Гриппен?

В окно стучал поздний мелкий дождь. Часы церкви Всех Святых на противоположной стороне улицы пробили час ночи.

Или один из его птенцов?

Что мне делать?

Лидия невидяще смотрела на лежащую перед ней аккуратную стопку исписанных листов. 12 января, «Императрица Жозефина», порт отправления – Бордо, Матис Барриер с семьей из Бордо, два кофра 2 на 2 на 5,5 футов, вес 275 фунтов. То же судно, Оттокар Дусик из Праги, кофр 2 на 17 на 4 фута, 200 фунтов. 13 января, «Докса», порт отправления – Афины, Христофор Антокольский из Киева, сопровождает гроб отца. 12 января, «Сирена», порт отправления – Венеция, Наталия Ватареску из Софии с горничной, 3 пароходных кофра 2 на 2 на 4 фута, 250 фунтов, 28 на 17 на 50 дюймов, 220 фунтов, 28 на 22 на 3,5 дюйма, вес 250 фунтов…

К кому мне обратиться, что сказать?

Выражение глаз мисс Армистед было ей знакомо. Девушку очаровал вампир. Наполнил её сны образами томного байронического странника, прошедшего сквозь века и сложившего свое сердце (которого, как он думал, у него уже давно нет) к ногам смертной девы, надеясь на спасение. Четыре года назад такая судьба постигла Маргарет Поттон, компаньонку Лидии.

Быть может, сам соблазнитель посмеивался тайком над её полной и безоговорочной капитуляцией, наслаждаясь способностью дурачить людей.

Лидия вздрогнула и поплотнее завернулась в гостиничное одеяло.

Людовико Бертоло из Софии с лакеем, 15 января, порт отправления – Шербур, судно «Королева Марго», кофр 28 на 18 на 6 футов, вес 300 фунтов. Фуад аль-Вахид из Каира, 17 января, прибыл на судне «Георг Великий» из Бордо, сопровождает гроб брата…

Чаще всего вампиры питались людьми, пропажа которых никого не заинтересует. Подметальщиками, беспризорниками, нищими из работных домов или стариками, заночевавшими в закоулках Ист-Энда.

Но ни человек, ни вампир не довольствуется только хлебом. Охота за пьяницами, шлюхами и безнадежно опустившимся сбродом не представляла никакого интереса.

А вампиры, которых впереди ждала вечность (так ей сказал Джейми, который неплохо знал их), очень часто и легко впадали в скуку.

Ей казалось, что голова вот-вот лопнет.

Сиси ни за что не признается.

Если демоническим возлюбленным Сиси был Гриппен или один из его отпрысков, то Лидия почти наверняка обречет Миранду и Нэн на смерть своими расспросами и поисками наугад.

Возможно, и себя тоже.

И Сиси.

Осмелятся ли вампиры убить дочь американского миллионера?

Гриппен не стал бы. Такой поступок в тысячу раз опасней, чем убийство двух-трех нищих за ночь.

Но все его птенцы стали вампирами каких-то шесть лет назад. Неизвестно, кто они и какой властью над ними он обладает.

К концу вечера тётя Лавиния ненавязчиво попыталась прервать общение между Лидией и молодой американкой, чтобы завязавшаяся дружба с Сиси (Лидия поняла это без слов) не дала Армистеду и его развязному партнеру Бинни повода думать, будто их приняли в общество Хальфдинов и Писхоллов.

Господи, прости меня за то, что я не отвела Сиси в сторону и не потребовала рассказать, что происходит. Не предупредила её, не сказала…

Не сказала что?

Шу-лейн 5-7, завещание Уильяма Бойля, Ньюэм-стрит, на имя Фрэнсиса Хьютона, Прист-роу, ноябрь 1907 года. Белл-ярд 10, июнь 1908 года, завещание Козимо Грейвса, Руд-лейн, на имя Бартоломью Бэрроу, Роуз-стрит. По тому же завещанию недвижимость по адресу Роуз-стрит 2 отошла Дафне Скруби, Пэриш-стрит, недвижимость по адресу Хослидаун-стрит 13-17 – Николасу Барджеру, Руд-лейн. Недвижимость по адресу Розмари-лейн 29 по дарственной от декабря 1909 года перешла от виконта Воксхилла к Николасу Барджеру, Руд-лейн…

Господь всемогущий, только не Джеффри Воксхилл! Отец хотел, чтобы я вышла за него замуж!

Охота ради развлечения длится долго. Вампиры могут неделями и месяцами очаровывать жертву… Если бы всё зашло настолько далеко, Сиси не выглядела бы такой здоровой…

Нельзя допустить, чтобы она снова с ним встретилась! Но Лидия уже понимала, что без этого не обойтись. Издалека, из депо на Ливерпуль-стрит, донёсся лязг, встревожив темноту спящего города; вонь горящего в лампе керосина смешивалась с острым запахом сушёного чеснока, вязанки которого висели на окне.

Надо было повесить их в детской Миранды.

Озрик Миллуорд (как сообщила Валентина, сопровождая слова звенящим серебристым смехом) защитил таким образом окна в небольшой квартире, которую он снимал в Кенсингтоне на деньги, выплачиваемые ему родственниками жены. «Честно говоря, до сих пор не могу понять, как бедняжка смогла прожить с ним так долго! Она приходится кузиной Гонории Сейвник… сейчас живёт в Довиле… Надеюсь, твой муж не прибивает подковы над дверью и не посыпает пороги солью?»

Снова донёсся приглушенный бой часов.

Лидия открыла глаза. Села. Дождь прекратился, лампа погасла. За окном что-то двигалось.

Какая-то летающая тварь колотилась в окно.

Лидия надела очки и встала.

Она подошла к окну. Длинные рыжие волосы, ранее уложенные на затылке, рассыпались по спине, бежево-розовый шелк одолженного у племянницы платья мягко зашелестел, нашептывая ароматные тайны.

Там, за окном, маячило какое-то существо, маленькое и бледное. Светло-жёлтые глаза вспыхивали, отражая свет.

Это сон?

Со странным ощущением, будто всё это происходит не с ней, Лидия сняла с карниза плетёнки чеснока и аконита. Сиси тоже видела во сне что-то подобное? Что она должна подойти к окну, открыть его и впустить того, кто белым пятном повис в воздухе?

Она тоже слышала в сознании его шепот?

Несколько мгновений Лидия простояла, держа в руках высохшие цветы и всматриваясь во тьму. Затем отнесла плетёнки в самый дальний угол комнаты, завалила их подушками, вернулась к окну и распахнула створки.

Протянула руки навстречу ночному мраку.

Существо село ей на запястье – белый богомол длиной с половину её ладони. Наклонило голову с жёлтыми глазами, чтобы рассмотреть её. Цепляясь за кожу четырьмя лапками, прошлось по руке, при этом две передние лапки богомол на манер кентавра держал под грудью, из-за чего казалось, будто он и в самом деле собирается читать «Отче наш» над насекомыми, которых приготовился убить.

Лидия внесла его в комнату и опустила на угол стола, куда не дотягивались отблески света от уличных фонарей. Ей по-прежнему казалось, что всё это происходит не наяву.

Богомол исчез, и теперь у стола стоял мужчина. Он был молод и худощав, с длинными волосами, припыленным лунным светом рассыпавшимися по плечам, и глазами цвета шампанского, в которых, совсем как у кота, отражались тусклые блики.

На восковой скуле и горле виднелись шрамы, словно от оставленных бритвой ран.

Он произнес «Сударыня», и поскольку всё происходило во сне, Лидия шагнула к нему, оказавшись в его объятиях.

Тело под одеждой было холодным, а державшие её руки по крепости не уступали китовому усу и стальному канату. Обнимать его было все равно что обнимать скелет в костюме за две сотни гиней.

– Шшшш, – он нежно провел пальцем по её лицу, вытирая слезы. Она вдруг осознала, что плачет и никак не может остановиться. – Шшш, всё будет хорошо, сударыня.

Касающийся кожи острый ноготь ощущался почти как кончик кинжала. Сейчас она могла только цепляться за этого мужчину, боясь проснуться и потерять его до того, как у неё закончатся слезы.

– Он забрал мою дочь, – выдохнула она в конце концов. – Гриппен забрал мою дочь.

При звуке этих слов будто лопнул сдавливающий грудь стальной обруч. Ей больше не нужно было молчать, выглядеть сильной и объяснять, в чем дело.

Дон Симон Христиан Морадо де ла Кадена-Исидро понял.

Он произнес по-испански всего одно слово, которое, как подумала Лидия, вогнало бы в краску даже моряка. Затем спросил:

– Чего он от вас хочет?

Он снова усадил её на стул и закутал в одеяло. Затем боком приткнулся на край стола и сложил на коленях узкие длинные кисти рук. На одном пальце поблескивало золотое кольцо-печатка, почти стершееся со временем.