У входа в Лучи Фортуны.

Паренек целится в меня из пистолета. Показательно отхлебывает из кружки. На подоконнике сидит один из его дружбанов. Лысый и худой. Второй только что смыл в туалете и теперь заходит в комнату. Азиат.

– Вам тут не общественный туалет, – перевожу взгляд на аристократа. Вспоминаю выражение одного из карателей и подхожу к холодильнику. – Убери пукалку. Целиться в одаренного в наше время, все равно, что угрожать боксеру водным пистолетом.

Открываю бутылку молока и нюхаю. Морщусь от кислотного запаха, пробивающего нос.

– Ха-ха, – наигранно смеется Слава и кладет пистолет на край стола. – Я навел о тебе справки, Борис Ермак. Значит…вылез из кучи говна, но так и не научился вести себя в приличном обществе.

– Это ты заявился в мою квартиру и наставил на меня пистолет, – отпеваю из пакета яблочного сока.

– Не ты, а вы.

– Простите. Это вы трое заявились в мою квартиру и почему-то решили, что мне не плевать на каждого из вас. Вместе и по отдельности.

Обстановка становится более напряженной. Но даже если там пули из брилия, помню – быстро вытащить и выжить. Но, по сути, для них я никто. Даже за дерзость вряд ли решат сразу прищучить. Да и хотели бы, то пристрели бы сразу. Нет. Там план в чем-то другом.

Тот снова выпускает искусственный смешок. Задумчиво говорит:

– Ты знаешь, что я не убью тебя.

– Угу, – снова прикладываюсь губами к пакету с соком. – Тогда зачем пришел?

– Малиновские и Огневы враждуют достаточно долго. И все эти годы разногласия между нашими кланами накапливались. А знаешь, что бывает, если воздушный шар безгранично накачивать воздухом?

– Это аллегория? Или как там правильно называется? – наваливаюсь спиной на холодильник и скрещиваю руки. – Раз ты навел справки, то должен знать, что пока ты изучал литературу, я горбатился на шахте. На твоего брата. Поэтому предлагаю сразу к делу.

– До твоего появления моя семья и татары старались не переходить черту, – кожа аристократа вся светится от удовольствия. Хотя периодически я заставляю его краснеть. В моих глазах.

– До моего появления? – ставлю табуретку напротив Малиновского и сажусь на нее. – То есть называть девушку шлюхой это значит – не переходить черту?

Цвет кожи моего гостя меняется. Но он делает вид, что не слышит моих реплик.

– Девочки вели себя хорошо после смерти предков. Огрызались, но не доставляли проблем.

– Может потому, что они адекватные? В отличие от тебя.

Малиновский краснеет и бьет рукой по столу. Хватает пистолет и приставляет к моей голове. Несколько секунд борется с собой. Чтобы не выстрелить. Импульсивный чудик.

– Они давно смирились с тем, что проиграли, – убирает пистолет. – Огрызались, чтобы не потерять оставшееся уважение. Но знали свое место. И ты все нарушил.

Аристократ поправляет свою черную шевелюру на голове.

– Сейчас будут санкции?

Снова скалится.

– Я не убиваю тебя прямо сейчас только по одной причине. Мы уже близимся к развязке.

– Я весь внимание, – снова вставляю я и вижу, как это его бесит.

На этот раз он приставляет дуло к моей ноге. Выстреливает в бедро. От боли хочется орать. Но я сдерживаюсь. Смотрю на рану. Из нее вытекает Скверна. Светящегося фиолетового цвета. Даже упав с неба мне не было так больно.

– Пули из брилия, – подтверждает недоносок и ярко светится от удовольствия.

Вообще можно подловить его. Со своими способностями я смогу сделать так, чтобы его дружки ополчились на своего лидера. Воспользоваться замешательством и вставить его же пушку ему же в задницу. Вот только что-то он там лепечет про Огневых. Лучше не доставать сразу все козыри. Подыграю.

Засовываю палец в свою ногу. Жутко больно. Но адреналин доставляет. Голыми руками достаю пулю и кидаю на пол. Вся в фиолетовой крови она скачет по кухонной плитке. Нога быстро заживает. Все как говорила Лика.

– Щекотно, – хмыкаю я, когда боль совсем умолкает.

– Еще будешь дерзить, и следующая пуля окажется в твоей башке.

– Брось преувеличивать. Хотел бы убить, давно бы сделал это. Но извинений жду.

Тот ухмыляется.

– Ты сегодня умрешь. Но сразу после того, как увидишь последствия своих поступков.

Я встаю с места и снимаю штаны.

– Ты че делаешь? – морщится азиат.

Снимаю с вешалки рубашку и надеваю вместо футболки.

– Вы же куда-то меня отвезти планируете, – напяливаю штаны. – У меня денек выдался не из легких. И если собираетесь пристрелить, хочу сразу выглядеть прилично.

Те просто не знают, как себя вести. Пока они соображают, успеваю застегнуться и схватить с вешалки пиджак.

– Куда едем?

– А это будет сюрприз.

– К Лиане Огневой.

– Проницательный парень, – хмыкает лысый. – Может еще догадаешься, что мы хотим с ней сделать на твоих глазах?

Я не сопротивляюсь. Получить пулю в лоб прямо сейчас – значит потерять всякие шансы оградить Лиану от ублюдка с дружками.

С одной стороны, мне должно быть по барабану на игры аристократов. С другой, кто остался бы в стороне? Когда клан сирот прессуют, а девочки вынуждены защищаться, чтобы не проиграть противостояние, которое начали еще их родители.

Мои запястья сжимают наручники из брилия. Лишают меня способности воздействовать на окружающих. Скверна скована в моем теле. Поэтому даже если мне удастся чихнуть, то частички космической субстанции не залетают в воздухе. А значит не заставят никого говорить правду.

Всю дорогу я наблюдаю, как Малиновский светится от счастья. Молчит. Я тоже. Чтобы не спровоцировать его раньше времени.

Поднимаемся по лестнице недостроенного здания. Шахту для лифта уже сделали, а вот самого подъемника нет. Этаж пятнадцатый. Заходим в одну из будущих квартир, взятых по семейной ипотеке.

Вижу Лиану. Она прикована к трубе. Во рту кляп. С виска стекает маленькая струйка крови. Слева и справа падальщики. В масках. Один из них Пила. Щеки выкрашены красным. Второй китаец. Какой-то персонаж, скорее всего. С узкими глазами.