С того рокового зимнего дня массивные стены этой церкви были для него уже не защитным оплотом храма их любви — лишь предостережением: никогда больше не обольщаться словами наместника силы, которая отнюдь не была милостивой.

И всё же сейчас он машинально открыл дверцу и вышел. Словно робот на дистанционном управлении.

Неф был освещён скудно — ровно настолько, чтобы всё вокруг казалось окутанным мистической дымкой.

У купели со святой водой он на миг остановился, устремив взгляд к алтарю, перед которым когда-то стоял на коленях рядом с Франческой.

Всего лишь секунда — затем он стряхнул наваждение и повернул направо.

Лишь остановившись перед изображением, укреплённым на стене на уровне глаз, он понял, что именно здесь искал.

Он стоял перед картиной шестой станции Крёстного пути.

ГЛАВА 13.

Октябрь 2005. Ватикан. Апостольский дворец.

Папа Александр IX указал на кресло для посетителей, обитое красным бархатом, стоявшее перед его широким письменным столом.

— Прошу, садитесь.

Голос звучал устало. Фойгт занял место.

— Он приземлится чуть больше чем через час, около половины десятого, Ваше Святейшество, — сообщил кардинал.

Святой Отец медленно кивнул. Выражение его лица было таким, словно ему подтвердили нечто, чего он давно страшился.

— А если станет известно, кто этот человек на самом деле? — спросил он с тревогой.

Фойгт сделал успокаивающий жест:

— Не беспокойтесь, Ваше Святейшество. Министр юстиции заверил меня, что его подлинная личность останется тайной. Для следователей Маттиас — просто эксперт в области религиозных тайных обществ.

— Но неужели его действительно никто не узнает? Эта страшная история четырёхлетней давности наделала шуму во всём мире.

Кардинал энергично покачал головой:

— Нет, Ваше Святейшество. Тогда его немедленно увели. Ни один журналист никогда не видел его в лицо, не существует ни единой фотографии. Через пресс-службу полиции мы в своё время объявили, что он содержится в итальянской тюрьме под чужим именем — для защиты от членов разгромленного братства. А вы наверняка помните, что несколько недель спустя мы, по согласованию с министерством юстиции, распустили слух, будто симонитам всё же удалось отомстить.

Он выдержал паузу.

— Официально он мёртв.

— Дай Бог, чтобы вы оказались правы и никто не докопался до истины, — вздохнул папа Александр IX.

Его дрожащие руки нервно скользили по полированной поверхности стола.

— Пожалуйста, приведите его ко мне, как только он прибудет. Я должен с ним поговорить.

Святой Отец выглядел более немощным, чем когда-либо, — отметил про себя кардинал.

ГЛАВА 14.

«Castello».

Они собрались на большом внутреннем дворе — так, как он велел.

Ночной ливень превратил землю под их коленями в ледяную жижу, а над головами вновь громоздились свинцовые тучи, роняя первые тяжёлые капли. Молодые мужчины мёрзли. Хотя они провели здесь уже несколько недель, к здешнему климату так и не привыкли: он был несравнимо суровее, чем в той раскалённой стране, где прошла почти вся их прежняя жизнь.

Молча они смотрели на бывший главный дом. Присутствовали не все — некоторые уже ушли вперёд.

Скоро все они будут в Вечном городе. Скоро. Очень скоро…

Массивная дверь главного здания отворилась, и на пороге появился человек, которого они с самого начала называли монсеньором, — ибо он был их Аббасом, главой общины. Стремительным шагом он пересёк двор и остановился перед ними, растянув губы в благожелательной улыбке.

— Наша миссия близится к завершению, — произнёс он достаточно громко, чтобы его услышали даже в последнем ряду. — Несколько братьев я отправил вперёд ещё несколько дней назад — подготовить великий день. Они стали первыми счастливцами, достигшими цели своей жизни.

Если его слова и затронули молодых мужчин, те этого не выказали. Ни единая черта на суровых лицах не дрогнула. Они продолжали смотреть на него — неподвижно, безмолвно.

Монсеньор обвёл их пристальным взглядом, задерживаясь на каждом поочерёдно.

— И ваша жизнь тоже движется к своему исполнению. Будьте готовы!

С этими словами он развернулся и ушёл.

Мужчины в бурых монашеских рясах не шелохнулись, покуда он не скрылся за дверью главного здания. Дождь тем временем усилился, длинные белокурые пряди прилипли к их лицам, но они словно не замечали этого. Лишь когда зашевелились наставники, стоявшие позади, они поднялись с размокшей земли и двинулись строем к бывшим конюшням — вниз по лестнице, в подвальные помещения.

ГЛАВА 15.

Рим. Виа Микеле Пиронти.

Варотто резко вскинулся и замер на полпути.

Где он?

Однако растерянность длилась лишь мгновение. С облегчением он откинулся на подушки. Он был в своей постели.

Поверх смятых простыней он смотрел на платяной шкаф, по дверцам которого скользили маленькие размытые прямоугольники света. В приоткрытое окно вливался лёгкий ветерок, едва покачивая грубые занавески. Похоже, дождь наконец прекратился.

Он потянулся и бросил взгляд на старый будильник на прикроватной тумбочке — подарок с блошиного рынка от Франчески. Без нескольких минут девять.

Когда он в последний раз спал так долго и так крепко?

В этот момент в дверь позвонили. Чертыхнувшись, Варотто спустил ноги с кровати, прошлёпал босиком по коридору и открыл.

— Ты?! — вырвалось у него, когда он узнал стоявшую на пороге женщину.

Алисия Эгостина широко раскинула руки:

— Да, Даниэле, я! Доброе утро. Можно войти, или ты теперь держишь старых друзей на пороге?

Всё ещё не найдя слов, он посторонился, пропуская её. Она улыбнулась и поцеловала его в обе щеки.

— Рада тебя видеть, Даниэле, пусть и в явно неподходящее время, — произнесла она с лукавым взглядом на его голый торс и пижамные штаны.

Варотто опустил глаза, оглядел себя и смущённо почесал затылок:

— В последние дни я всё время ложусь ужасно поздно. Пойду оденусь. А ты пока расскажи, что привело тебя ко мне в такую рань.

Когда минут через пять он вошёл в просторную, современно обставленную кухню, большая кофемашина как раз с утробным бульканьем наполняла чашки эспрессо.

Алисия сидела на одном из высоких кожаных барных стульев вокруг той самой стойки, за которой они с Франческой каждый вечер, с бокалом вина в руках, рассказывали друг другу о прожитом дне. Перед Алисией стояла пепельница, в которой она как раз придавливала окурок.

— Ты, я вижу, всё ещё отлично здесь ориентируешься, — сказал он, неодобрительно кивнув на сигарету. — И знаешь ведь, что я это терпеть не могу.

— О, узнаю́ прежнего Даниэле! — отозвалась она с усмешкой. — А ты знаешь, что я это люблю, — так что будь добр, позволь мне мой маленький порок. Пепельница, кстати, стояла на том же самом месте, что и всегда.

Молча он взял обе чашки с дымящимся эспрессо и сел на стул напротив.

С Алисией его познакомила Франческа. Та тоже работала в «Кортанеро», хотя и в другой редакции: журналистка писала о Ватикане, где её ценили за объективные и взвешенные репортажи. Она располагала превосходными связями в Римской курии и регулярно обедала с директорами пресс-службы и ватиканской газеты «Оссерваторе Романо».

— Алисия, я искренне рад твоему визиту, — сказал он с улыбкой, глядя ей в глаза. — Но, как ты наверняка понимаешь, меня несколько удивляет, что ты появляешься у меня в этот обычный вторник утром. Насколько я помню, ты вообще-то никогда не бываешь на ногах так рано; Франческа как-то говорила, что тебя раньше одиннадцати не увидишь. Так зачем же ты здесь?