— Господа…- я обвел равнодушным взглядом неровную шеренгу, кое как перевязанных, людей: — Поздравляю вас, вашим мучениям пришел конец. Чтобы вы больше не мучились, господа раненые, мои воины сейчас быстро вас прирежут. Передавайте там привет, на том свете… Ну, кого кто встретит, тем и передавайте приветы.
Юмор мой, чисто британский, угольно-черный, пленные, почему-то, не оценили и в страхе подались назад, испуганно оглядываясь, но, не находя пути спасения.
— Или есть другой вариант. Если хотите еще помучиться, предлагаю делать это вместе. Кто хочет еще пожить, начинаем заряжать вот эти пушки, только все делать по правильному. Если кто-то думает напакостить и плохо пробанит ствол, то гарантирую — он долго не проживет.
Что мне понравилось — никаких разговоров о бесчестии и правах военнопленных не прозвучало, напротив. Люди дружно занялись любимым делом, деловито двинувшись вдоль строя орудий, заряжая, через раз, пушки картечью или ядрами.
Ближе к вечеру где-то в поле загудели то ли трубы, то ли, шотландские волынки и в нашу сторону поскакала парочка всадников под белым флагом.
— Это вы, так называемый цари Сибирский? — британский офицер, уж не знаю, за короля он, или за премьера, в сопровождении конного солдата с белым флажком на копье, горячил коня в пяти метрах от меня.
— Я тебе сейчас ноги укорочу, по самую голову, чтобы привить уважения. Ты меня еще самопровозглашенным назови.
Офицер побледнел, а конь его всхрапнул и попятился.
— Но я парламентер, сэр и вы не имеете права…
— Ты хочешь сказать, что вот эта грязная салфетка позволяет тебе безнаказанно оскорблять сюзерена огромной страны? Ты не прав, а если не веришь, то мы сейчас можем проверить…
Офицер развернул коня и поскакал прочь — он прекрасно знал, что я в своем праве. Кто-то намеренно пытался меня оскорбить, а в это время казнили и за меньшее.
Чтобы созидательно занять мое воинство, я дал команду выкатывать заряженные пушки вперед, надеясь сегодня пострелять. Помниться, в прошлой жизни видел я компьютерную игру «Пираты», очень мне нравилось, как там ядра в цель летели. Может быть и здесь будет также красиво?
Новый парламентер прибыл в сопровождении трубача. И обращался ко мне. как положено. Хоть морду свою благородную и кривил, но назвал меня «Величеством» и был достаточно куртуазен. А то, что морда у благородного сэра кривиться, так это к делу не подошьешь? Может быть у человека зубы болят или он моих степняков очень боится, больно алчно они на «их благородие» поглядывали…
— Ваше величество, король Объединенного королевства приглашает вас на переговоры завтра в полдень.
— Передайте его величеству, что я с восторгом прибуду на встречу с их величеством, а пока отодвиньте вашу лошадку в сторонку, вы мешаете…
— Г-хм. — прокашлялся офицер: — Могу я узнать, ваше величество, а чем заняты ваши люди.
— Господин лейтенант, ну даже мне неудобно от вашего вопроса…- я пожал плечами: — Вы же видите — катят пушку на новую позицию.
— Я еще раз прошу прощения, ваше величество…- скрипнул зубами парламентёр: — Могу я узнать, зачем ваши люди перекатывают пушку на новую позицию?
— Чтобы стрелять. — уверенно сказал я: — Воне видите. Там люди стоят в красивых мундирах. Чем не достойная цель? Тем более, у нас здесь четыреста пушек, стреляй, не хочу. Не хотите присоединиться? Уверяю вас, это вы запомните на всю оставшуюся жизнь.
— Не сомневаюсь, в ваших словах, ваше величество. — склонил голову британский офицер: — Но зачем стрелять? Ведь переговоры назначены на завтра, на полдень…
— И что, сэр? — изобразил я полнейшее недоумение: — А до этого времени мне чем прикажите заниматься? Умирать со скуки? Ведь не зря сказал ваш знаменитый драматург, Уильям Шекспир, что если в поле стоит пушка, то к концу сражения она обязательно выстрелит. Закон жанра, сэр. Сейчас докатим пушки шагов на триста вперед, пристреляемся и попробуем ваших солдатиков проредить, до ночи, надеюсь, успею пару тысяч изничтожить.
Офицер как-то торопливо распрощался и поскакал в сторону британских войск, а я дал знак катить пушки вперед, не прохлаждаться.
Зачем я это делал? А потому, что боялся. Боялся, что если не займу своих разбойников делом, они, с наступлением темноты, все разбегутся, чтобы пограбить окрестные британские городки, а войска короля и парламента, в этот момент, и ударят… Я бы ударил, даже не раздумывая. А так все заняты делом, тащат пушки, потом будем стрелять из пушек, и снова заряжать, а дальше я еще что-то придумаю…
Посланцы короля побеспокоили меня в третий раз через час, когда у меня было все практически готово. Я даже был уверен, что попаду в далекую полоску людей в серых мундирах городского ополчения со второго ядра.
На этот раз под белым флагом прибыл целый полковник, с похожим на бульдога, лицом и эполетами золотого шитья, который и передал мне просьбу короля встретиться со мной немедленно, не откладывая важный разговор на утро. Да и палатку с королевским гербом уже ставили посреди поля какие-то расторопные мужики.
— Хорошо, господин полковник, но у меня есть условие. С его Величеством мы беседуем в палатке один на один, тет а тет, и это мое непреложное требование.
Королевская палатка.
— Сэр, что вы себе позволяете? — король Британии, явно, чувствовал себя не слишком уверенно, но брови хмурил очень грозно.
— Нападаю на вас, сэр.
— Но мы же… Мы же…
— Друзья, вы хотели сказать? Но мы же тайные друзья, сэр…
Дернулось королевское лицо, покоробило его, что он тут просто «сэр», а не «Величество», ну так все у нас на взаимной основе.
— Так какие у вас проблемы, сэр? Как я вижу, войска парламента уже перешли под вашу руку? Наличие общего и опасного врага примирило их с вами. Осталось только совместно пролить кровь, а потом поменять в оставшихся ротах нелояльных командиров на своих людей.
— А дальше?
— Дальше, Ваше Величество, мы сегодня ночью открываем стрельбу в вашу сторону и уходим в сторону Лондона, а вы бросаетесь вслед за нами. Ну как бросаетесь? Двигаетесь, не торопясь, заодно давая нам пограбить честных англичан и устанавливая везде свою, прочную и законную, королевскую власть. Так что не торопитесь, дайте своим честным подданным соскучиться по крепкой королевской руке. Обязательно по дороге будут перестрелки, коварные засады с моей сторону, но, ваше мужественное войско все преодолеет и догонит нас на границе с Лондоном, который мы, к тому времени, опять же, частично пограбим, заодно увеличив вашу популярность среди горожан и уменьшив количество ваших злостных противников, ну а потом переговоры и вы, дабы спасти ваше богоспасаемое Отечество и сохранить человеческие жизни, организуете эвакуацию моего войска со всем награбленным на континент, куда, мы позднее определим. Как вам мой план, Ваше Величество? Вас еще и Спасителем Нации назовут, ну, или еще как, но также уважительно.
Потом мы пару часов пили виски, которые Эдуард велел подать в палатку, периодически громко ругаясь друг на друга, так, что конвои с обоих сторон хватались за сабли, а король торопливо писал мне адреса своих злейших противников, адреса их домов и простенькие схемки, чтобы моим поисковым отрядам долго не плутать по огромному городу. Власть, она же такая, всегда неблагородная и безжалостная, а королевская власть — тем более.
Обстреливать вражеский лагерь мы не стали, без этого было много работы. Попробуй четыреста пушек заряди четверным запасом пороха, разбей лафеты, закопай дулом в землю и подожги огнепроводным шнуром через запальное отверстие? Некоторые орудийные стволы взлетали в небо красивыми ракетами, а некоторые, без затей, разрывало на куски — наверное бракованные были. Королевский лагерь испуганно молчал, опасаясь этой огненной забавы, поэтому уходили мы в сторону Лондона на фоне догорающего обоза войск парламента, не опасаясь выстрелов в спину. Свои арбы и прочие кибитки я велел тоже сжечь, пересадив весь этот бабско-подростковый курятник трофейных обозных лошадей, разрешив брать в трофеи только то, что помещается в вьюки.
