Ходячие трупы, которые пьют кровь живых. Поглощают психическую энергию, выделяющуюся в момент смерти.

Существа, которые могут использовать эту энергию, чтобы скрыть от людей свои клыки, когти и кошачьи блестящие глаза. Которые внушают людям доверие, заставляют их верить обещаниям, вызывают в них невероятную страсть…

Которые могут видеть чужие сны и во сне очаровывать людей своими обманами.

Которые выходят на улицы Лондона в ночные часы, когда спят закон и разум.

Гриппен стал вампиром в 1555 году. Даже если в неделю он довольствовался одной жертвой, к настоящему времени он убил восемнадцать тысяч человек – показатель смертности при наводнении или землетрясении. Невозможно доверять тому, кто способен на подобное кровопролитие.

Нельзя доверять.

Разумом она понимала это.

Но спустя некоторое время вывела на втором бланке: «Пожалуйста, приезжайте. Вы нужны мне».

Она свернула листок и надписала адрес:

Дону Симону Исидро

Площадь Тринита-деи-Монти, 2

Рим

Он был в её доме.

Во сне она видела его – массивную тень с покрытым оспинами лицом – на кухне. Миссис Граймс и Тилли обмякли в беспамятстве за вычищенным столом, между ними – поднос с вечерним чаем. Бутерброды, вчерашний коричный кекс, подогретый, чтобы сделать его более аппетитным…

Когда он поднимается по лестнице, в его зрачках отражаются язычки газа.

Тяжёлая рука с ногтями, похожими на грязные когти, ложится на ручку двери в детскую.

Нет…

Миссис Брок спит на старом полосатом честерфилдском диване, который раньше принадлежал дяде Амброзу, на коленях у неё – крохотное платье с незаконченной вышивкой. Нэн… пухленькая, светлокожая, на лице – выражение грустной нежности, говорящее о ребёнке, любимом и утраченном в том прошлом, которого не должно бы быть у семнадцатилетней няньки… Нэн на стуле рядом с белой колыбелькой.

Миранда – маленькая рыжеволосая болотная фея на яркой белизне подушки, ресницы длинными чёрными перышками лежат на матовых щёчках с лёгким румянцем.

Гриппен останавливается рядом с колыбелькой…

НЕТ…

Он протягивает руки с длинными ногтями, и малышка просыпается…

НЕТ!!!

Задыхаясь, Лидия проснулась и услышала, как часы наверху в коридоре пробили три часа.

Масляная лампа погасла. Газовые светильники едва горели.

Он был в её доме…

Но как он выбрался отсюда? Лидия встала и надела очки. Перекинул несчастную Нэн через плечо, как мешок с зерном, и зажал Миранду подмышкой? Или ему пришлось возвращаться сюда?

Она нахмурилась.

Пронести Нэн на руках по улицам Оксфорда не получилось бы.

У него был сообщник.

Страх и отчаяние улеглись, разум обрел холодную отстраненность. Перед ней стояла требующая решения задача вроде тех, с которыми ей приходилось иметь дело в медицине.

Солнце село незадолго до девяти часов. После этого небо ещё почти час оставалось светлым.

Её поезд прибыл почти в одиннадцать, затем, когда она увидела Гриппена на мосту, станционные часы пробили половину двенадцатого.

Живые сообщники.

Настольные лампы погасли. Она взяла подсвечник со стола Джейми, зажгла свечу от газового светильника и поднялась в детскую. В голубом свете ночника перед ней предстали пустая кроватка, большой чёрно-белый игрушечный медведь и элегантная кукла, которую звали миссис Маргаритка; её высокомерное фарфоровое личико венчали золотисто-пшеничные косы, уложенные Мирандой в невероятную причёску собственного изобретения.

Наверняка живые. Ему надо было вывезти Миранду из Оксфорда и вернуться для встречи с Лидией самое позднее через полтора часа.

«Гладка дорога мертвецам^[1]», как сказал Леноре её демонический возлюбленный, но даже мёртвые не могут одновременно находиться в двух местах.

Живые сообщники, которые будут присматривать за Нэн и Мирандой после восхода.

Лидия вышла в темноту коридора, рукой прикрывая огонёк свечи.

Поезда, направлявшиеся в Лондон или такие пересадочные пункты, как Ноттингем, отходили из Оксфорда не позднее десяти часов вечера. Повозка с лошадью? Знает ли вампир из шестнадцатого века, как вести автомобиль? Они могли скрыться где угодно… Но, как заметил однажды Джеймс, выслушивая излияния кузена Ричи о безумно интересной книге, которую тот читал, на самом деле удерживать человека можно только при наличии средств и времени, особенно если вы хотите, чтобы ваш пленник был жив и здоров: «На чердаке его не спрячешь (в книге кузена Ричи предполагалось, что именно так поступают немецкие агенты в Лондоне). Слуги будут болтать».

Если бы Гриппен не хотел, чтобы Миранда была жива и здорова, он бы не стал похищать Нэн.

Вампиры умеют сливаться с тенями и прятаться за иллюзиями, но их человеческие союзники сделаны из плоти и крови.

Немного успокоившись, она спустилась в свою комнату, зажгла ночник, сняла очки, забралась на кровать поверх покрывал и лежала так без сна, глядя на пятно янтарного света на потолке, до тех пор, пока не забрезжил рассвет.

Лондонская контора мистера Полибия Тизла располагалась на Олд-стрит, недалеко от железнодорожных путей. Лидия обнаружила его адрес в записной книжке Джеймса. Кирпичное здание с гладким фасадом выглядело просто ужасно, кабинет Тизла на втором этаже соседствовал с помещениями дантиста, бухгалтера и изготовителя искусственных зубов. Сам Тизл был почти ровесником Джеймса и, как и Джеймс, производил впечатление немного неуверенного человека, на которого в толпе никто не обращает внимания. Но что-то подсказывало Лидии, что он, как и Джеймс, видел больше, чем можно было предположить по его внешности, и она порадовалась, что не назвала своего настоящего имени и связалась с ним через адрес до востребования.

– Как мне сказал мистер Грант, у вас есть сотрудники, которые умеют работать с информацией из открытых источников.

Под именем Джона Гранта Джеймс выполнял задания департамента на территории Англии – когда он ещё работал на департамент. Тизл кивнул:

– Именно так, миссис Кюри, – голос у него был под стать внешности, тихий и незапоминающийся.

– Меня интересуют судовые записи, – продолжила она, решив, что уплаченные шесть фунтов освобождают её от обязанности объяснять, зачем ей понадобилась эта информация. – Приезжий, скорее всего, с Балкан, с ящиком или очень большим саквояжем – больше четырёх с половиной футов в длину и весом не меньше ста пятидесяти фунтов. Скорее всего, в конце января.

Он черкнул что-то в блокноте. Расстояние в четыре фута было слишком большим, чтобы Лидия могла рассмотреть, что именно.

– Мне нужны имена и все адреса, которые вам удастся найти. И, боюсь, это срочно. Я буду крайне благодарна, если вы привлечёте к работе несколько человек.

– Отлично, мэм, – можно было подумать, что он принял заказ на чай и печенье в кафе. – Вы ведь понимаете, что количество адресов может достичь нескольких сотен?

– Да, разумеется. Если часть таких чемоданов поступила через приёмочные конторы, меня интересуют конечные пункты назначения. Вам понадобятся деньги на дополнительные расходы?

Она потянулась к потёртой кожаной сумочке, которую вместе с неприглядной шляпкой и старомодным ситцевым платьем позаимствовала у миссис Граймс, и почувствовала его оценивающий взгляд. Что его насторожило? Готовность заплатить сверх оговоренной суммы в сочетании с протёртыми на локтях рукавами? Слишком новые туфли?

Или он привык к клиентам, которые приходят к нему в кабинет с просьбой раздобыть информацию о судовых записях или перемещениях людей и называют при этом адреса до востребования и вымышленные имена?

– Пока нам хватит, мэм. Я пришлю вам счёт в конце недели, – он поднялся и проводил её до двери. – Гробы вас тоже интересуют?

Оставалось лишь надеяться, что он не заметил, как она вздрогнула.

– В гробу можно перевести много всего, мэм, и таможенники вряд ли станут его проверять. Особенно если владелец положил туда дохлую курицу, прежде чем выехать из дома. Прошу извинить меня, мэм.