– Это он нашёл меня.

– Я пытался вас предупредить…

Тонкая губа дёрнулась, приоткрывая клыки. Армистед улыбнулся:

– Да нет же. Я заплатил ему, чтобы он обратил меня. Значит, этот ублюдок должен привести Сиси к своей Ипполите?

Эшер заставил себя кивнуть. Как бы Загорец ни нуждался в крови, вряд ли он нарушит приказ своей владычицы. Слева, сразу за узкой лестницей, открывалась чёрная пропасть. Справа ветер завывал сквозь бойницу, за которой терялся во тьме бесформенный холм, усеянный оставшимися после ледника валунами.

– Хорошо. Клин клином вышибают, мистер Уилсон, если вас и правда так зовут. Хотя бы это я из книги почерпнул. Дочку надо спасать, а ничего другого мне в голову не пришло.

Откуда-то сверху упал камень, отскакивая от поломанных балок, которые ещё оставались от этажных перекрытий. Миранда закричала:

– Мама!

Армистед выволок Эшера из тени и подтащил к парапету башни. На самом краю лесенки Исидро и леди Ипполита сцепились на фоне начинающего сереть неба. Царственная женщина ростом не уступала испанцу и обладала вампирской силой. Рядом с ними на парапете – там, куда хватило сил доползти в последней попытке спастись от хозяйки Динарского нагорья, – лежала Лидия, крепко прижимая к себе Миранду. Платье её было порвано в нескольких местах. Кровь сочилась сквозь прорехи, пачкала лицо и растрепавшиеся волосы.

Армистед отпустил Эшера и с пугающей лёгкостью, свойственной вампирам, перепрыгнул через разделяющий их провал шириной в двенадцать футов – от парапета к лесенке; серое пальто с накидкой развевалось у него за спиной, как крылья.

– Отдай её мне.

Лидия подняла на него взгляд, её очки блеснули в свете уходящей луны, а руки сильнее сжались вокруг дочери. В нескольких футах от неё Ипполита заставила Исидро опуститься на колени на самом краю парапета и вонзила когти ему в затылок. Ещё мгновение, и она ударит Лидию, ударит со скоростью пули.

– Отдай!

Новорожденный вампир – владелец шахт, который всю свою жизнь руководствовался алчностью, – протягивал к ней волосатые руки, когтистые и сильные…

Эшер знал, что ему тоже нужна чья-то смерть. Две смерти, если он собирается напасть на Ипполиту и Загорца, если он собирается спасти свое дитя.

Лидия прижалась к каменной кладке, закрывая собой Миранду, бросила быстрый взгляд на Эшера…

Господи, это не в моих силах!

Ему снова снился сон, в котором Иоханот из Вальядолида склонился над Мирандой, чтобы взять её на руки.

Он кивнул и хотел было отвернуться, чтобы не смотреть, но не смог. Армистед с Мирандой, обхватившей его за шею, снова перепрыгнул через провал, приземлился на лестницу чуть ниже Эшера и отпустил девочку.

– Ведите её вниз, – сказал он. – Я…

Лидия вскрикнула:

– Симон!

Эшер увидел, что Исидро удалось вырваться из захвата. Но Ипполита двигалась быстрее змеи и ударила его ещё до того, как он смог восстановить равновесие. Его ноги заскользили по камням, влажным от крови, и он упал в тёмную бездну башни. Не успел он исчезнуть из виду, как Ипполита преодолела небольшое расстояние до каменного выступа, на котором лежала Лидия, и склонилась над ней, схватив за волосы.

Армистед вырвал у Эшера из рук дробовик и прицелился. В то же время Исидро, цепляясь за обломки балок, снова взобрался на парапет. Ипполита завопила и отдёрнула руку от серебра на шее Лидии. На её лице проступила нечеловеческая ярость. Армистед выстрелил, и Исидро отшатнулся, чтобы не попасть под град серебряной крупной дроби, которая пронзила лицо и грудь повелительницы вампиров. Сила выстрела сбила её со стены. Падая, она схватила за руки Исидро, то ли чтобы удержаться, то ли желая утащить его за собой, – этого Эшер сказать не мог.

Лидия снова вскрикнула:

– Симон!

Она попыталась схватить их, пока они балансировали на краю, но не успела. Они рухнули с парапета.

– Ипполита! – в голосе Дамиана Загорца звучала такая боль, словно из него вырывали душу.

Он стоял на лестнице, одной рукой прижимая к себе Сиси; вторую руку он положил ей на горло. Девушка рыдала от страха, разорванное красное платье сползло с плеч, открывая сливочно-белую кожу со следами когтей и царапинами. При виде отца её темные глаза расширились:

– Папочка! Ох, папочка!

– Отпустите её, – спокойно сказал Эшер. – Ваша госпожа мертва.

Загорец разразился диким смехом:

– Плохо же вы нас знаете, mein Held! Думаете, падение убьёт Ипполиту Враницу? Переломанный позвоночник, ноги, все кости в теле – да. Она будет лежать в агонии, смотреть в небо и ждать рассвета – да. Но убить её? Ни в коем случае!

Он закрыл глаза, его лицо снова исказилось гримасой:

– Она отомстит, – прошептал он. – Я чувствую её у себя в голове, в костях… В агонии, но всё ещё сильна. Она держит меня здесь. Даже сейчас, на восходе солнца, она не позволяет мне бежать. Она не позволит мне покинуть это место до тех пор, пока я не выполню её приказ. Она почувствует, как я выпью жизнь этой девицы, даже если её тело будет объято пламенем…

Эшер вытащил из кармана пулю с серебряным наконечником и со всей силы швырнул её в лицо вампиру. Серебро должно было обжечь его, даже если не проникнет в плоть, но Загорец, и без того измотанный, не знал, чем в него бросили. Он отдёрнул голову, отвлёкся, ослабил внимание, и в это мгновение Армистед нанес удар.

Американец схватился с Загорцем, и тот отпустил вопящую Сиси. Девушка упала на колени и отползла к каменной стене, подальше от провала глубиной в шестьдесят футов. Два вампира боролись на узких ступенях. Если бы Армистед попытался ранить или убить Загорца, или даже сбросить его вниз, как до этого Ипполиту, у него вряд ли бы что-то получилось, пусть даже старший вампир лишился части сил. Но он просто вцепился в своего врага, ухватив того за руки и за горло, и не обращал ни малейшего внимания на клыки и когти. Он прокричал:

– Беги, Сиси!

Но девушка смотрела на дёргающиеся фигуры на фоне светлеющего неба и не двигалась с места. Покинуть башню Эшер не мог, поэтому он плотнее прижался к парапету и рукой закрыл Миранде глаза, зная, что сейчас произойдет.

Снизу, от подножия башни, донёсся чудовищный вопль, а затем рёв пламени.

Армистед тоже горел, маслянистый жар обжигал Эшеру лицо. Американец кричал – но всё так же цеплялся за врага.

Эшер не знал, от чего загорелась плоть Загорца – от огня, охватившего Армистеда, или же от далёкого солнечного света, начавшего заливать небо. Возможно, старшему вампиру удалось бы добраться до укрытия, если бы не перекинувшееся на него очищающее пламя. Оба вампира рухнули на колени – два огненных столба, – затем свалились за край лестницы, и Сиси закричала:

– Папочка!

Они падали в чёрную пустоту башни, как Люцифер во тьму.

Эшер продолжал удерживать Миранду, но Лидия сползла с парапета, на котором до сих пор лежала, подошла к краю провала и сквозь торчащие там и сям балки посмотрела на полыхающее внизу зарево.

– Пора идти, – первым заговорил Эшер.

Он бы понёс Миранду, но сам едва держался на ногах. Отважная кроха сама спускалась по длинной каменной лестнице, ухватившись за руку отца. Хотя хромал и истекал кровью Эшер, Лидии пришлось помогать согнувшейся в истерических рыданиях Сиси – свести её по ступеням, провести по разрушенному первому этажу, по лестнице в вестибюль и наконец вывести наружу и усадить на скамью.

Хромающий за ними Эшер остановился в вестибюле. Через дверной проём он видел нижний ярус башни, где два сплетённых тела превратились в скорбную горстку костей, по которой всё ещё пробегали голубые огоньки. Он сомневался, что по оставшимся от Тита Армистеда клочкам одежды и пожиткам удастся его опознать. Он положил руку на голову дочери и заставил её отвернуться. Затем, всё так же держась за стену, проковылял в столовую, где на столе догорала свеча, а голубой рассветный сумрак сочился сквозь разбитые окна, мягко отражаясь в позолоченных обрезах четырёх старых книг.