— Мы могли просто убрать их и уйти, — не сдавался первый. — Зачем было возиться с големами? Зачем вообще устраивать этот цирк? Мы только привлекли внимание.

— Ой, да брось, — отмахнулся второй и махнул лапой прямо перед его лицом. — Какое ещё внимание? Кто нам тут что сделает? — он сжал когти в кулак, и льдинки на его руке заскрежетали друг о друга. — С этой силой нам никто не соперник. Можно позволить себе немного… развлечений, прежде чем мы уйдём.

— Ты слишком беспечен, — тихо произнёс обладатель ледяной полумаски. — Големы. Они могут сорваться. Потеряют управляющие нити — и тогда нам самим придётся с ними разбираться.

— Да хватит уже, — недовольно фыркнул второй. — Мы и с ними справимся. Раз-два — и всё. Не забывай, кем мы были раньше, — он шагнул ближе, понизив голос. — Стражи низких рангов, которым поручали лишь самую мелочь, за которую толком-то и не платят! А теперь мы нечто большее. Кто ещё может похвастаться таким контролем аспекта льда?

— Цена была высокой, — мрачно ответил первый.

— Да, — пожал плечами второй. — Но мы и так застряли. Ни роста, ни шанса пробиться дальше. А теперь… теперь у нас есть сила.

Его напарник отвёл взгляд и посмотрел на неподвижных големов.

— Я понимаю, — наконец сказал он. — Но мне всё равно это не нравится.

Дальнейший их разговор уже не представлял для меня особого интереса. Картина была понятна и без лишних слов: сначала нужно взять языка, а уже потом разбираться, кто именно дал им возможность так измениться. Пока главным кандидатом, разумеется, оставался Маркус.

Хотя стоило признать, что за прошедшие годы могли появиться и другие исследователи. Желающих получить больше, чем им отмерено природой, всегда хватало. Мой братец мечтал стать магом, мечтал приблизиться к ведьмам и колдунам, с которыми так тесно общался. Но здесь, судя по их разговору, ситуация была схожей, пусть и в более приземлённом виде.

Оба они были Стражами. Но низких рангов. Недостаточно сильными, чтобы подняться выше собственных ограничений. И вот им дали шанс. Дали силу. Но за неё пришлось расплатиться человечностью.

Невольно напрашивалась аналогия с тем, что сделал с нами Никлаус.

Вот только нас он не спрашивал. Ни меня, ни моих братьев и сестёр. Выбора у нас не было вовсе. Мы просто проснулись уже другими и были вынуждены жить с тем, что получили.

И всё же, как бы я его ни ненавидел, отрицать очевидное было глупо. Никлаус умел выбирать. Он брал тех, кто в глубине души всё равно согласился бы. С отчаявшимися душами он работал мастерски.

Я уже прикидывал, как зайти этим двоим за спину, минуя ледяных големов, когда понял, что меня всё-таки засекли.

Как бы осторожно я ни действовал, в ледяном лесу присутствие живого существа всегда оставляет след. Пока я был сосредоточен на разговоре бывших Стражей, ветка подо мной едва слышно треснула.

Для них звук остался незамеченным. Для големов — нет.

В следующий миг мне пришлось спрыгивать со своего удобного наблюдательного пункта, если я не хотел, чтобы в моё тело воткнулась острая ледяная сосулька. А затем начался самый настоящий обстрел.

Ледяные снаряды рвали воздух, стремясь проделать во мне лишние отверстия. Я рванул вперёд, уклоняясь и ныряя за стволы деревьев, используя скорость и телекинез для резких, ломаных рывков. Я намеренно сбивал траекторию движения, ломал предсказуемость.

Даже големы, пусть и искусственные создания, не поспевали за мной. Этого оказалось достаточно.

Я прорвался к одному из них и, воплотив двуручник, полоснул по массивному телу. Обычного меча здесь было бы недостаточно. Такие твари требовали другого подхода.

Удар двуручника вошёл в тело голема с глухим, вязким скрежетом, будто я рубил не лёд, а спрессованный камень, пропитанный холодом. Лезвие прорезало внешний слой и застряло, встретив сопротивление внутренней структуры.

— Ожидаемо, — процедил я сквозь зубы, но при этом довольная улыбка сама собой появилась на моем лице. Если бы удалось завалить голема с первого удара, то это было бы слишком скучно.

Голем даже не попытался отшатнуться. Он просто шагнул вперёд, будто рана для него не значила ровным счётом ничего. Треугольная голова повернулась в мою сторону, и по массивным рукам пробежали светящиеся морозные линии.

Следующий удар я принял не на броню, а решил уклониться.

Когти с хрустом врезались в землю там, где я стоял мгновение назад. Почва взорвалась крошкой льда и замёрзших комьев. Даже мимоходом эта атака могла бы переломать кости обычному Стражу.

Я не стал отступать.

Резкий рывок вбок, усиленный телекинезом, и я оказался сбоку от голема. Двуручник пошёл по дуге, целясь в сустав между плечом и корпусом. Лезвие снова вошло глубоко, но эффект был тем же. Повреждение есть, но не критичное.

Голем развернулся слишком быстро для своей массы.

Лёд под его ногами вздыбился, образуя острые шипы, и я понял, что сейчас он попытается ограничить мне манёвры. Простая, грубая тактика. Но эффективная.

Я отпрыгнул назад и резко дёрнул двуручник на себя, одновременно усиливая движение телекинезом. Лезвие вышло с треском, вырвав куски льда и оставив после себя глубокую борозду, внутри которой на миг мелькнуло нечто более тёмное и плотное.

Вот оно. Это я как раз и искал: у подобных существ всегда есть ядро — то, что являлось средоточием их силы.

Голем шагнул вперёд, поднимая обе руки, и в этот момент я уже действовал. Отпустив двуручник, я сформировал в ладони копьё из сгущённой крови, уплотнив его до состояния, близкого к металлу.

Рывок.

Я скользнул под удар, позволив когтям пронестись над моей головой, и всадил копьё точно в разлом, который сам же и создал. Прямо в ядро.

Реакция была мгновенной.

Голем дёрнулся, будто его ударили током. Морозные линии на теле вспыхнули и тут же начали гаснуть. Лёд пошёл трещинами, расходясь от точки попадания.

Я не стал ждать, пока он еще чего-нибудь выкинет.

Ещё один рывок, и я оказался у него за спиной. Сформировав клинок короче, но тяжелее, я вбил его в корпус сверху вниз, раскалывая ядро окончательно.

Голем замер на долю секунды. А затем его тело рассыпалось, оседая грудой ледяных обломков, которые быстро покрылись инеем и утратили всякое подобие формы.

Я выпрямился, медленно выдохнув.

— Один есть, — тихо произнёс я, уже чувствуя, как остальные реагируют на потерю.

Я уже потянулся было к осколкам ядра поверженного голема, прикидывая, сколько за них дадут на рынке, как воздух рядом со мной взорвался хлёстким свистом от попадания ледяных снарядов.

Я резко ушёл в сторону, и очередной осколок льда врезался в землю там, где я стоял мгновение назад. Пока я расправлялся с первым големом, два оставшихся успели перестроиться. Теперь они действовали куда осторожнее и умнее.

Один держался на расстоянии, постоянно отступая, стоило мне попытаться сократить дистанцию. Второй, напротив, усиливал обстрел, не давая мне сосредоточиться на сближении. Стоило мне рвануть к одному, как второй тут же увеличивал плотность огня, вынуждая меня менять траекторию и терять темп.

— Вот ведь… — хмыкнул я, внимательно отслеживая, как они действуют.

На первый взгляд бездумные болванчики, а тактику знают. Не в первый раз встречаюсь с големами, но всё равно неприятно. Особенно, когда удобнее было бы, если бы они просто ломились вперёд, не думая ни о чём, кроме желания раздавить человека.

С первым големом мне повезло. Они не ожидали такой быстрой расправы. Теперь же меня явно воспринимали как серьёзную угрозу и старались держать на дистанции.

Ладно. Значит, играем по-другому.

Я создал в левой руке щит, плотный, многослойный, укрывающий половину тела. Почти сразу по нему ударил первый снаряд. Затем второй. Третий.

Удары были тяжёлыми. Каждый отдавался в руку глухой вибрацией, пробегавшей по плечу и позвоночнику. Даже с моими возможностями и даже с щитом из крови принимать такие попадания было неприятно. Физика есть физика.