– А что, если его убили в другом месте и лишь потом сюда перенесли? – заметила Вика.
– Перенесли? Я больше никаких травм не вижу, кроме того, что он, ну, задушил себя в итоге, что ли.
– Лен?
Елена стояла позади и все еще не двигалась. Сергей Александрович сказал громче:
– Лена?
– Сереж, это же, это… – Лена запнулась.
– Да, – отрезал он. – Лена, включись, пожалуйста.
Из леса донеслись голоса и разговоры.
– У нас три минуты! – Горелов выматерился и еще раз медленно осмотрел тело, остановив свой взгляд на лице покойника.
– Я точно не могу сказать, слишком грязно, но других ран я пока тоже не вижу, хотя если был дождь, то он просто мог смыть излишнюю грязь, – дрожащим голосом произнесла Лена. – Сереж, извини, я пойду встречу всех. – Она словно отряхнулась и провела ладонью по лбу.
И на минуту Вике показалось, что она заметила слезы на лице Елены. И это была та самая Елена – бойкая, хамоватая, которая могла запугать кого угодно. Сейчас же она еле говорила и даже не смела подойти к трупу. Вика еще раз осмотрела тело, повторив за Сергеем Александровичем. Наконец она остановилась на уровне рта.
– Теоретически, судя по обмотке, он мог и сам себя примотать, – все еще неуверенным голосом заметил Никита.
– Как это ни странно, действительно мог, но не стал бы, – сказал Сергей Александрович. – Это похоже на пытку. Его кто-то обмотал или заставил обмотать себя, а сам, вероятно, наблюдал… – Договорить Горелов не решился.
– Долго наблюдал, видимо. Может, даже несколько часов, если учесть количество крови под трупом, – добавил Никита и отшатнулся.
– Это что, отсылка к Иисусу? – вырвалось у Вики. – Он за чьи-то грехи страдает.
Вике стало стыдно за произнесенные слова. Краем глаза она заметила, что Сергей Александрович вскинул руку и, словно забыв, что хотел сделать, провел по капюшону, хотя явно хотел пригладить волосы. Он так всегда делал, когда сомневался.
– Допустим, – выдавил он. – Если сам, то как можно это определить?
Никита дернул плечом, и Вике показалось, что она слышит, как он тяжело дышит и заглатывает воздух через рот.
– Руки, у него должны быть все руки в порезах, – произнес Никита. – Но, судя по тому, что он вцепился в проволоку и пытался ее снять в последний момент, это невозможно установить на месте.
– А петля? – спросила Вика. – Не мог же он и петлю сделать, да еще и закинуть ее так высоко. Ростом маловат, должен был быть кто-то выше ста восьмидесяти.
На этом они затихли, каждый обдумывал то, как и кто мог сделать эту петлю.
– Если ее кто-то сделал, то высока вероятность ДНК, ну или он был в садовых перчатках как минимум, – ответил Никита.
– Ты серьезно, Ерсанаев? Думаешь, что если это сделал кто-то – а работа, я тебе скажу, тут просто искусствоведа – то он делал это голыми руками? Если это убийство, то точно не на почве сиюминутного порыва. Такое надо обдумать и желательно потратить не один месяц. Это же ебучая инсталляция, не хватает только сценического света вокруг.
Никита что-то возразил, и трехстопный мат от Горелова прервал ход его мыслей. Вика отвлеклась и всмотрелась еще раз в лицо мужчины, и вдруг ей показалось, что во рту у него что-то есть.
– Стойте, кажется, тут… – прервала она препирательства шепотом и показала пальцем на рот покойника.
Сергей Александрович нагнулся до уровня Вики и прищурился.
– Это что, бумага? – Вика всматривалась в разодранный рот, из которого явно торчал уголок линованной бумаги. Но ее никто не слышал: Никита в это время уже отбежал в сторону.
– Я… Я не могу больше, извините! – Запнувшись о корень дерева, он упал на колени, стягивая маску с капюшоном.
Никита жадно хватал воздух. Произошло ровно то, чего Вика боялась с самого начала. Никиту вырвало.
– Твою ж налево! – Горелов успел подбежать к нему и подхватить, стараясь увлечь как можно дальше в сторону.
Никита, сгибаясь от спазмов, опустошал желудок. Вика даже задумалась, не пил ли он с ней вчера, ведь как-то же он ее умудрился довезти до дома. А пьяным он вряд ли бы сел за руль.
– Извините, – кашляя, произнес Никита, но Сергей Александрович ярко послал его на хуй.
– Следующую неделю дежуришь на телефоне и вместе с ребятами из меда посещаешь уроки анатомии в морге. Дилетант чертов, генеральский сынок! – выплюнул Горелов и отвернулся.
Вика отошла от места происшествия, продолжив на расстоянии рассматривать тело того, кто еще пару дней назад был жив. К такому сложно привыкнуть, но Вике это давалось легко. Она могла четко в голове для себя отделить живых людей от того, что остается после них.
Она прислушалась к той лекции, и ей никогда не было плохо при виде трупа. Но для нее, в отличие от Горелова, это все еще был человек. Хотя сейчас она смотрела на труп в разы холоднее, нежели Лена и Сергей Александрович. И как только она осознала это, она пошла к Горелову, который, все еще ругаясь, стоял в стороне и курил. Никита сидел на корточках. Он махнул Вике, что все нормально.
Бледное солнце осветило уставшие глаза и зародившиеся на лбу морщины. Вика отчасти успела понять, что он за человек, и оттого его реакция сейчас казалась непривычной.
– Кто это? – спросила она, протягивая руку.
– Труп, – заключил Горелов, так и не посмотрев на нее, но все же достал сигарету и предложил.
Вика закурила. Она вообще курила редко, но после увиденного захотелось отбить запах смерти хотя бы дымом.
– Нет, Сергей Александрович, для вас это не просто труп. Ощущение, что вы и Елена Николаевна его знали. Да и ваш Рус, видимо, раз позвонил сразу вам.
Кинув окурок и затушив его носком ботинка, Сергей Александрович устало посмотрел на Вику.
– Умных, Старостина, мужики не любят.
– А мне и не надо, чтобы меня любили, – ответила Вика.
– Это тебе сейчас так кажется. А потом одиночество заест.
– Вас заело? – Она поняла, что, по сути, уход от темы был утвердительным ответом. – Там, кстати, во рту какой-то кусок бумаги.
– Что? – Легкое движение – и Сергей Александрович словно перестал дышать.
– Бумага, говорю, ну там, во рту у покойника. Вдруг это послание?
Горелов не ответил, но по его лицу прошел тик.
За шумом голосов наконец-то появились люди. Гвалт и гомон как-то внезапно стихли, когда они увидели тело. Но потом, как обычно, это вызвало стандартное хамовато-мужицкое приветствие. То, что для Вики всегда было лишним и казалось потерей времени.
«Как чертовы павлины в брачном танце!» – подумала она и хотела затушить сигарету о ствол дерева, но не смогла. Порывшись в кармане, нашла открытую пачку жвачки и, вытряхнув подушечки в карман, затолкала бычок в упаковку. Затем Вика подошла к Нику, который, прислонившись к дереву, салфеткой вытирал лицо. За спиной у нее продолжались бурные обсуждения:
– Серж, ну ептыть, тебя кто уже позвал? Еще и с Леночкой! Здравствуй, дорогая, времени поздороваться даже не было, провела хоть нас, спасибо.
Засунув руки за ремень, вышел сотрудник МВД. Для многих это был типичный «мент» – невысокий, коренастый, с хорошим пивным животом. На ногах поношенные ботинки, на которых местами лопнула кожа.
«Честный мент», – пронеслось у Вики. За два года так никто и не привык ментов называть полицейскими.
– Мы же только… – Закончить фразу он так и не смог. Как и Сергей Александрович, мент не сразу увидел всю картину. Но теперь, когда форма на трупе была видна, танцы павлинов закончились.
– Тут по нашей части и даже больше. Я могу опознать тело: это Алиев Динар, помощник прокурора. – Сергей Александрович, в отличие от Вики, бесцеремонным щелчком отбросил бычок на землю.
Опер неловко снял фуражку и позвал стоявших позади сотрудников.
– Звоните начальству, и свидетеля сразу в отделение после того, как подпишет протокол следствия.
– Свидетеля тоже сами допросим, это свой, он под прикрытием у нас много лет работал, но сейчас в отставке.
В неловко повисшем молчании все уставились на Сергея Александровича. Москиты, что кружили над ушами, притихли на рассвете, и лишь радостное пение птиц неуместно нарушало тишину. Солнце блекло, освещая серые лица собравшихся.
