«Но главное — недорогое», — подумала девушка. Она, может, и заказала бы дорогое, но Тимур сразу обозначил, что не позволит им с Алисой платить самим, потому что старый солдат и не знает слова «эмансипация», чем вызвал у Алисы почти гомерический хохот.

В общем, заказывать что-то более существенное Диана постеснялась, ограничилась самым дешёвым маленьким капучино и крошечным пирожным «муравейник». К нему предложили шарик мороженого, но Диана отказалась, сославшись, что не ест мороженое зимой и в межсезонье, только летом, что было чистейшей правдой.

— У вас очень хорошая сестра, — сказал Тимур, взмахом руки подзывая официантку. — Здоровые отношения в семье — это половина жизненного успеха. Как учитель говорю. Девушка, можно нам повторить кофе? И давайте ещё…

Диана почти не слушала, что говорил Тимур официантке — она принялась переживать из-за его слов про здоровые отношения в семье. Ох, знал бы он, что она когда-то сделала — и разговаривать бы не стал! Да и про эскорт тоже…

Семья у Дианы и вправду была замечательная — и родители, и старшая сестра, и младшая, все как на подбор — прекрасные люди, одна Диана как пятно на солнце. Они любили её несмотря ни на что, но как же она порой жалела, что когда-то пошла не по той дорожке. Просто до невыносимости жалела.

— Вы же не против, Диана? — спросил о чём-то Тимур, и девушка кивнула, хотя понятия не имела, про что он уточняет. Какая разница?

Она знала этого человека второй день, но почему-то была готова идти за ним хоть на край света, и с каждой минутой это ощущение становилось лишь сильнее.

Тимур

Встречу с Дианой хотелось продлить на подольше, и не только потому что Тимур давно не позволял себе ничего подобного. Он и сейчас рисковал — если Мира узнает о его своеобразном свидании, реакция будет примерно как у принцессы из фильма про Снежную королеву.

«Сейчас, государь, вы у меня света невзвидите! Сейчас я начну капризничать!» — заявила отцу родная дочь и начала истошно визжать. О да, нечто подобное обязательно ждёт Тимура, но он всё-таки пока надеялся, что Мирослава ни о чём не узнает. Ведь не будет никакого продолжения. Он немного ещё посидит в этом кафе с Дианой, проводит её до дома, а потом пойдёт чинить свой смеситель, будь он неладен. Ничего удивительного, что тот сорвало — пять лет назад, когда Тимур делал ремонт после смерти жены, чтобы отвлечься, у него не было денег на что-то нормальное. Впрочем, когда у него вообще были деньги? Они с Мирой жили от зарплаты до зарплаты, как большинство людей в нашей стране, а всё накопленное за год он тратил на нормальный летний отдых. Что-то сверх этого было уже невозможно. И наличие бабушек и дедушек с обоих сторон не спасало положение — потому что и его родители, и родители жены не были обеспеченными людьми, и у него, как и у Лизы, были ещё братья и сёстры, которым тоже порой требовалась помощь. Да Тимур на неё особенно и не рассчитывал — он вообще считал, что для взрослого мужчины брать деньги у родителей унизительно и бесчестно. Надо жить своими силами и по средствам.

Диана была ему очень приятна, если не сказать больше, хотя он не слишком понимал, почему она настолько смущается. Не маленькая девочка. Честно говоря, Тимур впервые видел, чтобы девушка лет двадцати пяти — а именно столько ей было по его ощущениям, — вела себя настолько скованно. Ладно бы ещё он был известным человеком вроде того турка, чей улыбающийся портрет в полный рост недавно поставили в «Пятёрочке» — как будто точно знали, где должны чаще бывать его поклонницы, — но Тимур же обычный школьный учитель.

Это было странно, и подобное поведение хотелось разгадать. А ещё он был бы совсем не против расшевелить Диану, чтобы она перестала зажиматься, будто пытается что-то скрыть.

— Что-то мне мало одного салата, — признался Тимур с улыбкой, когда официантка отошла. — Я ведь не обедал. Заказал поэтому ещё себе карбонару. А вам — шоколадный фондан, как вы, наверное, слышали. Он в этом кафе совершенно потрясающий, моя дочь его обожает. Пыталась дома сделать нечто подобное, но только плиту чуть не сожгла.

Диана рассмеялась. Смех у неё был чудесный, чистый, хрустальный — он мгновенно повышал настроение, и хотелось, чтобы она смеялась чаще.

— Понимаю. У меня тоже не получилось бы приготовить нечто подобное. А вот Алиса и мама наверняка справятся.

Так, кажется, вот оно — та ниточка, за которую можно дёрнуть, чтобы распутать клубок тайны смущённого поведения Дианы. Видимо, она считает себя никчемушницей. Алиса её старше лет на десять, наверное, всю жизнь заботилась о младшей, Диане толком не приходилось что-то делать по дому, а потом настала взрослая жизнь.

Однако это не объясняет подобного отношения к собственной персоне. Тимур, конечно, не психолог, но он рос с двумя сёстрами, а сейчас у него дочь — и точно знал, что неумение вести хозяйство не причина для комплексов, если их не подпитывать чем-то ещё.

— Ну, если бы счастье зависело от умения готовить, то я бы назвал это досадным упущением. А так — ничего страшного. Я тоже гораздо лучше жарю яичницу или пельмени.

— Пельмени? — удивилась Диана. — А их вроде варят?

— Варят, но и жарить можно. Причём это особое искусство, — произнёс Тимур с невозмутимым выражением лица. — Пожарить так, чтобы сырое мясо внутри приготовилось, но и тесто сверху не пережарилось. Искусство, доступное только голодным суровым мужчинам.

Диана вновь рассмеялась, и Тимур заметил, что её плечи, которые казались ему напряжёнными последние часы, как у человека, который постоянно ожидает подвоха, наконец расслабились.

— Да, боюсь, что я непременно пережарила бы эти пельмени. Но я их и варить не умею, наверное. Не пробовала даже, не люблю варёное тесто.

Тимур мог бы рассказать про восхитительные вареники с ягодными начинками, которые делала его покойная жена, но промолчал.

Когда он смотрел на Диану, ему совсем не хотелось вспоминать Лизу. Наверное, потому что его жена была слишком печальной темой для разговора, а Тимур не желал, чтобы Диана грустила. Ничего, кроме этой недолгой встречи он не в силах ей дать — так и не стоит омрачать её беседами об ушедших.

— А где вы работаете, Диана? — спросил Тимур. — А то про меня вы знаете, Алиса тоже упомянула, что она до декрета трудилась в детском саду воспитателем. А вы?

В глазах собеседницы мелькнуло что-то странное, будто отголосок какого-то чувства, похожего на страх, но быстро исчезло, а потом Диана начала рассказывать про свои обязанности в маркетплейсе, и Тимур отвлёкся и увлёкся этим описанием. Он был далёк от офисной работы, всю жизнь с момента окончания института проработав в школе, поэтому слушал девушку с любопытством. И радостно замечал, как постепенно растворялась её неловкость.

И в какой-то момент Тимур неожиданно поймал себя на глупой и совсем не свойственной ему мысли.

Любопытно, есть ли у Дианы молодой человек?

Диана

Они с Тимуром просидели в кафе ещё полтора часа, почти беспрерывно разговаривая, и как же не хотелось, чтобы всё заканчивалось! Настолько не хотелось, что Диана, когда Тимур попросил счёт, тихо спросила, стараясь погасить жар на собственных щеках:

— Может, обменяемся телефонами?

Ей вновь стало неловко, а ещё смешно — ведь она, бывшая эскортница, девушка, у которой мужчин было больше, чем у Тимура женщин, сейчас звучала настолько жалобно, если не сказать жалко.

Но куда хуже был взгляд Тимура, полный досады. Из-за этого взгляда ей стало ещё хуже, чем было до того, как она озвучила свой дурацкий вопрос.

Диана попыталась исправить положение, чем, кажется, только усилила неловкость собеседника.

— Не подумайте, я всё понимаю. У вас работа, дочь, нет времени на глупости. Просто у меня больше нет знакомых в этом районе. Мало ли…

Тимур явно колебался, и Диане от этого было тошно. Настолько тошно, что через пару секунд она продолжила, вздохнув и вперив взгляд в столешницу: