Было стыдно. И за прошлые ошибки, и за нынешнее поведение. Всё-таки она откровенно предложила Тимуру себя, он это наверняка понял. И отказался!

Диана ему не понравилась?

Побрезговал?

Нет, вряд ли побрезговал, он же не знает о ней правды. Значит, не понравилась. А может, понравилась, но он женат. Кольца нет, но это ничего не значит — не все люди носят кольца, особенно мужчины.

Надо было попросить у него номер телефона. Или не надо? Диана представила, как Тимур вежливо отказал бы в ответ на подобную просьбу, и ей резко поплохело. Нет, если отказ зайти в квартиру она ещё способна пережить, то отказ дать номер телефона — точно нет. Это было бы слишком неприятно, и удержаться от слёз Диана не смогла бы.

— Соберись, тряпка! — сказала она себе, проходя на кухню, и раздражённо поставила пакет с покупками на стол. — Ты чего расклеилась? Подумаешь, не захотел зайти. Нужен он тебе! Обычный учитель! Да у него наверняка даже машины нет, не говоря о чём-то большем…

Запнувшись, Диана поморщилась. Слышала бы её сейчас Алиса, точно покачала бы головой и молча вздохнула, в очередной раз разочаровавшись в сестре. Алиса была абсолютно немеркантильным человеком — и наверное, именно поэтому её в итоге выбрал очень богатый мужчина, которому как раз и хотелось встретить девушку, которая любила бы его как личность, а не его деньги. Диана на подобную роль не годилась… точнее, раньше не годилась. Но в последнее время, работая на обычной рядовой работе и откладывая каждую копейку для первого взноса на ипотеку, Диана сильно пересмотрела свои взгляды. Всё-таки ничто не сравнится с ощущением, когда ты заработал сам, и заработал честно, настоящим трудом, а не какой-то фикцией и местом между ног. А ещё было приятно видеть ободряющую улыбку Алисы и слышать похвалу родителей.

Работа не должна внушать стыд, а если внушает — беги от неё. Да, так теперь думала Диана, но одно дело — настоящее, и совсем другое — прошлое. Его никуда не денешь, не исправишь, не сотрёшь из памяти те годы, когда она работала в эскорте — сначала в Англии, потом в России. И Диана, стыдясь своего прошлого, очень боялась, что о нём узнают её новые знакомые. Тут и к гадалке не ходи — не будут к ней относиться хорошо, если выяснится, что она когда-то была, грубо говоря, элитной проституткой. И если уж выбирать мужчину, то точно не учителя Тимура — такой не поймёт, не примет. Он же правильный, как Алиса! Хотя Алиса приняла, но она ведь сестра, человек не посторонний…

Осознав, что ещё немного — и она просто сойдёт с ума от всех этих мыслей, полных сожалений и горькой обиды, Диана решила позвонить Алисе. Это всегда был её способ собраться, всю жизнь — и ничего не изменилось даже после того, как их отношения стали хуже, в чём была виновата одна только Диана.

— Ты вовремя, — сказала Алиса, взяв трубку. — Эд только пришёл с работы, забрал у меня Мишку потискать, так что я свободна. Думаю вот, поесть или в ванной полежать. Ты как считаешь?

— А можно и то и другое? — улыбнулась Диана, садясь прямо на пол и закрывая глаза. Голос Алисы всегда действовал на неё умиротворяюще, и сейчас Диана с удовольствием слушала щебетание сестры о прошедшем дне и новых умениях племянника.

— Ну, а у тебя как дела? — поинтересовалась Алиса, закончив краткий рассказ о своём очередном, как она говорила, «дне сурка».

— Дела… — вздохнула Диана и призналась, чувствуя, что так будет правильно: — Знаешь, а я, кажется, влюбилась.

— О-о-о, — протянула Алиса с добродушным смешком. — На работе?

— Нет. Там никого нового, всех я знаю. Дело было так…

И Диана, превозмогая неловкость, рассказала о встрече с Тимуром. И даже о том, как хотела пригласить его к себе, а он отказался, тоже поведала, на что получила честный ответ Алисы — девушки, которая всегда смотрела на всё с другой стороны:

— Это хорошо, что он отказался. Значит, ответственный, не легкомысленный, и к тебе отнёсся не как к девочке на разок.

— Может, я ему не понравилась?

— Ты не можешь не понравиться, Ди, — тепло сказала Алиса. — Не думай даже. И вообще ни о чём не думай. Если вы рядом живёте, то ещё встретитесь. Знаешь, как говорят? От судьбы не уйдёшь.

— Думаешь, встретимся?

— Не сомневаюсь.

Тимур

Оказалось, Мирослава сделала не только салат, ещё дочь приготовила отварной рис и жареную курицу. Рис не слипся, курица была суховата, но не настолько, чтобы её нельзя было есть.

— С каждым разом у тебя получается всё лучше и лучше, — похвалил дочь Тимур, садясь за стол, и Мира довольно улыбнулась. — Молодец. Как дела в школе?

Она принялась рассказывать, Тимур ужинал и смотрел на неё, в который раз поражаясь, насколько дочь похожа на свою мать, его покойную жену. От Тимура Мира унаследовала только более тёмный цвет кожи и карие глаза, в остальном девочка была копией Лизы. Те же мягкие черты лица, точно такая же улыбка, нормальный нос, а не шнобель, как у него, милая ямочка на подбородке. Глядя на Миру, он не мог не вспоминать Лизу.

Она умерла, когда Мирослава пошла в первый класс, и это событие разделило их жизнь на «до» и «после». Дочь смогла начать улыбаться только через год, несмотря на старания Тимура и бабушек с дедушками, и всё равно её характер стал гораздо более угрюмым и замкнутым. А уж как она реагировала на женщин рядом с отцом — словами не передать. И неважно, были там матримониальные намерения или она просто мимо проходила — Мирослава сразу проявляла агрессию, чуть ли не зубы скалила. Тимур думал, со временем пройдёт, но чёрта с два — Мирославе было уже двенадцать, и никаких улучшений в данном вопросе не просматривалось. Ему казалось, что даже наоборот, стало хуже.

Примерно год назад с ним попыталась завести более тесное знакомство одна из мам его учеников, женщина симпатичная и свободная. Не то чтобы Тимур был сильно «за» — он всё-таки считал, что не стоит связываться с родителями детей, учащихся в его школе, хотя сердцу, конечно, не прикажешь, — но поведение Мирославы, узнавшей, что отец пару раз шёл домой после занятий с «какой-то тёткой», как она выразилась, выходило за всякие границы. Самой женщине дочь ничего не высказывала — она предпочитала топтаться по нервам отца, и Тимур тогда едва не начал лупить её ремнём, устав от демонстративной истерики. Мира и голодовку объявила, и школу начала прогуливать, и огрызалась так, что у Тимура вяли уши.

Он потерпел поражение. И как отец, и как педагог. Пообещал дочери, что никаких женщин в их доме никогда не будет — только после этого Мирослава угомонилась. Пытался затащить её к психологу, понимая, что проблему страха перед будущей мачехой — точнее, даже перед возможностью мачехи, — нужно прорабатывать, но Мира сопротивлялась столь отчаянно, что Тимур плюнул.

В конце концов, ему и одному нормально. Да и спокойствие дочери важнее любых желаний тела, которые он давно научился подавлять. Тем более, что Мирослава вполне может оказаться в чём-то права — вряд ли у Тимура получится найти женщину, которая станет относиться к его дочери с искренним теплом. Максимум будет терпеть и ждать, пока девочка вырастет и свалит подальше от отца и новой жены.

Нет, такую супругу Тимур себе вовсе не желал. И экспериментировать с чувствами дочери — вариант не для него. Поэтому всех охотниц за холостым, в меру симпатичным, непьющим и в целом положительным мужчиной он разворачивал с порога.

Вот как Диану. Хотя Тимуру до сих пор не верилось, что она действительно могла положить на него глаз. Он же её старше лет на пятнадцать, не говоря обо всём остальном. Может, просто не так понял?

Так или иначе, а это всё неважно. Он Диану проводил, её номера телефона у него нет, значит, всё закончилось. Максимум они могут столкнуться где-нибудь на улице, поздороваются, кивнут и разойдутся.

— Пап, ты меня слушаешь вообще? — Мира пощёлкала пальцами перед его лицом, и Тимур, тряхнув головой, очнулся.