– Шутите? Ноэлю только того и надо: чтобы кто-нибудь принимал за него решения, пока сам он одурманивает себя наркотиками. Он сейчас на верху блаженства.

– Вы знакомы с ним всего пять месяцев, – заметила Лидия. – Его это убивает…

– Ему всё равно, – пожала та плечами.

– Может случиться так, что то зелье, которое позволяет Дамиану бодрствовать днём и управлять Ноэлем, сведёт Дамиана с ума задолго до смерти этого несчастного.

В глазах девушки мелькнуло беспокойство, она тут же прищурилась:

– Не сведёт.

– Это он вам сказал? – Лидия присела на краешек софы так, чтобы храпящий Ноэль оказался на линии огня. Кошмарный поступок, если подумать, но её внешняя невозмутимость взбудоражила Сиси, и Лидия опасалась, что девушка всё-таки выстрелит; но какой бы ни была договоренность, вряд ли у Сиси и Дамиана был запасной план на случай смерти ухажёра, тем более сейчас, когда до свадьбы оставался месяц. – Сколько версий книги вы прочли? Большинство из них предостерегает от использования этого состава.

На самом деле Джеймс нашел только одну редакцию с таким предупреждением, но Сиси отвела глаза, чтобы скрыть замешательство.

– Как вы догадались? – выпалила она наконец, и Лидия приподняла брови в показном удивлении.

– Я не догадывалась, – соврала она. – Во всех редакциях книги говорится о способе, который позволяет вампиру управлять действиями сомнамбулы, хотя состав зелья различается.

Она не слишком опасалась разоблачения. Скорее всего, девушка владела французским не лучше ручки тётушки садовника^[37] и вовсе не знала латыни.

– Во всех книгах говорится, что сомнамбулу следует одурманить до полной утраты сознания, хотя в пражской редакции 1637 года утверждается, что вампиры также могут овладевать сознанием безумцев. Возможно, дело в том, что наркоманы и пьяницы встречаются чаще шизофреников.

Она вновь вспомнила измождённого клерка из Банка Англии, его отчаянный взгляд поверх белоснежных скатертей в кафе «Метрополь». Неровные шаткие буквы на бланке Банка Англии. Опиум – вот что позволило дону Симону заглянуть во сны этого несчастного, а когда он всё же сумел совладать с собой, Симону почти не стоило труда разбудить его в предрассветной темноте, чтобы выкурить ещё трубочку… а потом ещё одну, и ещё…

Чтобы вновь впустить Симона в свой разум (так трезвый гуляка перехватывает вожжи у пьяного кучера, который не может найти дорогу домой) и пройти весь путь до Банка Англии. Точно так же Дамиан Загорец снова и снова гоняет Ноэля по Лондону, как наёмный экипаж.

А потом, после захода солнца, просто выдаёт себя за Ноэля…

– Отсюда и все эти легенды, – продолжила она непринуждённым тоном. – О женщинах, которые впустили вампира в свои покои, приняв за мужа. Или причиной тому иллюзии, за которыми вампиры прячут свои клыки, когти и истинный облик… Думаю, Дамиан без труда заставлял Ноэля накуриться перед рассветом, а затем принимать наркотики днем, чтобы сам он мог бодрствовать в теле Ноэля и говорить его голосом. А несчастный Нэд решил, что Ноэль изменился. Бедный Ноэль…

Она пригладила локон тёмных волос, упавший на лоб молодого человека.

Поэтому Дамиан Загорец его выбрал. Один рост, одинаковый цвет волос, схожее телосложение… И положение в обществе, которое многого стоит.

На приеме в Уиклифф-хаусе и в обществе после наступления темноты сама она узнавала Ноэля именно по росту, телосложению и цвету волос, ведь очков на ней не было. Она видела перед собой Ноэля Редимеера, виконта Колвича. Если человек ничего не знает об умениях действительно сильного вампира, он просто не заметит различий и не поймет, что совершенно не обратил внимания на то, как же выглядел этот «Колвич».

«Как тогда, когда мы с Симоном встретили в коридоре Эллис Спиллс. По ночам Ноэль уходит в «покой для размышлений» к своей трубке, а Дамиан наводит морок…»

– Мы не хотим вредить ему, – возразила Сиси пронзительным голосом. – Он совершенно счастлив. А Дамиан сейчас находится в отчаянном положении. Ему нужно бежать, скрыться…

– От войны?

На лице девушки проступило непонимание. «Ох, да будет тебе! – подумала Лидия. – Даже я знаю, что на Балканах идет война!»

– Нет… то есть, да… то есть, война тоже как-то с этим связана… наверное, – пробормотала Сиси, запинаясь, как школьница, которая внезапно сбилась с ритма посреди декламации.

Затем её глаза наполнились слезами и она продолжила, лихорадочно выплёскивая слова:

– Но всё гораздо хуже! Она гонится за ним. Та женщина… дьяволица… которая поработила его, сделала его таким! Она держала его в плену, на год заключила его в подземелье своего замка, чтобы сломить его дух… А потом, когда она вынудила его стать вампиром, она заставляла его приводить ей жертв, заставляла охотиться вместе с ней… Ввергла его в ужасное состояние, и теперь он ищет избавления…

– Избавления?

Лидия следила за рукой Сиси, в которой та держала пистолет, и прикидывала расстояние между ними, размеры небольшой комнаты… а также время, оставшееся до появления самого Дамиана Загорца. «Когда меня не оказалось в театре, он, должно быть, решил проверить, не обыскиваю ли я Уиклифф-хаус, а её отправил сюда…»

Но при слове «избавление» она изумленно моргнула, отказываясь верить в такую наивность:

– И вы считаете, что именно поэтому ему нужны книги вашего отца?

Сиси выпрямилась, и её бриллианты блеснули в тусклом свете:

– Конечно! Об этом сказано в одной из книг, он не знает, в какой. Как снова стать живым человеком. Как вернуть свою душу. У него есть часть книги и ему известно о существовании других фрагментов. Только я могу помочь ему…

– И поэтому во Флоренции он начал приходить в ваши сны, – мягко закончила Лидия. – Потому что ваш отец владеет книгами. Но он ищет не избавления. Ему нужно лишь освобождение от Ипполиты, его создательницы. А ещё – власть над лондонскими вампирами.

– Вам известно об Ипполите? – её удивление было бы забавным, если бы вся ситуация не смердела кровью, наркотиками, безумием и смертью.

Если бы жизнь Миранды – и Нэн, и Ноэля, и Сиси, и самой Лидии – не висела на тонком волоске.

Ну что ж…

Лидия спросила ласковым голосом:

– Вы думали, он только на вас насылает эти сны?

И в ту долю секунды, когда девушка застыла, парализованная внезапным открытием и оглушающим горем, до того, как пришли гнев, отрицание и смертоносные побуждения, Лидия подцепила ногой перекладину прикроватного столика, со всей силы швырнула его в Сиси и метнулась в сторону, чтобы уклониться от возможного выстрела.

Сиси не выстрелила. Револьвер вырвался из её руки, когда она отшатнулась назад, и Лидия не видела, куда он упал, потому что набросилась на девушку, схватила за волосы и запястье и заломила ей руку за спину. Сиси отчаянно царапалась, но, по счастью, на ней были замшевые театральные перчатки. Юная американка отбивалась свободной рукой, брыкалась, ругалась, но ужас придал Лидии сил и целеустремлённости. Она затолкнула Сиси в шкаф головой вперёд, захлопнула дверь и повернула ключ в замке.

Ноэль даже не шелохнулся.

«Мне пришлось так поступить».

Лидия поправила очки, огляделась в поисках револьвера, который обнаружился под софой, подняла его и проверила, не будет ли пожара от опиумной лампы.

«Я что-то забыла».

Она распахнула дверь в усыпальницу Дамиана. Непроницаемо тёмную подземную усыпальницу без окон…

Свеча…

Лидия снова зажгла фитиль от подвесного светильника. Руки дрожали так сильно, что ей едва удавалось удерживать свечу. Из шкафа доносились крики Сиси:

– Дамиан! Дамиан!

Лидия шагнула в дверь, подобрала юбки и побежала по подземельям старой церкви. Джейми. К этому времени он уже вернётся в гостиницу…

И только на Бромптон-роуд она наконец вспомнила, что же она оставила в потайной комнате под Доллаби-хаусом: свою сумочку.

У неё не было при себе ни пенни.

От Квин-стрит её отделяло лишь несколько улиц. Гладка дорога мертвецам…