Чувствую, как давление в висках нарастает от попыток читать узоры его нитей.

– Его связи с дырой ослабевают, рвутся. Но те, что остались… Парень этот изрядно осерчавший. Не на нас. На того, кто его сюда отправил или просто сейчас был по ту сторону. Попробуй спроецировать ему обратно что-нибудь от нас. Словами не поймёт, надо как-то на ощущения. Покажи… безопасность. Покажи намерение помочь.

Ирина закрывает глаза, пальцами сжимает себе виски. Подходит ближе и прикладывает руку к своей груди, потом осторожно указывает на его рану, жестом предлагая помощь.

Существо замирает, его желтые глаза расширяются. Он смотрит на Ирину, потом на меня, на Лену с пистолетом, и снова на Ирину. Медленно поднимает свою массивную каменную руку и тоже прикладывает ее к груди. Потом кивает. Один раз.

– Он… принял образ, – выдыхает Ирина, бледнея. – Доверяет. Пока.

Слегка отпускаю «Чтение». Давление в голове спадает. Паутина его нитей, только что натянутых, слегка провисает. Появляется пара новых тонких, дрожащих нитей – осторожное любопытство, направленное на Ирину, и оценивающий интерес ко мне. Хорошо. Значит, может адаптироваться. Значит, с ним можно иметь дело.

В этот момент вбегает медицинская группа. Один из санитаров замирает с аптечкой в руках, уставившись на каменную кожу и желтые глаза.

– Работать будем или…? – бросаю я, чтобы вывести их из оцепенения.

Старший медик, седой мужчина с бычьим взглядом, первым приходит в себя. Оживают и остальные, уже суетятся. Хотя, так подумать, сомнительная затея – лечить камнекожего гуманоида человескими медикаментами. Но протокол есть протокол. Если сдохнет – хотя бы поймем, что наши лекарства для него яд. Наука тоже результат.

Старший начинает обрабатывать рану Крага. Тот не сопротивляется, но внимательно следит за каждым движением людей. Его каменные пальцы сжимаются, когда антисептик касается раны – явно больно даже такому крепкому созданию.

Лена подходит ко мне, не спуская глаз с незнакомца.

– Что будем делать? Ты только вдумайся – первый контакт с внеземной расой в истории человечества!

Для Артема Серпова – да. Для Арателя… не совсем. Но это не делает ситуацию менее опасной или потенциально менее выгодной.

– Отлично, вот и будем устанавливать коммуникацию, – отвечаю я. – Если мы сможем договориться… это откроет совершенно новые возможности.

– А не опасно? Мы не знаем его намерений. И кто знает, сколько еще таких «гостей» может появиться из этих разломов.

– Именно поэтому нужно все выяснить.

Краг издает серию гортанных звуков, его взгляд бегает по нашим лицам, по стенам, по месту, где был разлом. Он явно пытается понять ситуацию.

– Растерян, – комментирует Ирина. – Не знает, не понимает, где находится. Видит нас, видит это место… и ничего не сходится.

Краг, видя, что мы на него смотрим, делает жест. Сначала показывает пальцем на то место, где висел разлом, потом тычет этим же пальцем себе в грудь.

– Он связывает себя с той дырой, – говорит Лена, внимательно наблюдая.

Краг сжимает каменные кулаки, делает резкий жест в воздухе, а затем прикладывает ладонь к уху, как будто прислушивается к чему-то далекому. Его лицо искажается чем-то, что можно принять за тоску или рассерженность.

– Мы можем только догадываться, о чём он, – тихо говорит Ирина. – Я бы предположила, что он был в бою. Что-то случилось, и его вырвало оттуда. Он беспокоится о тех, кто остался.

– Ладно, примем пока эту версию, – резюмирую я. – Будем считать, что он солдат, выпавший из своего мира прямо в эпицентр чужой войны. Как бы случайно, да? Наша задача – сделать так, чтобы эта случайность стала для нас полезной.

Внезапно резкий, сухой хлопок раздается в другом конце зала. Я мгновенно поворачиваюсь, ствол в руке. Воздух там как будто рвется, появляется черное пятно, размером с дверной проем. Края пятна мерцают сиреневым. Ну вот, ещё один.

Гром и Лена одновременно прицеливаются, Ирина прячется у нас за спинами. Я на секунду замираю, почему-то очень хочется, чтобы сейчас оттуда вышел живой и здоровый наш боец по прозвищу «Тень», который по какой-нибудь дикой случайности оказался по ту сторону, и вот теперь, наконец, спасся.

Из разлома выходит…

Из разлома выходят две фигуры. Высокие. Серебристая, почти металлическая кожа. Движения плавные, но быстрые. Глаза светятся, они осматривают зал, и их взгляд останавливается на нас, а потом на Краге у наших ног. Один из них слегка наклоняет голову. Краг в свою очередь ворчит и пытается приподняться на локте, его желтые глаза сужаются.

– Похоже, отношения между расами оставляют желать лучшего, – сухо замечаю я.

Одно из существ делает шаг вперед. Что-то говорит на мелодичном, но совершенно непонятном языке. Его спутник тем временем достает устройство, которое могло бы вполне быть оружием. И вдруг нацеливает его на Крага.

Краг снова пытается встать, его каменные пальцы впиваются в бетонный пол.

– Держите его! – командует старший медик. – Движение может усугубить внутренние повреждения.

– Да уж, – вздыхаю я, – когда твой злейший враг появляется в самый неподходящий момент…

Краг рычит, но медикам не сопротивляется.

Я смотрю на серебристых гуманоидов. Тот, что говорил, смотрит на нас оценивающе, затем указывает на Крага и делает резкий, отрезающий жест рукой. Потом указывает на нас и делает жест, который можно трактовать как «отойдите» или «не мешайте».

– Кажется, их намерения вполне ясны, – говорю я. – Они хотят добить раненого, а нас просят не вмешиваться. Ирина, как нам передать им ответ, типа, мы нейтральны, но будем защищать того, кто на нашей территории?

Ирина осторожно выходит вперед. Она показывает открытые ладони, потом указывает на себя и на нас, далее делает широкий жест, как бы обводя пространство вокруг, и прикладывает руку к груди, мол, «это наше место». Затем направляет руку на Крага и показывает жест «нет» – ладонью вперед, как останавливая. Потом снова на нас и делает жест «мир» – раскрытые руки.

Серебристые гуманоиды переглядываются. Тот, что с оружием, издает короткий, высокий звук, я бы мог принять его за вопрос, но за какой именно – хрен его знает. Говорящий отвечает ему более длинной фразой, его тон звучит раздраженно. Он снова указывает на Крага и повторяет отрезающий жест, на этот раз более резко.

Итак, у нас есть раненый Краг, два явно враждебных «Сильвера», как я назвал их для себя, и мы в центре этого межмирного конфликта. Нужно действовать быстро и решительно.

– Лена, вызывай дополнительное подкрепление – пусть будет больше людей и техники.

Существа приближаются. Один поднимает руку. В ладони у него вспыхивает яркий белый шар. Свет бьет по глазам, воздух вокруг шара дрожит от жара.

Целюсь поочередно в каждого из них.

– Стоп! – кричу им. – Последнее предупреждение.

Существо с шаром замирает. Его светящиеся глаза сужаются. Он смотрит на оружие, потом на моё лицо. Шар в руке гаснет. Они переглядываются, обмениваются короткими, мелодичными звуками. Тот, что был без шара, указывает на нас, потом на себя, разводит руки в стороны.

– Не понимают, кто мы, – говорит Лена.

– По крайней мере, диалог возможен.

Внезапно со стороны входа раздается шум. Появляется Гром, за ним – наше подкрепление, шесть бойцов в полной боевой экипировке, уже занимают тактические позиции по всему периметру зала.

Сильверы отступают на шаг, оценивая ситуацию. Численное и тактическое преимущество явно на нашей стороне. Они обмениваются короткими фразами, надеюсь, у них хватит ума понять, что прямое столкновение будет для них фатальным.

Показываю на серебристых существ открытой ладонью, затем медленно опускаю руку вниз – жест «стоп, успокаиваемся». Потом указываю на себя, на Крага, на них, и соединяю ладони перед собой – «переговоры».

Конечно, я тот ещё сурдопереводчик… Мне проще в рыло им всем прямо сейчас, и разговор с концом. Но они хотя бы не стреляют. Уже прогресс. В прошлый раз, когда я так пытался объясниться с одним пьяным на набережной, ещё будучи курьером, я был чуть менее понят. Посмотрим, как меня поймут сейчас.