– Так почему же ты не сделал этого уже сейчас? – Тетушка выгнула бровь. – Как бы то ни было, а Лилая мне родня, и такое отношение к девочке меня коробит.

По лицу Рамиля было видно, что он хотел высказать женщине нечто весьма неприятное, но все же сквозь зубы с неохотой признался:

– Мне нужно всего пару дней, чтобы получить у Ариэллы рецепт новейшего крема и запатентовать его.

– Чтобы ведьма не имела на него прав? – понимающе закивала тетушка. – А ты тот еще подлец. Но пусть потом семейство ван Крид разбирается с тобой самостоятельно. Скоро я уеду от них подальше и заживу в свое удовольствие.

– На мои деньги? – криво усмехнулся Рамиль.

– На твои в том числе. И не тебе меня судить. Быть приживалкой при племяннице, поверь, не сахар.

Кровь бросилась в голову, я уже почти развеяла поставленную Бродягой преграду, чтобы запустить эту баночку изменнику и аферисту в голову, но снова услышала мысленный голос фамильяра:

«Если поддашься импульсу, ты ему не отомстишь-мр».

«Отомщу! Я его убью!» – рявкнула я так же мысленно, глядя прямо в желтые глаза друга.

И в этот момент я действительно верила, что способна на подобное. В душе бушевала такая буря, что справиться с ней удавалось с немалым трудом.

«Тебя быстро найдут-мр. И ковен не поможет. Кстати, эту тетку тоже убьешь? А потом сядешь в тюрьму или отправишься на каторгу? И кому от этого станет лучше?»

«Мне!»

«Это ты сейчас так думаешь. Зачем ради этого морального урода-мр портить себе жизнь?»

«И что? Предлагаешь оставить все как есть?!»

У меня от гнева даже выбившиеся из прически волосы начали вставать дыбом. Оставалось только удивляться, почему в торговом зале не услышали моего возмущенного сопения, хотя тут, скорее всего, тоже Бродяга постарался.

«Ну что ты, Элла! Я так давно ждал, когда ты прозреешь-мр!»

«Почему же ты сам ничего мне рассказал?!» – возмутилась я, осознав, что Бродяга, оказывается, все знал, но молчал.

«Ну-у-у, быть первым фамильяром, которого выставит за дверь его хозяйка, знаешь ли, не хотелось. Твои подруги попытались до тебя достучаться – и что вышло-мр? Ну а то, что я всегда не любил этого жиголо, ты и так знала».

Хоть увещевания Бродяги и противоречили всему, что я сейчас чувствовала и желала сделать, но все же пробились через пелену моей ярости и боли. Да, я всегда была крайне уравновешенной ведьмой и умела брать себя в руки. Хотя в данном случае меня скорее сдержало невероятное чувство стыда. Я, ведьма, позволила собой манипулировать, как безмозглой куклой! Верила дрянному человеку, отгородилась от близких людей, и даже собственный фамильяр из-за моего упрямства и близорукости не решался сказать мне правду!

«И что ты предлагаешь?» – мрачно спросила я, глядя, как Рамиль снимает с пальца один из своих перстней с драгоценными камнями, которыми он так гордился, и вкладывает его в руку тетушки в качестве откупного за молчание и дальнейшую помощь.

При виде происходящего мое сердце, казалось, перестало на какое-то время биться. На какие же жертвы он готов пойти ради брака… Но брака не со мной.

Рамиль обещал тетушке что-то еще, но вслушиваться в это уже не было моральных сил.

«Во-первых, отойди от двери. Зачем, чтобы он узнал о твоей осведомленности раньше времени-мр? Таких слизняков нужно бросать самой, а не наоборот!»

И я… отступила на шаг, другой, третий и вышла на улицу.

Заметила еще, что дверь в лавку снова открылась и в нее с возмущенным видом зашла Лилая.

– Тетушка, в карете нет твоего ридикюля! Я все обыскала!

«Во-вторых…» – продолжил Бродяга, но мой взгляд уперся во флигель, где располагались сушильный цех и лаборатория, и я прервала друга.

– Во-вторых, я сделаю ему крем, – произнесла мрачно, ощущая, как в душе, словно хлопья жирной сажи от полыхавшего там пожарища моих надежд и иллюзий, оседают боль и ненависть.

Я даже представить не могла, что способна на такие темные эмоции. Но жизнь, как говаривала моя прабабушка, любит преподносить сюрпризы, и не всегда они бывают приятными.

– Крем-мр?! – с удивлением посмотрел на меня Бродяга, но затем понимающе кивнул. – Согласен с тобой. Не стоит обманывать ожидания людей. – И кровожадно усмехнулся.

– Вот и я так думаю. Надеюсь, он его запатентует.

– Отсроченное действие? – уточнил фамильяр.

– Накопительный эффект, – зловеще усмехнулась я, припоминая наиболее аллергенные составы из своего арсенала.

Не зря мы с Матильдой и Ядвиной когда-то в академии их разрабатывали, чтобы отомстить тем, кто смел нас задирать. А мне завидовали многие. Все из-за того же Рамиль-чика, чтоб ему до конца жизни икалось. И по-разному пробовали кусать. Но благодаря вот таким маленьким диверсиям быстро бросили эту затею.

– А что в-третьих-мр?

– Там длинный список, Бродяга. А пока принеси мне бабушкину книгу с наговорами. Мне кажется, этой лавке очень не хватает крыс, мышей, тараканов, клопов и прочей живности. Скучно живет наш Рамиль-чик.

– Я думал, ты захочешь ее спалить-мр, – удивленно посмотрел на меня фамильяр.

– Я? Зачем? Чтобы потом еще с ним судиться? Нет. После всех сюрпризов, которые я в ней оставлю, Рамиль сам ее спалит к демоновой бабушке, – произнесла я и решительно зашагала в лабораторию.

– Моя ж ты стервочка-мр, – посмотрел на меня умильным взглядом Бродяга. – Я в тебе не сомневался. – Подумал, махнул пушистым рыжим хвостом и добавил: – Надо бы и мне кое-что провернуть…

«Прощай.

Семейству ван Крид мои искренние соболезнования.

Ариэлла Данж»

Именно такое послание я в конечном итоге оставила этому лицемеру. Нет, сначала я написала около дюжины длинных писем с перечислениями того, кто он такой и чего заслуживает, орошая злыми слезами белые листы. Но, перечитав их, осознала, что выплеснула на бумагу всю свою злость и боль и в душе к Рамилю не осталось никаких чувств. Только выжженная пустыня, сожаление, что столько времени позволяла собой манипулировать, и так никуда и не девшийся жгучий стыд. Может, потом боль вернется, но сейчас стало полегче.

И я решила, что не буду оставлять ему длинных писем и показывать, как сильно он меня обидел. Все равно ведь только поморщится. А я гордая ведьма! Пусть довольствуется парой ничего не значащих строк и знает, что я сама раскусила его обман.

Хорошо, что Бродяга передал Рамилю мою просьбу не мешать мне до утра и переночевать у мамы. Якобы для того, чтобы ничто не отвлекало меня от конечной стадии создания моего нового крема. Притянуто это, конечно, было за уши, но Рамиль слишком сильно хотел, чтобы я закончила эту работу, а потому даже не сунулся ко мне в лабораторию, чтобы узнать, почему я передала такую странную просьбу.

Благодаря этому остаток дня и всю ночь я без помех потратила на то, чтобы собраться, сделать новый крем, упаковав его для вида все в те же зачарованные баночки, пройти с наговорами по дому и лаборатории и уничтожить остатки продукции и ингредиентов, которые не смогла взять с собой. Пусть потратится и поработает ручками, если хочет восстановить ассортимент. Глупой ведьмы у него больше не будет.

А еще я искала документы, которые Рамиль оформлял на мои изобретения и которые показывал мне мельком, говоря, что запатентовал все на мое имя. Хотелось убедиться, что там стоит вовсе не имя Ариэллы Данж. Хотя сомнений в этом у меня не было, и я проклинала свою доверчивость и невнимательность. Мне всегда было интереснее творить в лаборатории, а не ковыряться в документах. Вот Рамиль этим и пользовался. Но в доме я бумаг не нашла. Зато нашла коробочку с обручальным кольцом, в котором в свете магического светильника ярко переливался крупный бриллиант.

Ах да… У него же через неделю обручение.

Стыд и боль снова обожгли сердце. Я ведь так хотела замуж. И что из этого вышло?! Нет… Больше никогда я не буду мечтать о подобной ерунде! Да чтобы я когда-нибудь вообще вышла замуж?!