— АААА — в уши врезается крик перед тем, как я проваливаюсь в темноту.

Чувствую, как тёплые пальцы касаются моего лица, и с трудом открываю глаза, голова ещё кружится после удара, а в глазах пляшут чёрные пятна, но это не мешает мне рассмотреть перед собой потрясающе красивого мужчину.

Какой чудесный сон!

У него густые брови, пронзительные, чёрные как ночь глаза, выраженные скулы, чувственные, очерченные губы и трёхдневная щетина, которая ему так идёт.

Что мне даже хочется протянуть руку и пробежать пальцами по его щеке.

— Пришла, наконец, в себя? — говорит он — Как ты посмела меня опозорить, Инес? — Раздражение и пренебрежение, что скользит в его голосе, быстро приводит меня в чувства, сбрасывая очарование, и я понимаю, что должно быть это никакой не сон. Разочарование сдавливает грудь. — После всего, что я для тебя сделал!

Делаю глубокий вдох, и мой нос заполняет терпкий аромат мускуса и кедра.

Пытаюсь вспомнить последние события и понять, что здесь происходит, потому что я не Инес и мужчину, что передо мной вижу впервые.

Последнее, что я помню: мой муж, с которым мы прожили долгие годы, и вопиющая сцена предательства, от которой не выдержало моё больное сердце и я упала в темноту под вопли его молодой и ушлой любовницы.

Они отобрали у меня всё: дом, деньги, дело всей моей жизни, а после и саму жизнь. В груди до сих пор болит.

Но кажется, я получила второй шанс.

Мужчина поднимается, отдёргивает тёмный пиджак, расшитый золотыми нитями, который плотно обтягивает его широкие плечи, а белоснежная рубашка под ним расстёгнута до середины груди, обнажая его загорелую кожу.

Он хмурится и поджимает губы, неверно истолковав мои эмоции от воспоминаний о неверности мужа.

Он, кстати, своей Инес тоже оказался неверным и то, как прячет руки в карманы и шумно выдыхает сейчас, пробуждает в моей голове новую волну воспоминаний, но совсем не моих. То, как мужчина, что передо мной страстно целовал рыжеволосую девушку, Миларию Ленош, пока она впивалась своими худыми пальцами в его крепкие, широкие плечи.

Платье, что надето на мне, сдавливает грудь, а от волнения меня бьёт дрожь, и я чувствую холод.

Я в смятении из-за того, что происходит вокруг, но, похоже, я каким-то образом попала в тело Инес, той, на которую сейчас так зол этот красивый мужчина.

— Ты меня разочаровала, — зло цедит он сквозь зубы и обжигает меня острым взглядом — После того, как я взял тебя порченую, да ещё и пустую, ты за это время не только не принесла никакой пользы, да ещё и не подарила мне наследника. Но больше я не позволю тебе меня позорить!

Больно в груди становится от его слов и не только потому, что память подкидывает мне воспоминания, как бедняжка Инес изо всех сил старалась быть покорной и услужливой женой, делала всё, что велит ей тиран-муж, но и ещё оттого, что мне самой причиняют боль его гадкие слова.

А ещё, я никак не могу припомнить, что за позор случился с несчастной.

Вижу лишь, как она в кабинете мужа увидела его с другой, а после побежала прочь, не сдержав эмоций. Так и упала.

Наверное, и я в тот же момент лишилась чувств, и мы поменялись телами.

Тяжесть от боли сменяется злостью, когда мне приходит догадка, что история с позором может быть просто притянута, чтобы избавиться от ненавистной жены и остаться наедине с молодой герцогиней Ленош, которая гостит в доме и уже обратила внимание на мужчину передо мной.

Молодая, красивая, наполненная магией.

— Только давай без истерик, я уже всё решил и не стану терпеть твоих слёз — говорит он, и его губы дёргаются в презрительной усмешке.

Только сейчас понимаю, что в комнате мы не одни: мужчина на вид лет пятидесяти в странной одежде, и круглых очках смотрит на меня не моргая, и две девицы, прижались друг к другу, прикрывают рты и хихикают.

А я сижу на большой кровати, застеленной мягким бежевым шёлком. За окном небо заволокли тёмные тучи, а сквозь приоткрытое окно ветер приносит с собой запах гари.

Какие уж тут истерики, да и плакать я из-за кого-то вроде него, точно не стану.

— Поднимайся и собирай свои вещи, ты возвращаешься в дом своего отца, где бы он ни был сейчас — выплёвывает мужчина — Я больше не намерен тебя терпеть, угораздило же связаться с тобой из жалости! И будь добра, возьми с собой только то, с чем я тебя сюда привёл. — чеканит он и, развернувшись, покидает мои покои.

Герцог Оран Батори.

Единственный наследник чайных плантаций семьи Батори.

Избалован, расточителен и крайне несдержан, как подсказывает мне память Инес, пока я наблюдаю, как он медленно, с хищной грацией и уверенностью в каждом движении покидает комнату.

Впрочем, он ещё и беспечен, потому как семейные плантации в упадке, но свободное время герцог Батори предпочитает проводить не там, чтобы исправить ситуацию, а в игорном доме, после чего срываться на свою безвольную жену.

Но со мной я так обращаться не позволю.

Хочет, чтобы я вернулась к отцу?

Так это я с удовольствием!

Только бы подальше от такого, как он.

— Хотите, чтобы я ещё раз осмотрел вас, госпожа Батори? — привлекает моё внимание мужчина в круглых очках и делает шаг ко мне. Присаживается на кровать и ждём указаний, а я киваю.

Голова болит и до сих пор кружиться. Пусть меня осмотрит перед дорогой, кто знает, что меня ждёт в родительском доме.

Он осматривает мою голову, заглядывает в глаза и проверяет пульс, а после тянется за небольшим чемоданчиком и как только открывает его, в нос ударяет запах нашатыря и трав.

Достаёт небольшой бутылёк и протягивает мне.

Пахнет приятно: мятой и мелиссой, поэтому делаю пару глотков и протягиваю обратно, а он принимает и одобрительно кивает.

— Я напишу вам рецепт, отдам вашему кучеру. Отвар для восстановления не мешало бы пропить около семи дней. — говорит он, когда заканчивает осмотр, — Чудо, что в здравом уме остались, госпожа, после такого падения.

— А я бы лучше лишилась жизни, — заявляет одна из девиц.

— С позором вернуться в родительский дом, правда хуже смерти — прыскает другая, и обе начинают хихикать, но давятся своим смехом, когда я перевожу на них свой взгляд. Острый, словно кинжал, я за свою жизнь немало подобных девиц повстречала. Вот только одну, очень наглую пропустила. Ту, что в постель к моему мужу пролезла, а потом надоумила его всего меня лишить. Списала меня со счетов из-за больного сердца, дрянь.

Обе девицы фыркают и переглядываются.

Это они себе такое позволяли по отношению к Инес?

— Помочь собраться? — спрашивает первая и осматривает меня с раздражением. Получается, если меня прогнали, то я и не госпожа больше?

— Да что там помогать? Пару платьев в сундук закинуть, да книжки свои потрёпанные. Никакие наряды ей в той нищете, что в родительском доме ждёт, не понадобятся.

— А, ну молчать! — рявкаю я — И пошли отсюда вон! Если уж пару платьев, то и без вас справлюсь! Вон! — повторяю, когда обе смотрят на меня во все глаза, будто перед ними дракон трёхглавый.

— А это вы правильно, госпожа. Давно надо было так. Не любят мужчины покорных дам, а прислуга и вовсе забывается. Жаль, что так вышло. Удачи вам в новой жизни. Надеюсь, у вас всё будет хорошо — поднимается он и кивает мне на прощание.

А затем покидает комнату, подгоняя мерзких девиц.

Как только Инес их терпела, а главное, зачем?

Поднимаюсь и придерживаясь за кровать, прохожу вперёд. Нахожу глазами зеркало и подхожу ближе, чтобы оценить то, чем одарила меня вселенная.

И о боги, какую же я прекрасную девушку вижу перед собой: светлые вьющиеся волосы, потрясающие, словно весеннее небо глаза, аккуратный, изящный носик, очерченные губы. Высокая грудь, тонкие запястья с изящными длинными пальцами и стройные ноги.