Плевать, конечно, что при этом все внутри кипит и шипит, но я же уравновешенная ведьма. И обязательно с этим справлюсь. Так что в моем случае такое времяпрепровождение – это даже не расслабление, а эмоциональный детокс. Нервные клетки, они такие – хоть и восстанавливаются, но крайне медленно.

Прошло уже четыре месяца с тех пор, как я поселилась в этом благословенном месте. И я уже успела неплохо устроиться. Количество покупателей день ото дня росло, хотя быть единоличной хозяйкой лавки оказалось весьма хлопотным занятием. Теперь нельзя было в любое время дня и ночи погрузиться в исследования, а приходилось сидеть за прилавком. Скучно, малопродуктивно, но… крайне необходимо на данном этапе. Со временем я обязательно возьму себе помощницу, но пока платить ей у меня возможности не было.

Тех денег, что мне удалось скопить за время работы в столице, было не так уж и много, а привести дом в порядок – не дешевое занятие. Эх, слишком большой процент я отдавала Рамилю, считая, что вкладывала деньги в семейный бюджет. Дура. Вернее, ошибаться может каждый, не каждый после этого может уйти от ведьминского гнева.

А я не так давно через знакомых узнала, что последний крем господина Хоффа оказался крайне плох и ему пришлось выплачивать пострадавшим немалые суммы. Иначе суд, огласка и полное разорение или тюрьма. Рамиль-чику еще повезло, что клиентами, купившими крем, были женщины и они решили тихо замять дело, взяв ущерб деньгами, а не его свободой. Ведь при обращении в суд пришлось бы показывать прыщи и раздражение на лице, однако на это пойдет далеко не каждая женщина. А в суде аристократки вполне могли бы обвинить его даже в покушении на свою жизнь. Такое лет десять назад в столице уже было, но там и ущерб внешности был внушительнее. Я же, когда делала крем, решила, что бедные покупательницы, которые столько лет ходили за моей продукцией в лавку, такого не заслуживают. Так что прыщи у них должны были пройти довольно быстро и без последствий, если, конечно, у них хватило ума их не давить. Но тогда уже виновата точно не я.

– Удивляюсь, как лавка этого слизняка до сих пор остается на плаву-мр, – как всегда чувствуя, о чем я думаю, произнес Бродяга, снова неожиданно появляясь рядом.

– И свадьба у него со дня на день… – пробормотала я задумчиво. – Что странно.

– А тебе не все равно-мр? Или он все еще тебе небезразличен-мр? – внимательно посмотрел на меня фамильяр.

– Ты о чем, Бродяга? – хмыкнула я, ощущая, что ничего, кроме раздражения, при мысли о Рамиль-чике в душе не шевелится. – Странно это просто. Аристократы так пекутся о своей репутации, а тут дочь за лавочника с таким пятном на реноме собираются отдать.

– Ну, начнем с того, что он для всех не лавочник, а ведьмак, у которого в собственности несколько лавок и производств-мр, – облизал усы Бродяга. Наверняка недавно что-то ел.

– И откуда у него в собственности несколько лавок и производств? – удивилась я.

– Так по бумагам у этого афериста в соседнем городишке есть еще один домик. Когда-то отец Рамиль-чика покупал его для госпожи Хофф. Видимо, как и ты, очень надеялся, что ей будет вонять травами во всей столице-мр и она туда уедет.

– И?

– Что «и»? Рассказывать небылицы этот слизняк всегда умел. Вот и разваливающаяся хибара-мр, которую уже даже сдавать невозможно, превратилась в лавку с еще одним производством.

– Как мило. – Я откусила кусочек шоколадки, надеясь заесть поселившуюся после начала разговора горечь на языке.

С кем я прожила под одной крышей целых четыре года?! А ведь когда-то наверняка бы просто посмеялась над такими рассказами. Ну хочет Рамиль казаться значимее, чем он есть на самом деле, ну и пусть. Мужчины вообще любят приукрасить свои достоинства. Недавно одна покупательница рассказывала, что с ней хотел познакомиться парень. Хвалился, что является специалистом по перемещению грузов в пространстве. Звучит? Еще как! А оказалось, что это он так должность портового грузчика переиначил. Находчиво, что сказать! Но ведь и словом не соврал, а нюансы – такие нюансы.

Отпила свой кофе с молоком и зажмурилась, наслаждаясь вкусом и стараясь сосредоточиться на ощущениях, чтобы дать покой мыслям.

Не выходило.

А ведь мы с Бродягой за все время нашего переезда впервые говорили о моем бывшем. Сколько же я, оказывается, о нем не знала… Да теперь и знать не хочу.

И все же лавка Рамиль-чика каким-то чудом оставалась на плаву. Более того, его свадьба должна была состояться со дня на день. Видимо, бедной Лилае так хотелось примерить свадебное платье с заказанными у демониц кружевами, что подмоченная репутация жениха этому не мешала. Что странно.

– Так она третья дочь-мр, – хмыкнул Бродяга. – По-моему, отец рад отдать ее за любого, кто прельстится его титулом.

– Я так громко думаю? – с грустью посмотрела я на друга.

– Нет, просто у тебя все на лице написано-мр. – Кот сощурился на ярком солнце и обвил себя пушистым рыжим хвостом. – Да и этот ведьмак опять рану-мр разбередил. И чего, спрашивается, таскается к тебе? Другой бы уже давно-мр понял, что ему здесь не рады. – Я вспомнила причину, по которой вышла во двор успокаивать нервы, и сжала кружку сильнее. – Что, опять заливал, что ведьмы и ведьмаки должны держаться вместе? Почему ты его не пошлешь?

– Я пока не готова переходить к холодной войне с ведьмаком, с которым живу в одном городе, – вздохнула я.

– Что значит «пока»?

– Это значит, что мне очень не нравятся его намеки, но мое терпение не безгранично.

– Ты о чем-мр?

Я же снова отпила кофе, вспоминая разговор, разбередивший уже, казалось, зажившие раны, из-за которого, собственно, я и решила сделать этот перерыв.

– Элла, разве ты не хочешь, чтобы твоя лавка стала лучшей в городе?! Ты же ведьма! У тебя должны быть здоровые амбиции! – вещал Рудольф, ведьмак и хозяин лавки трав и настоев.

Знал бы он, как эта фраза успела набить мне оскомину за четыре года жизни с Рамиль-чиком, заткнулся бы раньше, чем она возникла у него в голове.

– Я как-нибудь сама решу, что и кому должна, – мило улыбнулась я, достала пилочку и начала подпиливать ногти.

О, как же я была зла, но обнажить перед врагом свою слабость – значит показать ему болевую точку, а потому я улыбалась. Правда, отчего-то от этой улыбки ведьмака чуток перекосило. Или это от звука, с которым я подпиливала ногти?

О да, я знала, что это его дико раздражало. До зубовного скрежета и желания почесаться во всех местах разом. Он думал, что забрал у меня домового и сможет тянуть сведения о прошлых хозяевах? Наивный. Он просто приобрел слугу. Это я потеряла друга семьи. Но мы, ведьмы, умеем выжидать. И я обязательно верну Фрола. Но пока… Слуга ведьмака без зазрения совести может поделиться тем, чего в обществе его господина делать не стоит. И все только ради того, чтобы сберечь его, господина, душевное здоровье. Ну а как этим знанием распорядится некая ведьма – не его забота.

Жилось, к слову, Фролу у ведьмака неплохо, но по его грустному взгляду я понимала, что он тоскует по старому дому. Конечно, он многого не мог мне рассказать, но, если бы ведьмак плохо с ним обращался, это было бы заметно даже по внешнему виду нечисти. Собственно, только поэтому холодная война Рудольфу еще не была объявлена.

– Элла, – внезапно тон его поменялся, став серьезным и одновременно проникновенным, – я тебе совсем не нравлюсь? – Он перехватил мою руку с пилочкой и тихонько ее сжал. – Я ведь вовсе не из-за лавки к тебе хожу. Ты мне нравишься. Очень. А еще я знаю, что только ты сможешь меня по-настоящему понять. Мы с тобой обладаем силой матери Луны и…

Мой взгляд оставался холодным и ничего не выражающим, и, когда Рудольф запнулся, видя, что его речи меня не трогают, я демонстративно опустила глаза на свою ладонь, которую он продолжал сжимать.

– Кхм, – понял он все правильно, убрал руку, отодвинулся и пробормотал: – Иногда мне кажется, что вместо сердца у тебя камень.