— Слышала, что он сказал, — бормочет отец и сильно хватает за локоть — После всего, тебя всё равно никто достойный замуж не возьмёт, а так ты нам хоть денег заработаешь — говорит и тянет меня за собой.

Силой вырываю руку из его хватки и смотрю со злостью.

Он что серьёзно?

Мой новоиспечённый отец округляет глаза и хмурится. Фыркает, когда осматривает, видимо, хочет убедиться, что сейчас моего неповиновения никто не наблюдает, а затем снова протягивает руку, чтобы меня схватить.

— Что ты вытворяешь, мы по уши в долгах — цедит сквозь зубы он, и я окончательно взрываюсь.

С трудом удерживаюсь от того, чтобы ударить его по руке.

— Приведи себя в порядок и живо за стол к Теодору Вирвальду. У него есть деньги, — говорит и как бы в подтверждение трясёт передо мной рукой, в которой крепко держит монеты от этого самого Вирвальда. — Не в том ты положении, чтобы крутить носом, а нам нужны деньги.

— Да как ты смеешь? — взрываюсь я — Посмотри на меня! Я здоровая, молодая девушка и способна заработать деньги, используя свои ум, находчивость и таланты, а не сидеть и позволять похотливому старику пускать на меня слюни и лапать. Если мы по уши в долгах, может, тогда что-нибудь сделаешь сам? — говорю, и он зло прищуривается — Может быть, попробуешь их заработать, вместо того, чтобы совать меня своим собутыльникам.

— Теодор не пьёт, — возмущённо произносит он. Будто от этого мне сразу станет легче. — И как ты смеешь так разговаривать с отцом? Прояви уважение! — рычит он, и его начинает трясти от злости, хотя это вполне может быть похмелье.

— А ты моё уважение не заслужил, — бросаю ему, и он сжимает руки в кулаках, я даже могу услышать скрежет его зубов — Всё, что я слышала о тебе, а затем видела с момента своего приезда -- это мужчина, отец, который залез по уши в долги, а вместо того, чтобы решать эти проблемы просто использует для этого свою дочь! — говорю я, и мой голос срывается.

Больно в груди вдруг становится, что дыхание перехватывает.

Сама я детей не могу иметь, после тяжёлой трагедии я так и не смогла испытать радость материнства и то, что сейчас происходить, словно ножом по сердцу режет.

Бастиан смотрит на меня широко раскрытыми глазами и ничего не говорит.

Неудивительно, просто он растерян, Инес наверняка молча глотала обиды.

Но я не Инес и терпеть подобного отношения к себе не буду!

А если, вот этот товарищ будет создавать проблемы, сделаю для него коктейль, чтобы на неделю ушёл в спячку.

В приготовлении коктейлей мне, кстати, нет равных, а всё потому, что был у меня небольшой бар.

Моя душа, моё детище, которое благополучно отошло моему мужу и его молодой любовнице, когда они меня обманули.

Разворачиваюсь и пытаюсь обуздать свои эмоции. Сердце колотится в районе горла, больно должна признаться, меня бьёт дрожь, а щёки горят.

Отправляюсь подальше от отца, чтобы успокоиться и привести себя в порядок. Не помню как в доме нахожу небольшую комнату для удобств.

Там и зеркало, и расчёска. Всё ещё трясусь от возмущения, когда привожу себя в порядок. Тело неприятно ломит, в воздухе стоит прелый запах.

Тяжело вздыхаю и снова смотрю на обновлённую себя и улыбаюсь.

Если у нас тут целая таверна, то нужно придумать, как привлечь в неё посетителей и что у нас в этом мире имеется для приготовления коктейлей.

С боевым настроем выхожу на улицу и собираюсь отправиться в таверну, чтобы помочь Ирме с приготовлением завтрака и осмотреться, заодно и расспросить её о том, как тут всё устроено.

— Почему ты так долго? — дёргает меня отец уже у самой двери в таверну и тянет на себя.

Кажется, он уже снова нетрезвый и теперь намного смелее, чем некоторое время назад.

— Отпусти, — говорю и пытаюсь вырвать руку, но на этот раз папаша держит меня крепко.

Даже болезненно.

— Сейчас туда пойдёшь и будешь улыбаться. Он мне сказал, что забрать тебя подумывает. Ему служанка требуется, а ты как раз говорила мне, что работать хочешь. Вот и пойдёшь под покровительство Вирвальда.

— НЕТ! — резко и твёрдо отвечаю и его начинает трясти, и на этот раз я вижу, что трясёт его от ярости.

Злится из-за моего неповиновения.

— Пойдёшь, я сказал, — кричит он и рывком толкает вперёд, больно сжимает руку и трясёт, словно провинившуюся девчонку. — Будешь делать то, что я скажу!

Его неожиданный припадок ярости сбивает меня с толку, и я падаю вперёд, споткнувшись, когда он толкает меня, а затем он и вовсе замахивается на меня и я закрываю лицо руками, готовясь к удару.

Но никакого удара я не ощущаю, слышу лишь глухой стук от падения.

Похоже, он промахнулся и, потеряв равновесие, упал рядом со мной.

Соскакиваю и смотрю на то, как он неуклюже поднимается и бубнит себе под нос, а затем ползает рядом с крыльцом.

Мне становится так горько, когда наблюдаю за тем, как он неуклюжими движениями собирает разбросанные монеты.

Трясу головой, чтобы избавиться от этих эмоций.

Этот мужчина мне никто.

Прохожу вперёд, захожу в таверну, и меня накрывает аромат жареного лука на сливочном масле.

Меня встречает небольшая комната с дощатым полом. Рядом с дверью стоит небольшой стул, на котором стоит ведро с водой.

В глубине комнаты большая печка, видимо, Ирма её только растопила, запах дыма и свежих дров ещё стоит вокруг, но не такой сильный, как запах еды.

Прикладываю руку к животу, когда желудок громко урчит.

— Проходи-проходи, —зовёт меня Ирма, когда замечает моё появление.

Справа от меня замечаю небольшой коридор, который, судя по всему, ведёт в основной зал.

— Присядь пока здесь — указывает мне на стул рядом со столом, за которым она работает и так ловко нарезает помидоры и зелень. — Я сейчас с завтраком закончу, и мы поговорим. — тяжело вздыхает она и снова проводит тыльной стороной ладони по лбу, затем сдувает непослушные пряди, упавшие на глаза.

На Ирме белоснежный фартук и перчатки.

Поджимаю губы, когда она принимается осматривать меня с интересом, как будто впервые видит, но я, к сожалению, не знаю, когда Инес видела её в последний раз.

Разрываю наш зрительный контакт и принимаюсь осматривать полки, что висят над столом.

Они забиты банками, кастрюлями и какими-то специями.

Снова перевожу взгляд на Ирму, но она уже не разглядывает меня, а снова возится с овощами и сыром. Подходит к печке и принимается что-то помешивать в большой чугунной сковороде. Запах стоит соблазнительный.

— Барышня Инес, — подскакиваю и оглядываюсь, когда в комнате раздаётся тонкий голос. — Как хорошо, что вы здесь. Я уже устала оправдываться, — говорит и потирает своё красное запястье — там господин Вирвальд требуют вас. Говорит, уплатил за всё, а вы его ждать заставляете.

Девушка лет девятнадцати в тёмно-коричневом платье смотрит на меня испуганно.

— Провались он пропадом, этот Вирвальд! — встревает Ирма, пока я разглядываю, судя по всему, ещё одну работницу таверны.

Её тёмные волосы собраны в аккуратный пучок, кожа белая, а глаза большие насыщенно-золотого цвета. Вот только выглядит напуганной и встревоженной. Снова опускаю взгляд на покрасневшее запястье и соскакиваю.

Слышу, что Ирма мне что-то кричит вслед, но я уже пытаюсь отыскать зал и по коридору без труда его нахожу.