Снова наступила тишина, нарушаемая лишь мерным щёлканьем ручки Тиссоне.

Двумя минутами позже дверь наконец открылась, и в щель просунул голову полицейский в форме.

— Прошу прощения, — произнёс он нерешительно, — здесь синьор Маттиас к вам.

Барбери стремительно поднялся и направился к двери:

— Да, прошу. Мы его ждём.

Варотто тоже встал — и с нескрываемым удивлением разглядывал человека, переступившего порог. Он ожидал увидеть худощавого, одухотворённого пожилого господина, однако мужчина в джинсах, футболке и пиджаке был самое большее под пятьдесят — то есть примерно его лет — и выглядел скорее как атлетичный лесоруб.

Сам он при росте метр семьдесят восемь отнюдь не был маленьким, но этот Маттиас возвышался над ним на добрых десять сантиметров. Светлые, почти белокурые волосы до плеч. Ярко-голубые глаза.

— Бенвенуто, синьор Маттиас, — приветствовал его Барбери, на вкус Варотто, несколько слишком радушно. — Я комиссарио-капо Паскуале Барбери. Мы чрезвычайно благодарны вам за готовность нам помочь.

Затем он представил обоих своих сотрудников и предложил гостю занять место за столом.

— Не будем терять времени, — начал Барбери. — После нашего совещания «Специальная комиссия “Иуда”» немедленно приступит к работе.

Маттиас слегка приподнял брови, но промолчал.

— Руководить комиссией будет комиссарио Варотто, — продолжал Барбери. — Внутренняя служба подчиняется комиссарио Тиссоне. Вы, синьор Маттиас, будете работать в паре с комиссарио Варотто. Верно ли, что вы в нашем распоряжении круглосуточно?..

Пауза.

— Синьор Маттиас?

Маттиас вздрогнул. Мысли его унеслись далеко. Из головы не выходила частная аудиенция у Папы, те вопросы, которые тот ему задал… Нужно было освободиться от этого — целиком сосредоточиться на стоящей перед ним задаче.

Он молча кивнул.

— Отлично. Комиссарио Тиссоне, пожалуйста, введите синьора Маттиаса в курс дела.

Коллега Варотто отложил ручку рядом со стопкой папок и выпрямился.

— Полагаю, вам известно, в каком состоянии мы обнаружили жертв. Заключение судмедэкспертизы по погибшим на пятой остановке уже у нас.

Он сделал паузу и раскрыл верхнюю папку.

— Тому, кто исполнял роль Иисуса — его тело лежало на полу, — была введена инъекцией летальная доза тубокурарина хлорида и хлорида калия. Та самая смесь, которую применяют в Соединённых Штатах при казнях.

Тиссоне перевернул страницу.

— Что касается ливийца — у него обнаружено множество следов уколов: на руках, ногах, шее и спине. По всей видимости, ему ввели в вены некое химическое вещество, которое, распространившись по всему телу вплоть до мельчайших сосудов, затвердело в крови наподобие двухкомпонентного клея и превратило труп фактически в статую.

— Его убили тем же ядом? — спросил Барбери.

— Именно об этом я и собирался сказать, шеф, — ответил Тиссоне. — Да. Однако сначала ему, по всей видимости, ввели это вещество. Если бы яд был введён первым, сердце уже не смогло бы разнести состав по всему телу.

Он помедлил.

— Я не хочу даже представлять, какой мучительной была его смерть.

— Значит, его привели в нужную позу живым, ещё до полного «застывания»… — задумчиво пробормотал Варотто.

На мгновение воцарилась тишина. При этой мысли у всех троих пробежал мороз по коже.

— Серия убийств приобрела совершенно бредовый характер, — продолжил наконец Тиссоне, — когда вчера синьора Костали заявила, что жертва на четвёртой остановке крёстного пути — её сын, похищенный в 1989 году в возрасте восьми лет. Результат анализа ДНК уже получен и подтвердил: убитый действительно Стефано Костали.

Тиссоне бросил быстрый взгляд на Варотто, взял с лежавшей рядом стопки листок и продолжил:

— В среднем в Италии ежегодно заявляется о пропаже около тридцати тысяч детей. Многие убегают из дома, натворив что-нибудь. Или боятся возвращаться из-за плохих оценок. Большинство, к счастью, объявляется через короткое время. Тех, кого не находят вовсе или обнаруживают значительно позже, — около шести-семисот в год. В части случаев выясняется, что они стали жертвами преступления. Но каждый год остаётся и несколько нераскрытых дел.

Он поднял листок чуть выше.

— Мы проверили базы данных и архивы: сколько из пропавших в 1989 году детей до сих пор не объявилось, при условии что на момент исчезновения им было примерно от шести до восьми лет. Таких оказалось семьдесят один.

Тиссоне оторвал взгляд от документа.

— Из них сорок четыре — девочки, и семеро мальчиков — темнокожие. Таким образом, остаётся двадцать похищенных мальчиков подходящего возраста. У меня есть список с именами и адресами родителей.

Он потянулся к стопке и передал Барбери несколько листов.

— Мы попытаемся опознать остальных жертв с помощью анализа ДНК.

— Почему вы отфильтровали только мальчиков, которым на момент похищения было от шести до восьми лет? — впервые подал голос Маттиас.

— Потому что, согласно протоколам вскрытия, все убитые мужчины примерно одного возраста, — пояснил Тиссоне.

Маттиас кивнул:

— А среди двадцати похищенных есть не католики?

Тиссоне посмотрел на него с удивлением:

— Я… не знаю. Мы на это не обращали внимания.

— А стоило бы. Потому что, на мой взгляд, преступники отбирали на роль Иисуса исключительно католиков.

— Это всё хорошо, но что насчёт татуировки? — вмешался Варотто, вставший с места и принявшийся расхаживать по комнате. — Уж в этом-то брат Маттиас наверняка может помочь нам, тупым полицейским.

Он бросил на немца вызывающий взгляд.

— Символ такого рода, какой вы обнаружили у этих мужчин, мне в моих исследованиях прежде не встречался, — ответил тот после короткой паузы.

Варотто остановился и пренебрежительно покачал головой:

— Вы как эксперт не можете нам ничего сказать? Совершенно ничего?

Маттиас несколько секунд смотрел на него спокойным, трудночитаемым взглядом, прежде чем заговорил:

— Разумеется, я могу кое-что рассказать вам о рыбе, которая занимает прочное место в христианской иконографии. Греческое слово «рыба» — ΙΧΘΥΣ — содержит для христиан своего рода символ веры: Ἰησοῦς Χριστός Θεοῦ Υἱός Σωτήρ — Иисус Помазанник, Сын Божий и Спаситель.

Он сцепил пальцы на столе.

— Постоянно приходится слышать, будто этот образ использовался ещё первыми христианами в качестве опознавательного знака, однако исторически это не подтверждено. Ещё одна связь с христианской верой обнаруживается через стихию воды — в таинстве крещения и возрождения. На купелях и на саркофагах нередко встречается изображение большой рыбы, в чреве которой Иона провёл три дня и три ночи, прежде чем был извергнут на берег и отправился с проповедью покаяния в Ниневию. Поглощение Ионы и его спасение является для христианства символом смерти и воскресения Христа.

Мгновение стояла тишина.

Затем Варотто произнёс с нескрываемым пренебрежением:

— Красиво изложено. Но мы не первокурсники в аудитории Григорианского университета, а следователи по делу о серии убийств. Если вы не возражаете принять это во внимание.

— Я с удовольствием приму это во внимание, комиссарио, — невозмутимо ответил Маттиас, — если вы, в свою очередь, примете во внимание, что я не всеведущий компьютер, который по нажатию клавиши выдаёт нужную информацию и готовые выводы. Я лишь выполнил вашу просьбу — рассказал, что мне приходит на ум в связи с символами татуировки. Рыба — один из них. Не более того.

Он помолчал.

— Думаю, нам следует строить наше сотрудничество на основе реалистичных ожиданий и на равных условиях. С моей стороны я вполне к этому готов.

С этими словами он протянул Варотто руку и посмотрел ему в глаза.

Варотто был слишком ошарашен, чтобы среагировать. Он стоял посреди комнаты как вкопанный и смотрел на протянутую ладонь.

Что это за человек?

Наконец он взял себя в руки. Рукопожатие оказалось крепким, и Варотто захлестнуло чувство, которое он не мог толком определить.