Улыбка у него — как у волка. Я уверена, что сейчас он повернется и уйдет обратно в толпу, чтобы купаться в обожании фанаток. Другие участники группы уже вовсю развлекаются, развалившись на диванах, с поклонницами на коленях. Так ведь и должно быть, правда? Так рок-звезды проводят время после концертов.

Но Джетт оглядывает комнату с видом смертельной скуки, потом наклоняется к моему уху. Его губы едва касаются мочки, и по моей спине пробегает дрожь.

— Хочешь выбраться отсюда? — его голос низкий, обволакивающий. — Ничего такого, клянусь. Просто... можем поговорить на свежем воздухе. Честно говоря, я был на сотнях таких афтерпати и мне это уже порядком надоело.

— Мне тоже, — выдыхаю я.

И правда: даже на первой в моей жизни вечеринке я уже чувствую себя запертой в душной банке с дергающейся толпой и грохочущей музыкой. А еще эти высокомерные бармены, которые унижают тебя за то, что ты осмелилась попробовать получить бесплатный коктейль.

Если бы не Джетт рядом, я сбежала бы давно.

— Конечно, — мой голос дрожит, когда Джетт берет меня за руку, во второй раз, и мягко ведет через толпу.

Лед в моем стакане позвякивает, пока я прижимаю его к груди. Вокруг со всех сторон сверкают завистливые взгляды, прожигая меня до костей. Я не знаю, что делать — опустить голову или гордо выпрямиться.

Потому что именно меня Джетт Сантана держит за руку. Именно меня он выводит наружу, чтобы поговорить наедине. Вокруг полно красавиц, готовых на все ради его внимания, но выбрал он... меня. Хотя бы сейчас, хотя бы на несколько минут — он выбрал меня.

А меня никогда раньше никто не выбирал.

Это кружит голову.

Снаружи дождь летит почти горизонтально, звезды по-прежнему скрыты тучами.

Я морщусь, но Джетт увлекает меня в укрытие у стены стадиона и заслоняет от ветра и дождя своим телом.

— Тебе не холодно? — спрашиваю я, наблюдая, как капли стекают по его татуированному бицепсу.

Джетт тихо смеется, и на улице сразу становится будто тише. Я слышу его дыхание. Слышу собственное сердцебиение.

— Мне нормально. — Он прикрывает меня от непогоды, но не загоняет в угол, не сковывает.

И я снова удивляюсь тому, как спокойно я себя чувствую рядом с этим диким рокером.

— Ну что, Тэмсин. Расскажи мне о себе, детка. Ты для меня — настоящая загадка.

Я прикусываю губу.

На самом деле я — лгунья. Воровка. Или как минимум человек, который подобрал чужой VIP-пропуск и использовал его, чтобы пробраться на концерт и встретить группу, на которую сама же и работает за кулисами.

В тот момент это казалось авантюрой. Приключением. Но теперь, когда Джетт смотрит на меня как на кого-то особенного, как на настоящую VIP, мне так стыдно, что горят уши.

Как я могу рассказать ему правду? Сказать, что на самом деле я никто, живу на автобусе команды и... вообще-то работаю на него?

— Я фотограф, — выпаливаю я, вспоминая о самом классном человеке, которого недавно встретила. О Пэтти. — Путешествую по стране, снимаю для журналов и так, для души.

Ложь противно обжигает язык, но слова уже вырвались.

— Хм, — Джетт кивает. — Круто. А ты нас фотографировала? Наши концерты?

— Н-нет! — я торопливо качаю головой. — Я не таким занимаюсь. У меня... скорее фоторепортажи. И арт-проекты.

Джетт перестраивается так, чтобы еще лучше прикрыть меня от ветра, который тянет за подол моего платья.

— Отлично. Тебе надо как-нибудь показать мне свой сайт, Тэмсин. Я бы с удовольствием посмотрел твои работы.

Я выдавливаю слабую улыбку.

— Конечно.

А сама думаю о том, что никогда даже не держала в руках дорогую камеру. Максимум — старенький полароид, который был у мамы, сломанный, так что фотографии из него выходили размытыми и кривыми. Она отдала его мне, и я часами бродила по лесу возле трейлера, представляя, что снимаю настоящие кадры, и нажимала на кнопку, играя в «настоящего фотографа».

Вспоминая это, я ощущаю пустоту внутри. И задаюсь вопросом: какого черта я соврала про то, в чем абсолютно ничего не понимаю?

— Вот, — Джетт делает глоток из своей бутылки, а потом начинает рыться в кармане в поисках телефона. — Покажи мне.

— Подожди! — не успев толком сообразить, я хватаю его за запястье.

Мы оба смотрим вниз — на мои бледные пальцы, обхватившие его смуглую кожу.

— Подожди, — повторяю я, тяжело дыша. Я не готова, чтобы меня поймали на лжи. Еще нет. — Я просто… не хочу сейчас говорить о работе.

Смущенно отпускаю его руку.

Джетт медленно кивает, поднимая обе ладони в знак капитуляции. Бутылка пива зажата у него в руке, прижатая большим пальцем к ладони. Его глаза цвета грозовых туч смотрят на меня серьезно, а из-за кирпичной стены доносится глухой рев вечеринки.

— Ладно, понял. О чем ты хочешь поговорить, детка?

Правда? Он все еще хочет меня узнать?

Эта знаменитая рок-звезда, фронтмен Wishbone, хочет со мной общаться, даже после того, как я вела себя весь вечер такой странной?

Я не принимаю осознанного решения. Я не взвешиваю плюсы и минусы, не прокручиваю план в голове. Вот он спрашивает меня об этом, заслоняет меня от дождя своими широкими плечами, а капли скатываются по его голым рукам… И в следующий миг…

Мой стакан с грохотом разбивается о бетон, его бутылка падает рядом, расплескивая пиво по лужам. По асфальту скользят подошвы ботинок. Слышится низкий стон и сдавленный всхлип.

И Джетт Сантана даже не обращает внимания на то, что я выронила напитки, которые он мне купил, потому что он уже прижимает меня к себе, наши тела сливаются воедино, сплющенные о мокрую кирпичную стену, а я целую рок-звезду, вкладывая в этот поцелуй все, что у меня есть.

— Черт, — выдыхает Джетт мне в губы, прежде чем наклонить голову и поцеловать меня глубже. Так, что у меня сводит пальцы ног в тяжелых ботинках. — Черт возьми, Тэмсин.

Я стону, цепляясь за его кожаный жилет, как дикая кошка. Хочу быть ближе, хочу взобраться на эту крепостную стену его тела. Хочу запомнить каждое ощущение, каждый звук, каждый укол его щетины о мою кожу.

И снова возвращается то чувство безопасности. Оно разливается теплом по всему телу, до самых кончиков пальцев, несмотря на ветер и дождь. Оно делает меня безрассудной.

— Забери меня… — выдыхаю я, едва отрываясь от его губ. — Куда-нибудь забери меня.

Джетт издает низкий, мучительный звук, будто я только что ударила его в самое сердце. Он чуть наклоняется, обхватывает меня за бедра и поднимает к своей груди. Не отрывая рта от моего, он произносит:

— В отель.

Я киваю, задыхаясь.

— Угу.

Если честно, он мог бы утащить меня хоть в заброшенный склад — я бы согласилась. А настоящая гостиница, с простынями и душем, звучит просто волшебно.

Джетт Сантана разворачивается, прижимая меня к себе, и решительным шагом уносит в ночь.

Незадолго до рассвета я резко просыпаюсь. Долгую, головокружительную секунду я не понимаю, где нахожусь. Н незнакомая комната, чужие простыни, и рядом — тяжесть мужского тела. А между бедрами — характерная ноющая боль.

О боже.

Ужас сжимает горло когтистой лапой… Потом я вспоминаю VIP-пропуск. Афтерпати. Джетта Сантану.

Ужас уходит, а на его место приходит пустота и отчаяние.

Не потому что прошлой ночью было плохо — напротив, все было невероятно. Джетт заставил меня кончить столько раз, что я потеряла голос. И не потому что он был груб или невнимателен — он был настоящим джентльменом: приносил воду и перекус, переживал, когда я немного закровоточила в первый раз.

Я не сказала ему, что была девственницей. Просто позволила ему заботливо меня вымыть, а потом… пошла на второй раунд.

Такое не рассказывают горячему, взрослому рокеру, который привел тебя в свой номер. Иначе он бы, наверное, запаниковал, почувствовал вину или еще какую-нибудь чушь, а это было последнее, чего я хотела от своей ночи-мечты.

Кроме того, я и так наврала ему достаточно. Одна маленькая ложь в придачу уже не имела значения.