Открыла глаза и посмотрела на спокойную морскую гладь, до которой было рукой подать и широко улыбнулась.

«Ба, ты оказалась права, – мысленно обратилась я к ней. – Это место создано для того, чтобы в нем хорошо жилось и дышалось. Жаль, что тебя нет рядом».

Прабабушки не стало перед самым моим поступлением в академию. И родители не могли меня утешить, как ни пытались. Они не понимали, что только в ее доме я чувствовала себя действительно счастливой. И каждый приезд к ней был для меня настоящим праздником. Только здесь я могла не скрывать свою ведьмовскую природу и колдовать сколько душе угодно. Ба открывала передо мной волшебный мир ведьмовства и не требовала душить и прятать свою сущность, как это делали родители. И делали они это не со зла, а желая защитить. Еще лет пятнадцать – двадцать назад быть ведьмой в нашем королевстве было очень непопулярно, а иногда и опасно для жизни. Если бы не подруги, которых я обрела в академии, даже и не знаю, как бы пережила эту потерю. Наверное, поэтому я и согласилась на предложение Рамиля жить с ним в столице. Возвращаться в дом, где не будет моей любимой ба, казалось неправильным.

И только сейчас, стоя на его пороге, я осознала, как была неправа.

– Это мой дом! – с улыбкой посмотрела я на Бродягу. – Он целых десять лет стоял без хозяйки. Неудивительно, что немного пришел в упадок. Но мы обязательно все исправим!

Чувствуя, как по спине прокатилась капля пота, я решительно расстегнула несколько пуговок на вороте и засучила рукава платья. В Аторне было гораздо теплее, чем в столице.

– С тобой не поспоришь-мр, – все же с заметным скепсисом произнес фамильяр, но начал проникаться моим воодушевлением.

– Смотри, Бродяга, как здесь уютно! Дом находится на изгибе улицы, и у нас будет сразу несколько витрин. Крышу тоже починим и перестелем черепицу. Отремонтируем и перетянем маркизу. Вот сюда, – я показала на крючки над входом, – повесим фонари, чтобы своим мягким светом они зазывали к нам покупателей. Вот тут, – показала на местечко неподалеку от двери, – я поставлю для тебя табурет с подушечкой, чтобы ты мог греться на солнце. А вот тут, рядом, пристрою кадки с цветами.

– Мр… – Взгляд Бродяги стал заинтересованным, особенно он отметил место для своего табурета. – Действительно. Лавка находится не так далеко от центра города, а кажется, что стоит особняком в приятном закутке-мр. – Он снова посмотрел на дом уже хозяйским взглядом. – И обновить фасад нужно будет. Краску сами сделаем и зачаруем. Ты права, Элла, это сказочное место! Пошли внутрь. Я хочу посмотреть в глаза нерадивому домовому, который допустил подобный упадок в доме ведьмы-мр. – И решительно зашагал к двери.

– Так нет у вас домового-то, – раздалось внезапно откуда-то из тени дома.

– Прохор Потапыч? Вы? – вспомнила я весьма странное имя дворового, который обитал на здешней улице.

Между собой жители его звали просто ПП, но если по вежеству и в глаза, то только Прохор Потапыч. Прабабушка всегда учила, что с нечистью нужно общаться вежливо. И это мне очень помогло в академии и в жизни. Жаль только, в столице к нечисти, как и к ведьмам, лишь недавно стали менять отношение и их привечать. Даже в лавке у Рамиль-чика домового не было, потому что покупатели бывают разные и предубеждений у них хватает, а мой бывший замахивался высоко и сметал все преграды на этом пути. Собственно, и меня он тоже считал лишь очередной преградой, хотя правильнее сказать все же – ступенькой. Только и ступенька в определенный момент может так ответить за скотское отношение, что посмевший на ней потоптаться будет лететь с воздвигнутой лестницы долго и крайне болезненно. И я очень надеялась, что так оно и будет. Но проверять не горела желанием. Пусть просто держится от меня подальше!

Мотнула головой, отгоняя так некстати возникшие мысли, и оглядела невысокого дворового с длинной ухоженной бородой, очень похожего на маленького человечка в широких штанах и заправленной в них красной рубахе. Ему, к слову, ее прабабушка подарила, когда он не дал сбежать обозленному дураку, который бросил в окно лавки зажигательную смесь. Этот псих решил, что его корова занемогла из-за дурного глаза моей ба. И это вместо того, чтобы нормально кормить свою животину и почистить коровник, который давно пропах сыростью и зарос плесенью.

Здесь, в провинции Аторн, получившей название от своего главного города, где я сейчас и собиралась жить, к ведьминскому дару всегда относились очень лояльно. Все благодаря старому наместнику ван Линсу. Бабушка говорила, что у него первая жена была ведьмой, но он не смог ее уберечь и решил сделать все, чтобы под его рукой ведьмы имели те же права, что и другие жители. И в первую очередь право на честный суд, а не самосуд, которым грешили в отношении ведьм и ведьмаков. К последним, правда, почему-то относились лояльнее. Может, оттого, что их было меньше, а может, потому, что обидеть женщину проще.

– Так куда делся домовой? – прервала я взаимные разглядывания.

– Надо же, как выросла правнучка Митены. Рад, что ты все же решила вступить в наследство, только отчего так поздно-то?

– Когда получилось, тогда и приехала, – с холодком ответила я, намекая, что эту тему лучше не затрагивать.

– Ну раз так, то не удивляйся, что домового твоего переселили.

– Как это переселили? – опешила я.

– А вот так! Сколько тебя не было? Почитай, с десяток годков! – Он поднял указательный палец. – А сколько домовые без хозяина в пустом доме прожить могут? Да так, чтобы рассудка не лишиться и с голоду не помереть?

– Уверена, бабушка оставила ему достаточно запасов энергии, – нахмурилась я.

– Так-то оно так. Только не было у нас уверенности, что наследница все-таки явится.

– У кого это «у нас»-мр? – обошел дворового вокруг Бродяга и сощурил свои желтые глаза.

– У Ассоциации защиты прав нечисти4. Мы тут все в ней состоим и помогаем друг другу по мере сил, – не впечатлился скрытой угрозой дворовой, но на кота все же покосился. – Круг помощи у нас такой. А потому два года назад мы нашли ему нового хозяина.

– И кого же вы ему нашли? – уперла я руки в боки.

Фрол никогда бы просто так не ушел из бабушкиного дома! И я это точно знала. Ждал бы новую хозяйку до последнего, но не ушел бы.

– А тебе это зачем знать? Нетути у тебя больше прав на него.

– Затем, что я весь город вверх дном переверну, а найду Фрола, – начала наступать я на дворового. – Вы что с ним сделали, душегубы? Не ушел бы он сам из этого дома!

Глаза ПП внезапно забегали, и дворовой явно собрался удрать. Но тут Бродяга воткнул когти ему в рубаху и заявил:

– Ты бы не дергался-мр. Порву ткань – никакая домовушка не зашьет. А такую рубаху тебе больше ни одна-мр ведьма не подарит. С таким-то отношением к ее добру.

– Да что это творится-то! Честного дворового посредь бела дня одежки лишаю-у-ут! – провыл ПП, явно желая собрать вокруг нас побольше зрителей и уйти от ответственности.

– Не понимаю я тебя, Прохор Потапыч, – вздохнула я, глядя на этот концерт, и присела на корточки, чтобы смотреть ему в глаза. – Хотел бы ты уйти от ответа – давно бы скрылся. Или не показывался вовсе. А значит, что? – Я склонила голову набок, а дворовой притих. – Значит, вину за собой чувствуешь.

– Так ты бы все равно меня вызвала своими ведьмовскими штучками. Смысл от тебя бегать? – потупился старичок.

– Вот и я том же. Группа поддержки тебе тоже ни к чему. Я с тебя спрошу в любом случае. Так что давай рассказывай, что случилось.

– И почему вы, ведьмы, такие дотошные, а? – с грустью посмотрел он на свою рубаху, на которой после когтей моего фамильяра останется как минимум четыре дырки.

– Между прочим, тебе ее моя прабабушка подарила. И чем ты ее внучке отплатил? – надавила я на его совесть.

– Да ничем я не платил! – взвился дворовой, но потом насупился и наконец признался: – Домовушка у нас одна два года назад заболела. Сильно. Ничего поделать не могли. Какое-то старинное проклятие на себя взяла. Тащит ее хозяин в дом не пойми что, вот и получилось что получилось. А тут травник у нас в городе поселился. Хороший ведьмак. Травы у него что надо. Обратились, значится, к нему, а он за помощь запросил у меня ему домового найти.