На самом деле это Тимур был для неё чудом, а вовсе не наоборот…

— Ты… зайдёшь? — почти прошептала она, боясь посмотреть на него. Но посмотреть пришлось — потому что Тимур осторожно обхватил пальцами её подбородок и приподнял голову, чтобы видеть лицо Дианы, когда будет отвечать.

— Я не могу. Мира уже едет домой, она будет меньше, чем через час. К её приезду мне всё-таки нужно починить смеситель, да и на ужин что-нибудь приготовить.

— Я понимаю… — тихо сказала Диана, приподнимаясь на цыпочках, чтобы коснуться своими губами губ Тимура. — Я буду ждать, когда у тебя появится время.

— Спасибо, — ответил он с такой благодарностью, будто она была королевой, а он — её подданным, и сам подался вперёд, чтобы поцеловать крепче.

Они целовались, стоя на лестничной площадке, ещё несколько минут, а затем Тимур всё-таки ушёл, оставив Диану с полнейшим ощущением того, что она впервые в жизни прикоснулась к тому, что другие люди называют любовью.

Тимур

Он редко менял свои решения, и если уж когда-то решил придерживаться политики отца-одиночки без отношений с посторонними женщинами, наверное, следовало оставаться в рамках своего образа жизни. Но что-то мешало быть разумным. Наверное, те самые пресловутые чувства, которые порой вспыхивали в людях, как радуга в небе после дождя, ни у кого не спрашивая на это разрешения.

И он подумал: ладно, попробуем рискнуть. В конце концов, в начале можно постараться сделать так, чтобы Мира ни о чём не знала. У неё школа (правда, у него тоже, а у Дианы работа), потом разные дополнительные занятия, друзья и собственные дела. За Тимуром она всё-таки не следит. А Диана живёт рядом, что весомый плюс. Если бы речь шла о другом конце Москвы, об отношениях можно было бы забыть заранее.

Немного смущал возраст девушки, но Тимур, подумав, решил, что это глупые переживания. Диане не пятнадцать, а двадцать пять, а ему не шестьдесят, а тридцать девять. Разница приличная, но в отцы он ей всё-таки не годится, хотя седина возраста, конечно, добавляет.

Тимур начал седеть, когда заболела Лиза. Она ушла столь стремительно, что ещё пару лет после её смерти ему казалось, будто это всего лишь дурной сон, который скоро закончится. Потом, когда Тимур всё-таки осознал, что не сон, он подумал, что никакую другую женщину не будет любить. Нет, вовсе не потому, что был сентиментален — просто знал собственный характер. Он и Лизу-то не сразу полюбил, а спустя несколько лет после знакомства. Не умел Тимур вспыхивать, как другие люди, не начинал сразу пылать и гореть. Точнее, раньше думал, что не умеет, но с Дианой всё вышло иначе.

Ему хотелось узнать её лучше. Нравилось смотреть на неё, трогать её, целовать — причём настолько, что в голове туманилось. И если бы не возвращение Миры, Тимур остался бы сегодня у Дианы. И конечно, не только для того, чтобы разговаривать. Он хотел её, причём с такой силой, что сам на себя удивлялся.

И откуда всё это взялось? Может, и правда где-то в невидимом глазу людей эфире существуют Купидоны и раздают свои стрелы любви направо и налево? По крайней мере сейчас Тимур ощущал себя именно таким вот подстреленным. Но переживать по этому поводу он не станет — не подросток, справится. Сейчас главное — не попасться раньше времени Мире, а там посмотрим.

Может, пройдёт несколько месяцев, и он надоест Диане? Девушка молодая, найдёт другого кавалера. Тогда необходимость рассказывать что-либо Мирославе исчезнет сама по себе.

Странно и непонятно, но почему-то Тимур в подобное совсем не верил. Хотя никакого рационального объяснения у него не было.

Просто так чувствовалось.

Диана

Конечно, она не ожидала, что Тимур сможет вырваться к ней уже завтра, но всё-таки предполагала, что на неделе время найдётся. Однако ни в воскресенье, ни после, в рабочие дни, он не писал, а сама Диана стеснялась — не хотела навязываться. Она опасалась, что он мог передумать. Пообщался с дочерью, решил, что не нужны ему никакие проблемы, и думать забыл про Диану.

— Отставить панику, — вздыхала Алиса, которой Диана, конечно, всё рассказала. — Давай рассуждать логически — в воскресенье дочь наверняка была дома, потом Тимур отправился в школу к своим ученикам. Если его Мира учится в той же школе, а я уверена, так и есть, он вполне может возвращаться домой вместе с ней.

— Я понимаю, — жалобно говорила Диана. — Но почему хотя бы не написать, не спросить, как дела? Не пожелать доброго утра или спокойной ночи…

— А ты думаешь, дочь не знает пароль от его телефона? — с иронией заметила Алиса. — Маловероятно. Она уже не в том возрасте, чтобы не уметь залезать к папе в переписки. Скорее всего, он не станет тебе писать. Позвонит, когда сможет. Но не запираться же в туалете, чтобы шёпотом поговорить?

Услышав всё это, Диана успокоилась и принялась ждать.

Её терпение было вознаграждено в пятницу, во второй половине дня — она ещё была на работе, — на телефоне появилось имя «Тимур», и Диана, увидев эту надпись, аж прослезилась от радости. Правда, почти сразу подумала, что зря, и мужчина вполне может звонить для того, чтобы всё отменить и извиниться за собственное поведение.

Да, тогда она ещё не знала, что Тимур не меняет решений.

— Привет, — выдохнула Диана в трубку, выскочив в коридор. Ноги не держали, и она прислонилась к стене, закрывая глаза. Так отчего-то было легче.

— Привет, — в голосе Тимура было столько ласкового тепла, что страх тут же растворился — словно и не было его. — Ты свободна завтра?

— Для тебя я всегда свободна, — выпалила она с горячностью и почему-то почувствовала, что он улыбается.

— Спасибо, Ди, — произнёс Тимур, впервые назвав её этим коротким именем. — И за то, что не сердишься на меня — тоже.

— Почему ты думаешь, что я не сержусь? — пошутила она, с каждой прошедшей секундой чувствуя себя всё более счастливой. — Может, сержусь.

— Слышу по голосу, конечно. Он у тебя такой радостный, словно я — твой начальник, и позвонил, чтобы сообщить о премии размером с годовой оклад.

— Ох, нет! Премии, даже такого размера, я бы не настолько обрадовалась.

Чистая правда. Кажется, то время, когда Диана могла радоваться лишь деньгам и всякой роскоши, навсегда ушло в прошлое.

— Спасибо, — вновь повторил Тимур, кажется, растрогавшись. — Так что насчёт завтра? Пойдёшь со мной гулять?

— Гулять? — она изумилась. — Я думала, что…

Диана запнулась и прижала к вспыхнувшей щеке прохладную ладонь, смутившись собственных мыслей.

— Думала, что я сразу пойду к тебе домой? — он засмеялся. — Боюсь, я слишком старомоден для подобных действий. Предпочитаю по классике. У нас должен быть конфетно-букетный период, Ди. Не уверен, что выдержу месяц, да даже и неделя под вопросом…

— Я тоже не выдержу! — призналась Диана, улыбнувшись. Какой же он замечательный! — Я хочу, чтобы ты зашёл в гости. После конфетно-букетного периода, да. То есть, завтра!

Тимур фыркнул и, кашлянув, ответил — и голос его звучал настолько волнующе, с чуть лукавой хрипотцой, что Диана едва не застонала:

— Хорошо. Я зайду.

Тимур

Неделя была непростой. Мира простудилась и сидела дома безвылазно, хандря и приставая к Тимуру по любому поводу и без. Хорошо, что в пятницу её всё-таки выписали, и Мира сразу договорилась с бабушкой и дедушкой — в субботу она вновь собиралась к ним до самого вечера, а возможно, даже с ночёвкой.

Были проблемы и в школе — двое парней из класса Тимура на перемене поцапались, подрались, и хотя конфликт не ушёл в широкие массы, на его разруливание ушли и время, и силы. Впрочем, все меры, которые принял Тимур, точно были временными, и он об этом знал: слишком уж непримиримыми были разногласия этих мальчишек. Один — сын богатых родителей, которые устроили ребёнка в обычную школу по собственным и не всем понятным мотивам, другой — «голодранец», как называл его первый мальчишка. Ещё и очкарик, что добавляло неприязни. Остальные одноклассники в этом конфликте не участвовали, но и без других учеников дело было безнадёжное, тем более, что влюблены парни были в одну и ту же девочку. Девочка шарахалась от обоих с одинаковым усердием, и её точно перевели бы в другую школу, если бы до выпуска не оставалось совсем немного. Надеялись перетерпеть, и поэтому она всюду ходила с сопровождением. Тимур точно знал, что её равнодушие не показательное, а вполне искреннее, и многократно пытался объяснить это парням, но те закусились не на жизнь, а насмерть. Хорошо, что началось соперничество за любовь совсем недавно, после Нового года — пока ещё хватало терпения разговаривать и увещевать. И наверное, стоило бы развести мальчишек по разным углам, если уж они настолько презирали друг друга, но Тимур как педагог был против подобных методов. Замалчивание конфликтов не приводит к их разрешению, поэтому он предпочитал разговаривать с парнями и заставлял их сотрудничать друг с другом. Ставил вместе на дежурство, посадил за одну парту — вот это их особенно возмутило, — давал совместные домашние задания. Так продолжалось уже третий месяц, и Тимур порой думал, что ребята его переупрямят. На минувшей неделе после их драки так особенно думалось, но всё же признавать своё поражение Тимур не спешил. Успеется. Да и родители его начинания поддерживали, особенно отец и мать первого мальчика.