Второй шанс на жизнь, разве я могла мечтать о большем? Я снова молода, красива и хвала богам смогла сохранить свой жизненный опыт.

Да этот герцог Батори ещё локти кусать начнёт, но пути для него в жизнь Инес отныне закрыты.

Распахиваю шкаф и осмотрев дорогие наряды, понимаю, что ничего из этого брать с собой не хочу.

Мой взгляд падает на платье из лёгкого голубого шёлка без камней и пайеток, и я бросаю его на кровать, следом за ним ещё два подобных простеньких платья, а также несколько книг и потёртую записную книжку, которую нахожу под подушкой.

Когда слышу стук в дверь, спустя время, то чувствую, что полностью готова покинуть дом своего мужа, уложив немногочисленные вещи в сундук.

Пока слуги возятся с моим сундуком, я накидываю на себя дорожный плащ, застёгиваю его на шее и выхожу из комнаты, однако застываю на пороге натыкаясь на острый взгляд.

Молодая герцогиня Милария Ленош снисходительно осматривает меня снизу вверх.

— А я ведь не верила пустым разговорам на кухне, — томно вздыхает она и проходит вперёд, а позади я замечаю столпившихся служанок. Не просто пришла позлорадствовать, а привела за собой свидетелей.

Миловидная, с пышной рыжей копной, белоснежной кожей и большими зелёными глазами герцогиня, должна сказать, и в самом деле очень даже ничего.

Медленно приближается ко мне, сжимая веер своими тощими пальцами. Переводит взгляд, и её губы расплываются в победной ухмылке.

Вот только мы ещё посмотрим, кто посмеётся последним, когда герцог Батори начнёт расточительно относиться и к её преданному.

Как растратил всё, что было скоплено для Инес.

— Герцогиня Батори, — продолжает она и теперь мило улыбается, наверное, от этой самой улыбки сердце моего прекрасного мужа и затрепетало. — Я слышала, что вы с герцогом поссорились. Как жаль, что вы покидаете его дом и возвращаетесь в заброшенное поместье своего отца. — наигранно кривит она пухлые губы.

Герцогиня Ленош приехала, чтобы погостить в доме семьи Батори на прошлой неделе или около того, по старому знакомству, так как совсем захворала в столице, и планировала найти покой в отдалённом, окружённом лесом и богатой природой поместье.

Теперь уже моя возлюбленная свекровь извернулась как уж на сковородке, чтобы молодая наследница появилась здесь и вот – добилась желаемого.

Как хорошо, что она не соизволила спуститься, чтобы опрыскать ядом мой путь домой, потому как даже воспоминания о ней Инес вызывают у меня отвращения.

— Я была удивлена, когда узнала, что герцог Батори обратил на вас внимание после всех мерзких слухов, которые о вас ходили. — кривится она — Не удивительно, что вы, наконец покидаете этот милый дом. Вы всегда были его недостойны. — всё так же улыбаясь, продолжает она и я думаю, что лучшей партии для свекрови Инес просто нельзя подыскать.

Жаль, мне не представится возможности увидеть, как они будут ссориться.

— Мой маленький отпуск совсем скоро подходит к концу, и как хорошо, что у меня будут интересные новости для столичной знати. Вы же знаете, как быстро расходятся слухи. Ваш батюшка всё пытается удержаться за прежнее положение, но теперь-то вам точно закроют вход в приличные места, — прыскает она смехом, и её дружно поддерживают недалёкие служанки, которых она привела с собой повеселиться.

Осматриваю сначала собравшихся, а затем перевожу взгляд на Миларию. Больших трудов мне стоит сдержаться, лишь щёки предательски краснеют от гнева, да и руки в кулаках сжимаю так, что ногти больно впиваются в ладони.

Смеётся надо мной маленькая дрянь, но мы ещё посмотрим, кто будет смеяться последним, когда она узнает, что герцог Батори так поспешно выдворил меня из дома, освободив место молодой любовнице, чтобы закрыть дыры в своём финансовом положении.

— Жаль, что вашей матушки так рано не стало. Если бы она научила вас беречь свою честь, то, может и проблем с мужем тогда не возникло. Хотя, может, и к лучшему, что её больше нет, не то умерла бы бедняжка от такого позора.

Делаю глубокий вдох и шумно выдыхаю свою ярость.

Залепила бы сейчас звонкую пощёчину малолетней нахалке, но решаю, что это, должно быть, будет слишком яркой вспышкой в поведении услужливой и безвольной Инес и может иметь для меня неприятные последствия.

Признаюсь, твёрдо уверена в том, что герцогиня Ленош ещё почувствует сполна, каково это быть на моём месте, а может, однажды вот также будет стоять и давиться оскорблениями от очередной любовницы Орана.

Разрываю наш зрительный контакт и опускаю голову, чтобы не вызвать никаких подозрений и поскорее покинуть этот ненавистный дом, в котором воздух пропитан алчностью, злобой и завистью.

Я собираюсь начать новую жизнь во чтобы то не стало.

Будет ещё у меня возможность утереть им всем нос.

Прохожу вперёд по широкому коридору, слуги расступаются, пропуская меня и перешёптываются и хихикают. Нескольких я встречаю на своём пути и ловлю жалостливые взгляды.

Вот только мне совсем не жаль.

Если Инес и терпела расточительного мужа тунеядца, то мне ничего подобного не нужно.

Покидаю дом и сильнее кутаюсь в плащ, когда порыв ветра ударяет в лицо и приносит с собой запах дыма от костра и вечернюю прохладу.

Плохо, что ехать я буду в ночь, чувствую, как тревога растекается по телу и оседает в груди.

Местности я совсем не знаю, поэтому остаётся мне полагаться на воспоминания Инес.

Оглядываюсь, чтобы восхититься шикарным домом и садом вокруг, что утопает в оранжевом свете закатных лучей. Сердце колотится в такт моим шагам, когда направляюсь к железным воротам по кирпичной дорожке.

Замедляюсь у самых ворот, когда тревога сдавливает грудь, а сердце ухает в пятки.

Оран стоит у кареты и с презрением осматривает меня снизу вверх, набросив небрежно на себя тёмный плащ, расшитый цветами его семьи, который нещадно треплет ветер.

— Пришёл пожелать тебе доброго пути, — хмыкает он и протягивает руку, наверное, чтобы проявить манеры и помочь мне забраться в экипаж.

Но он делает то, чего я совсем не ожидаю.

Сжимает мою руку, когда вкладываю в его, и силой тянет на себя, впечатывая в свою крепкую грудь, а затем утыкается носом в волосы и глубоко вдыхает.

Мои плечи напряжены, и я, упираясь руками в его грудь, отодвигаюсь, а он наклоняет голову, чтобы заглянуть в лицо. Пробегает взглядом по шее и задерживается на правом ухе.

Меня передёргивает от его жадного взгляда и странного блеска в глазах, когда он прищуривается.

Отступаю, когда протягивает руку, но он делает шаг и нависает, а затем стягивает с меня серёжку, осматривает её какое-то время и проделывает то же самое со второй.

— Уверен, что тебе эти вещи не понадобятся в глухом лесу, которым окружено поместье твоего отца. Не станешь же ты надевать эту красоту, прислуживая неотёсанным лесорубам и заезжим солдатам. — хмыкает он, а затем тянется и забирает ещё и цепочку.

Аккуратная работа из белого золота с голубыми камнями

— Это я дарил тебе на прошлую годовщину. К тому же мне эти вещи нужнее. А теперь отправляйся домой и запомни: не смей докучать мне письмами и искать встречи, я уже всё решил.

А затем грубо толкает меня в карету и я падаю сдирая колени и острая боль пронзает тело.

Слышу, как он презрительно смеётся позади, пока я поднимаюсь и усаживаюсь.

Поднимаю платье и опускаю взгляд, чтобы увидеть свои содранные коленки и сжимаю в кулаках ткань юбки, борясь со вспышкой ярости, что болезнено колет в груди.

Отпускаю ткань, закрываю глаза и откидываюсь на спинку сиденья.

Внутри клокочет ярость и негодование.

Как он там сказал?

Искать с ним встреч и докучать письмами?

Да после того, как он стянул с меня серёжки, я о нём и думать забуду.