Именно этим я и решил воспользоваться.

Я решил прикинуться одним из слуг, тех, на кого никто не обращает большого внимания. Для этого оказалось достаточно перехватить машину с поварами сегодняшнего вечера и провести лёгкое внушение всей команде, чтобы они приняли меня за своего. Униформа, правда, была рассчитана всего на пятерых, так что одного паренька примерно моей комплекции я попросил «прогуляться». Под внушением он был этому даже рад.

Пусть лучше побудет подальше от того, что будет происходить дальше.

Машина въехала на территорию особняка без малейших задержек. Охрана лишь скользнула взглядом по пропуску, махнула рукой, и ворота за нами медленно закрылись. Всё прошло именно так, как и должно было пройти.

Кухонный фургон остановился у служебного входа, и повара один за другим начали выпрыгивать наружу, растягиваясь и переговариваясь между собой. Я сделал то же самое, повторяя все за остальными, ну а они не обращали на меня пристального внимания, считая, благодаря внушению, одним из своих.

Сейчас я был просто ещё одним человеком в форме, с усталым из-за ночной смены лицом и рабочим настроем.

Нас быстро провели внутрь и отвели в кухонный блок. Здесь было просторно, чисто и… чрезмерно оснащённо. Такая кухня подошла бы не только для приёма гостей, но и для кормления небольшого полка. Печи уже прогревались, плиты тихо гудели, а в воздухе чувствовалась смесь специй, свежего мяса и дорогих соусов. Кто-то явно подготовился к тому, чтобы персонал был занят делом.

Я занял своё место у одной из рабочих поверхностей и начал делать ровно то, что от меня ожидали. Нарезка, сортировка, подготовка ингредиентов. Движения спокойные, уверенные, без лишней суеты. Ни одного жеста, который мог бы выдать во мне чужака.

Впрочем, тут и как-то изворачиваться не приходилось, пусть в последнее время я больше полагался на готовку личных поваров, но и сам за плитой я стоять умел.

Поначалу всё было буднично. Повара переговаривались о заказах, кто-то ворчал на сложность меню, кто-то радовался щедрым выплатам. Но постепенно разговоры слуг, которые сновали между кухней и основными залами, начали меняться.

— … говорю тебе, гостей в этот раз будет больше обычного, — негромко сказал один из них, останавливаясь у стеллажа с посудой и перепроверяя их на чистоту, чтобы не было ни одного пятнышка.

— Сколько — «больше»? — откликнулся второй, явно стараясь говорить тише, но не слишком успешно. Да и с моим слухом они могли бы говорить еще тише, и я бы все равно все слышал прекрасно.

— Намекали, что почти вдвое. И не абы кто. Все свои, проверенные… — он замялся, а потом добавил: — Хозяин хочет им что-то показать. Или предложить.

Я продолжал нарезать овощи, не поднимая головы, но каждое слово ложилось в память идеально чётко.

— Что-то дорогое? — уточнил второй.

— Очень. Такое, ради чего многие вообще сюда и едут. Говорят, если всё пройдёт как надо, этот вечер ещё долго будут вспоминать.

Они переглянулись, после чего один из них усмехнулся.

— Главное, чтобы потом Стражи не начали шастать. В прошлый раз…

— Тсс, — перебил его первый. — Тут не место для таких разговоров.

Они ушли, оставив после себя лёгкое напряжение в воздухе и тайну о чем-то, что произошло в прошлом. Я же лишь позволил себе едва заметную усмешку, продолжая работу.

Значит, гостей будет больше. Вот и получается, что это не просто очередной приём. И, судя по интонациям, «предложение» явно выходило за рамки обычных договорённостей.

Отлично.

Чем больше людей соберётся в одном месте, тем больше шансов, что кто-то из них знает больше, чем должен. А значит, сегодняшний вечер обещал быть куда интереснее, чем я рассчитывал изначально.

Пока я прокручивал в голове услышанный разговор и прикидывал, во что именно может вылиться сегодняшний вечер, ко мне подошёл главный повар — крепкий мужчина лет сорока, с тяжёлым взглядом и голосом человека, привыкшего, чтобы его слушались без лишних вопросов.

— Эй, ты, новенький, — он кивнул на разделочный стол. — Кабан из Разлома. Возьмёшься?

На стол как раз водрузили внушительную тушу. Даже без понимания, чье это мясо, было ясно — зверь сильный, матерый. Такое мясо ценится за вкус, но работать с ним умеют единицы. Ошибёшься с разделкой и получишь жёсткие волокна и специфический привкус, который не перебить никакими специями.

Я вытер руки о полотенце и спокойно кивнул.

— Справлюсь.

Повар смерил меня оценивающим взглядом, будто пытался понять, не бахвалюсь ли я. Затем фыркнул и отошёл, бросив через плечо:

— Посмотрим.

Забавный он, ведь, действительно, думает, что я его подопечный.

Ножи легли в руки привычно. Тело само вспоминало движения — точные и выверенные, уж добычу я по-всякому разделывал, и опыта у меня в этом деле было много. Лезвие скользило по суставам, вдоль мышечных линий, отделяя куски так, будто я занимался этим всю жизнь. Ни лишнего усилия, ни суеты. Кости отходили чисто, мясо ложилось на подносы ровными, почти одинаковыми порциями.

Пара поваров рядом сначала косились, потом начали откровенно наблюдать. Один даже перестал чистить овощи, пока не получил окрик от шефа.

Когда разделка была завершена, я перешёл к маринаду. Специи подбирались интуитивно: немного пряных трав, кислоты ровно столько, чтобы размягчить волокна, щепоть соли, ароматные масла. Ну и, разумеется, специи из Разлома, которые подходили как раз под этот вид дичи. Мясо постепенно впитывало запахи, теряя свою грубую резкость дикого зверя и приобретая мягкий, насыщенный аромат.

Как только последний кусок прошёл через мои руки, другой член команды подхватил подносы и занялся жаркой. Жир зашипел на раскалённой поверхности, по кухне пополз густой, аппетитный запах. Даже мне пришлось признать, что вышло, действительно, хорошо.

Главный повар подошёл, понюхал воздух, попробовал маленький кусок и одобрительно кивнул.

— Вот это уже работа. Молодец.

Похвала была короткой, но искренней. Для кухни этого уровня — почти награда, особенно, когда сам на должности лишь помощника шефа.

Запах жареного мяса начал быстро расходиться по коридорам. Слуги стали заглядывать под предлогом «что-то принести», охранники задерживались у дверей дольше обычного. Несколько человек вообще остановились поблизости, будто случайно.

Суета и внимание сместились на кухню — именно то, что нужно, чтобы действовать дальше.

Я спокойно снял фартук, повесил его на крючок и, воспользовавшись общей занятостью, выскользнул в соседний коридор. Дальше всё было делом пары движений: в служебной раздевалке висела запасная униформа официантов. Белая рубашка, чёрный жилет, бабочка.

Форма села идеально. Зеркало отразило уже совсем другого человека, аккуратного работника зала, ничем не отличающегося от десятков таких же. Того, на которого никто не обратит внимания, ведь слуги всегда остаются невидимками для господ.

Кухня продолжала жить своей шумной жизнью, а я уже направлялся в сторону основных залов особняка, растворяясь в общей подготовительной суматохе так же незаметно, как и появился.

Что может быть проще, чем раствориться среди слуг? В очередной раз я убеждался в этом на собственном примере. Как-никак сейчас я представлял собой образ обычного официанта, а их здесь было более чем достаточно, чтобы обслужить всех многочисленных гостей хозяина особняка.

Собрались здесь, впрочем, не только аристократы, но и представители торгового сословия — бизнесмены, медиамагнаты. Все, разумеется, плюс-минус местного значения, но даже они представляли собой силу. В современном мире полагаться лишь на магию и меч было бы недостаточным, чтобы продвигать собственные идеи. Поэтому я нисколько не удивился, что ковен, замаскированный под род аристократа, пользуется такими связями, чтобы расширять своё влияние.

Я подхватил поднос с напитками и стал лавировать по залу, прислушиваясь к разговорам, которые вспыхивали то здесь, то там. Удивительно, но собравшиеся, в самом деое, почти не контролировали, о чём говорят в присутствии слуг. Они не считали нас достойными внимания. Поэтому позволяли себе обсуждать вещи, которые в ином случае никогда бы не покинули их узкий круг.