Он остановил автомобиль позади двух полицейских машин и вышел наружу.

На мгновение задержав взгляд на темном лесу позади, где тьма казалась бездонной, Варотто ощутил внезапный, необъяснимый сдавливающий страх в груди. В мыслях возник образ доктора Пареллы, и, стараясь дышать глубоко и ровно, он почувствовал, как под ногами качается размокшая дорога. Пот выступил на лбу. «Помоги мне, Франческа!» — прошептал он про себя, осознавая, что она уже не сможет его спасти. Инстинктивно он оперся на водительскую дверь BMW, в то время как сознание крутилась в водовороте, лишая его чувства времени и пространства.

— Я могу помочь вам?

Голос донёсся издалека, словно нежное «Доброе утро», которым Франческа часто выводила его из снов в реальность.

— Синьор! Что с вами?

Теперь звуки были совсем рядом, и Варотто ухватился за них, словно за спасательный круг, который втащил его обратно в повседневность. Он открыл глаза, но тут же, ослеплённый светом, отвернул голову в сторону.

Пожилой полицейский, светивший на него фонариком, опустил свет.

— Могу ли я помочь вам, синьор? — повторил он.

Варотто покачал головой, потер глаза большим и указательным пальцами.

— Нет, спасибо, всё в порядке. Я просто смертельно устал и почти не спал.

Карабинер сделал шаг назад и принял строгий вид — очевидно, вспомнил наставления начальства.

— Могу спросить, что вы здесь делаете? У вас есть документы?

Варотто почувствовал, как поднимается раздражение, но с облегчением осознал, что полностью пришёл в себя.

— Я комиссарио Варотто, — прохрипел он, показывая полицейскому своё удостоверение. — Вы думаете, я гоняюсь по лесу в такое время ради забавы?

Полицейский пробормотал что-то невнятное и указал за себя.

— Операцией руководит вице-комиссарио Луччиани. Вы найдёте его там, впереди.

Варотто кивнул. Луччиани возглавлял участок неподалёку от этого леса. Он уверенно направился к ярко освещённому прожекторами месту.

Молодой обер-комиссарио спешил ему навстречу и протянул руку, ещё не дойдя до него.

— Приветствую! Вы, должно быть, комиссарио Варотто, — сказал он дружелюбно.

Несмотря на скверное расположение духа, Варотто отметил крепкое рукопожатие, которым Луччиани его встретил. Коротко стриженные чёрные волосы — как у самого Варотто, только у того шевелюра была уже пронизана серебряными нитями. Ростом — на несколько сантиметров выше, пожалуй, метр девяносто.

Не больше двадцати восьми, — прикинул Варотто. Слишком молод для такого звания. Он поймал себя на уколе зависти к коллеге, который был лет на двадцать младше: сам он получил звание вице-комиссарио лишь незадолго до тридцать шестого дня рождения.

— Доброе утро, Луччиани, — сказал он, смутившись, словно молодой коллега каким-то образом подслушал его мысли. — Большое спасибо, что так оперативно меня уведомили.

Луччиани серьёзно кивнул.

— Я вчера услышал об этой странной серии убийств и сразу вспомнил о вас. Идёмте, комиссарио, я покажу.

— Кто их обнаружил? — спросил Варотто.

— Молодая пара. После дискотеки выбрали это место для романтического свидания в машине, — объяснил Луччиани. — Мы записали их данные, после чего я распорядился доставить обоих в больницу. Оба были в глубоком шоке, что вполне объяснимо.

— Причина смерти уже установлена?

— Нет. Никаких видимых внешних повреждений мы не обнаружили.

Даниэле Варотто повидал на своём веку немало мест преступлений. И хотя ему казалось, что он знает, что здесь увидит, открывшаяся картина поразила его своей абсолютной сюрреальностью.

Мужчины были уложены на покрытой мхом земле рядом с поваленным деревом.

Один — ему было, пожалуй, лет двадцать пять — лежал ничком, одна нога слегка подогнута под бежевой рясой, слипшиеся от грязи пряди длинных белокурых волос волнами ниспадали на плечи.

В странной, неестественной позе перед ним стоял на коленях пожилой темнокожий мужчина. Казалось, одной рукой он опирается о землю, тогда как другая просунута под левое плечо лежащего. Выглядело это так, словно он помогает ему подняться.

Взгляд Варотто задержался на лице стоящего мертвеца, который, несмотря на остекленевшие глаза и странную восковую бледность, казался каким-то необъяснимым образом живым.

— О Господи, — вырвалось у Варотто, — это как в паноптикуме!

Молодой вице-комиссарио кивнул.

— Да. Кто бы это ни сделал, он весьма потрудился, чтобы создать иллюзию, будто они ещё дышат.

Варотто медленно обошёл трупы по кругу, рассматривая сцену со всех сторон. Луччиани молча наблюдал за ним, прежде чем сказать:

— Никаких подпорок, удерживающих его в этой позе, вы не найдёте, комиссарио.

Варотто помедлил мгновение, затем натянул перчатки, присел на корточки и осторожно ткнул указательным пальцем в обнажённое предплечье темнокожего.

Луччиани покачал головой.

— Нужно взяться как следует.

Варотто последовал совету — и тут же отдёрнул руку.

— Боже, это как камень!

— Да. Убийца чем-то обработал тела. Что именно это было за вещество — надеюсь, покажет вскрытие.

Варотто переключил внимание на лежащего мертвеца и осторожно отвёл густые светлые кудри, обнажив шею. Прямо у линии роста волос виднелась сильно выцветшая татуировка.

Над дугой длиной около десяти сантиметров, изогнутой кверху, были наколоты два символа: рыба, образованная двумя плавными линиями, что сходились на одном конце и перекрещивались на другом, формируя хвостовой плавник, а над ней — круг, от которого лучами расходились короткие чёрточки. Так маленькие дети рисуют солнце.

Варотто выпрямился.

— Это та же татуировка, что у остальных? — нетерпеливо спросил Луччиани.

Варотто ещё раз взглянул на мертвеца и кивнул.

— Да. В точности такая же, и даже на том же месте. Судя по всему, её сделали, когда он был ещё совсем юным. Она выросла вместе с кожей.

Он сделал короткую паузу и добавил:

— Точно так же, как у остальных.

— А у вас есть предположение о том, что изображает эта сцена?

Вместо ответа Варотто снова обошёл трупы по кругу. Его взгляд цепко обшаривал землю.

— Следы уже собрали?

Луччиани вздохнул.

— Криминалисты работают. Но после давешнего ливня найти что-либо будет крайне затруднительно. Что вы ищете?

Варотто вновь не ответил. Он нагнулся и осторожно просунул руку под лопатку лежащего мертвеца — туда, где была скрыта ладонь темнокожего. Через несколько секунд выпрямился и протянул Луччиани небольшой предмет, который тот разглядел, лишь шагнув вперёд.

— Евангелие от Марка, глава пятнадцатая, стих двадцать первый, — пробурчал Варотто.

Луччиани в замешательстве переводил взгляд с маленького деревянного креста на Варотто и обратно. Оба стояли теперь совсем близко друг к другу.

— Я, признаться, ожидал чего-то иного… — Варотто помолчал. — Это пятая остановка Крестного пути, Луччиани. Симон Киринеянин помогает Иисусу нести крест.

ГЛАВА 03.

Ватикан. Палаццо Сант-Уффицио.

Зигфрид кардинал Фойгт положил письмо перед собой на массивный письменный стол и задумчиво посмотрел на монсеньора Бертони. Тот сидел напротив, на одном из простых стульев для посетителей, и уже в который раз нервными, суетливыми движениями разглаживал сутану на бёдрах.

Высокий и стройный кардинал с коротко выстриженными седыми волосами и необычайно гладкой, слегка загорелой кожей для своих 64 лет выглядел как успешный менеджер, который мог бы украсить обложку бизнес-журнала с титулом «Человек года».

Злые языки втихомолку утверждали, что именно эта мирская харизма вознесла его на вершины церковной иерархии. Если бы ему когда-нибудь довелось это услышать, он отверг бы подобное с холодной решимостью, ибо видел себя лишь смиренным слугой Бога и Церкви — и никем иным.

Фойгт, как префект Конгрегации вероучения, одновременно являлся президентом Папской библейской комиссии и, следовательно, прямым начальником Бертони. Семидесятидевятилетний хрупкий монсеньор уже четыре года служил секретарём комиссии под его руководством. За это время они провели немало бесед, однако кардинал не мог припомнить, чтобы когда-либо видел Бертони таким взволнованным.