Ведь именно я дал им место в роду, и теперь им предстояло доказать, что этот выбор был не напрасным. Что они, действительно, готовы отрабатывать вложенные в них ресурсы.

А ресурсов я не жалел.

Дети уже получали образование достойного уровня — такого, что в другой жизни, вне этих стен, им бы попросту никогда не досталось. Всё это делалось с одной целью: в будущем эти вложения должны были вернуться сторицей.

Но до этого момента ещё предстояло проделать немалый путь. Им всем.

Пока же они росли. Формировались. И когда придёт время, они станут основой младшей ветви рода Динас — не формально, а по-настоящему. Сильными, преданными и закалёнными в боях.

А пока… сейчас им нужно было видеть, кто их возглавляет. Кто их защищает. Кто представляет сам род и способен в одиночку сделать то, на что другим требуются отряды.

И, как будто почувствовав момент, в мою сторону уже направлялась Катринa. С лёгкой, хищной улыбкой. Взгляд её был цепким, прямым. Она явно собиралась заявить свои права на моё внимание, пока я не занялся чем-то другим.

Этот момент у нас с Катриной уже давно был отработан, так что я нисколько не удивился, когда она резко завершила собственную тренировку, буквально вышибла одного из бойцов с такой силой, что тот уже и помыслить не мог о продолжении занятий. Всё было сделано демонстративно — нарочито, с лёгким налётом вызова. По сути, она устроила показательное завершение, чтобы создать впечатление: её тренировка окончена и теперь ей нечем заняться.

Вот ведь хитрая волчица.

Казалось бы, оборотень должна вести себя как волк — прямолинейно, сдержанно, инстинктивно. Но нет, Катрину гораздо чаще тянуло к манере лисицы — хитрой, изворотливой и наблюдательной. Или, если уж на то пошло, к самодовольной пантере, с грацией хищницы и привычкой действовать наперекор ожиданиям.

Это была её сущность. Сложная, многослойная, упрямая. Оттого с ней и было так интересно общаться — никогда не знаешь, с какой стороны она подойдёт в следующий раз.

Катринa всегда была живой, пульсирующей огнём натурой. Она не лезла за словом в карман, предпочитала действия — и, желательно, побольше. Из-за этого её нередко приходилось специально чем-то занимать, чтобы она не скучала. Потому что скука у Катрины превращалась в бедствие. Для всех.

Так что было куда проще удовлетворить её желание и устроить показательный бой. Позволить ей проявить себя в полной мере, размяться, выплеснуть накопившуюся энергию. Тем более что ей, по собственному признанию, давно не хватало достойных противников. Бойцов, которые способны заставить её вспотеть. Настоящих.

А значит — пришло моё время.

Катринa была оборотнем. Её физиология, выносливость, физические возможности — всё это находилось за пределами человеческой нормы. И даже многие из моих вампиров пока ещё не могли составить ей серьёзную конкуренцию. Им банально не хватало времени: они изменились всего несколько месяцев назад. Их тела были сильнее, чем прежде, но опыта жизни с новой природой у них ещё не было.

А Катринa родилась такой. С ранних лет изучала каждую грань своих возможностей. Пользовалась телом, как хорошо отточенным оружием. Она знала его пределы, или почти знала. Потому что мне её предел пока так и не удалось нащупать.

И именно это делало наши спарринги по-настоящему интересными. Для неё — шанс раскрыть потенциал. Для меня — возможность найти, где её граница.

Пожалуй, лучше любого Разлома. Хотя… здесь всё уже было не так однозначно.

Катрина, как всегда, действовала без предупреждений — без ожиданий, без команды. Стоило мне лишь проявить малейший интерес к спаррингу, как она тут же сорвалась с места, ни капли не смущаясь. В одно движение девушка перешла в боевую форму — не полностью, частично: удлинившиеся когти, усиленные мышцы, ускоренная реакция. Всё ради одного — получить преимущество.

Её когти были грозным оружием, а частичное преображение позволяло действовать быстрее, резче, чувствовать угрозы ещё до того, как они проявятся. Только так она могла хотя бы отчасти сравняться со мной по скорости. Предугадать мои движения. И достойно ответить на них.

Хотя это был всего лишь спарринг, мы оба давно перестали относиться к этим боям как к простой тренировке. Мы знали стиль друг друга до мельчайших деталей. Нам не нужно было обсуждать условия, правила или приёмы — каждый из нас заранее представлял, каким будет следующий шаг противника.

Наши бои давно превратились в нечто вроде шахматной партии. Только вместо фигур — наши тела, а вместо клеток — вспышки энергии, ритм шагов, интуитивный отклик. Всё просчитывалось на несколько ходов вперёд. Каждое движение могло быть обманным манёвром. Каждый выпад — приманкой, ведущей к ловушке.

И именно это делало наши схватки такими захватывающими. Весёлыми даже, в каком-то извращённо-боевом смысле.

Для Катрин это был способ отдохнуть. Для меня — возможность встряхнуться, снова почувствовать азарт. Её цель была проста: доказать, что она может быть опасным противником. Что, несмотря на всё моё могущество, она не намерена оставаться на вторых ролях.

И чаще всего такие поединки завершались либо ничьей, либо… совсем иначе. Утром мы, бывало, просыпались в одной постели. Да, секс с оборотнем — вещь, мягко говоря, запоминающаяся.

Что важно — Катрин никогда не пыталась установить надо мной власть. Не заявляла прав, как это могли бы сделать другие представители её вида. Она не играла в собственность, не требовала ничего. И именно это делало нашу связь настолько удобной. Настолько… правильной.

Без цепей. Без обязательств. Без лишних слов.

Наш бой с Катриной сейчас не был попыткой что-то доказать друг другу. Нет. Всё было иначе.

Надо учитывать, что вокруг нас уже собрались почти все, кто находился на тренировочной площадке в данный момент. Занятия прекратились сами собой: бойцы остановились, младшие замерли, даже наставники временно забыли о криках и командах. Все следили. Смотрели — кто с восхищением, кто с осторожностью, кто с азартом.

Особенно молодёжь моего рода.

Их взгляды были прикованы к нам: одни ловили каждое моё движение, стараясь учиться на лету. Другие с затаённым восхищением следили за тем, как двигается Катринa. Её стиль был диким, неукротимым, чуждым привычной человеческой технике — и именно поэтому таким завораживающим.

Никто из присутствующих уже давно не питал иллюзий насчёт нашего мира. Все знали, что среди нас есть и вампиры, и оборотни, и иные мистические сущности. И то, что Катринa была одной из них, не было секретом. Просто… вслух это никто не произносил.

Клятвы крови гарантировали, что эта информация не уйдёт за пределы рода. Даже случайно.

Мне не хотелось, чтобы кто-то из детей, заговорившись, обронил слово не там — и этим привлёк к нам внимание тех, от кого потом придётся избавляться. Поэтому пусть лучше наблюдают. Учатся. Запоминают.

Пока я размышлял об этом, Катринa раз за разом рассекала воздух у моего лица, когти хищно скользили в считаных сантиметрах от кожи.

Она явно пыталась оставить на мне след. Доказательство. Маленькую победу. Пусть и символическую.

И все же я не давал достичь ей своей цели и все время уклонялся от атак девушки. Каждый её выпад был прочитан ещё до того, как она начинала движение. И всё же… она продолжала. С азартом, с тем самым огнём в глазах, за который я её и ценил.

Но когда Катрина заигралась — пошла слишком агрессивно, с намерением если не ранить, то уж точно выцарапать на мне отметину — я не стал подыгрывать. Раз она хочет действовать жестче, то мне есть чем ей ответить.

Простой, прямой, резкий удар ногой — и Катринa отлетает метра на три назад, приземляясь тяжело, с хрипом хватая воздух. Плечи вздрагивают, грудь ходит ходуном. Она, действительно, не ожидала такого хода. И всё же…

Она улыбается. Широко. Счастливо. Почти безумно. Как истинная маньячка сражений.

В конечном итоге наш бой закончился так, как он и должен был закончиться — подчёркнуто жёстко и бескомпромиссно. Я отбросил Катрину в сторону, и она, перекатившись по матам, с трудом остановилась у самой кромки площадки. Её тело ещё не совсем подчинилось, но взгляд горел — злой, упрямый, живой.