— А видимо, ваш молодой человек забыл сообщить вам, что они уже закончились, — последовала очередная отмазка.

— Сама ты молодая, овца драная, — фыркнула я, — нужны мне эти малолетки, я встречаюсь только с теми, кто может оплатить жизнь, к которой я привыкла. Слушай сюда, или сейчас принимаешь оплату по карточке, или мой масик свернёт тебе твою тупую голову и отдаст своему тигру на съедение. Или тебя живой выкинут к тому в комнату, и мы с наслаждением посмотрим, как Симба будет мучать тебя, пока не сожрёт! Ясно тебе, тупая обслуга!

— Что же вы сразу не сказали, что от господина Дровникова, — примирительно прохрипели на том конце. — Сейчас посмотрим, что не так с оплатой. На чьё имя вы хотите сделать бронирование?

— Алиса Снежинская, — тут же отозвалась я.

— А, вот нашла, в чём заключалась ошибка, кто-то у нас явно после ночной смены был не в состоянии правильно выполнять свои обязанности, прошу за это прощения, — ласковым голосом промурлыкала та. — Можете попробовать ещё раз, если оплата не пройдёт, наш клуб с радостью предоставит вам абонемент бесплатно, так как это была техническая ошибка с нашей стороны. Надеюсь, прибывание у нас, будет для вас приятным и долгим.

— Так бы сразу, набрали каких-то овец в обслугу, — фыркнула я. — Оплатила! И только попробуй сказать, что денег нет. Пупсик вас уроет там всех, кишки свои жрать будете, если я в пятницу не смогу его сопровождать. Поняла меня?

— Да, конечно, я уже всё активировала, не переживайте и можете приходить, членский жетон придёт вам сегодня с курьером, забрать его сможете в почтовом ящике, — тараторила та, что пулемёт. — Мы заботимся о конфиденциальности наших гостей и не требуем раскрывать личности. Можете прийти в маске или макияже. Охрана проверит подлинность жетона и впустит вас. Никакие документы не требуются, добро пожаловать.

— Так бы сразу, а то строила тут из себя невесть что, — протянула я в трубку, — не зря пупсик говорит: что твари должны пресмыкаться и знать своё место. Даже не предложила компенсации, овца тупая. Надо сказать, чтобы тебя вышвырнули. Идиотка!

Чтобы они о себе не думали, но, если иметь доступ к их внутренним системам, такую аферу провернуть не сложнее, чем облапошить младшеклассника. На своих экранах они видели только то, что я позволила им увидеть. Вот так, легко и непринуждённо я стала членом их закрытого клуба по интересам и обзавелась доступом ко всей внутренней кухне. Пролистав график запланированных мероприятий, отметила для себя, что в пятницу будет общая вечеринка в главном зале. А мои цели сто процентов не упустят такой шанс.

— Ало, — подняв телефон, только потом посмотрела на номер. — Что-то стряслось? Обычно первыми вы мне не звонили.

— Можешь сейчас приехать ко мне в квартиру, — тихий голос Сивого, показался мне подозрительным. — Мне хотелось бы в последний раз с тобой поговорить.

— Эй, шеф, вы чего там, перепили, что ли? — удивилась я, но быстро накинула куртку и сунула ноги в балетки, забирая ключи со столика. — Сейчас вызову вам скорую, чтобы капельницей прокапали и в порядок вас привели. Вы нам ещё здоровым нужны.

— Лиса, у тебя же есть мои ключи? — меланхоличный тон заставил действовать быстро. — Возьми их на всякий случай, я не уверен, что смогу тебе открыть.

— Эй, — возмутилась я таким словам с его стороны, но на том конце уже раздались короткие гудки и звонок оборвался.

Такой поворот событий заставил меня напрячься. Не частно Сивый злоупотреблял моим доверием и вёл себя настолько глупо или тупо. Тут я не могла определиться конкретнее, не зная подноготной вопроса. И всё же двигатель машины я завела лишь со второго раза, понимая, что чёртовы эмоции брали верх над голосом разума и становилось тяжеловато контролировать себя, при этом сохраняя хладнокровие и трезвость мысли. Вырулив с парковки, порадовалась тому, что дождь разогнал всех по домам, и дорога оказалась более-менее свободой, и я могла быстро добраться до квартиры начальника.

Сердце перепуганной птичкой билось в груди и не давало поводов для сомнений. Что-то случилось и следовало поторопиться. Не стал бы он такие шутки шутить, не в его характере. Потому на двенадцатый этаж я поднималась, как на расстрел. Умоляла лифт ехать быстрее и не тормозить, поскрипывая тросами. Какое-то сумасшествие, честное слово! Ключами я оцарапала всю металлическую накладку, пока попала в замочную скважину. Руки тряслись так, словно я была алкоголиком со стажем и не знала, как справляться со своей зависимостью. Со стороны кто-нибудь посмотрел и принял бы за психопатку.

Влетев в квартиру Сивого, первое, что заметила: удушающий запах крови, который забивался в нос и лёгкие и не давал мне продохнуть. Прикрыв лицо ладонью, медленно обходила комнату за комнатой, пока в кабинете не наткнулась на самого хозяина квартиры. Позабыв обо всём, ринулась к нему и заметила на обнажённом торсе свежую рану, которую уже обработали и заклеили марлей. Тетерь был… От сердца отлегло, и всё же ледяной пот стекал по шее и заставлял предательски ёжиться от нервных судорог. Главное, что Сивый жив, с остальным мы как-нибудь да разберёмся по ходу этой пьесы.

— Что произошло и почему вы в таком состоянии? — я упала на колени рядом с ним и ощупала ледяную кожу вокруг раны. — Почему Тетерев не сообщил всем остальным о вашем состоянии? Почему вы вообще позвали меня, а ни кого-нибудь из парней?

— Лиса, я понимаю, что возлагаю на твои плечи огромный груз, — хрипло выдал Сивый, — но вряд ли я реально смогу пережить эту ночь. Потому пообещай мне только одно. Когда я умру, ты заберёшь все деньги, опустошишь все счета и исчезнешь. Забудешь про нашу работу и начнёшь просто жить. Я хочу, чтобы хотя бы у тебя был шанс на счастье.

— Сивый, ты бредишь? — я ошарашенно приземлилась на пятую точку, прямо около дивана, на котором тот лежал. — Прошу тебя, не начинай хоронить себя раньше времени. Ты ещё мужикам обещал, что на свои сто лет закатишь самую грандиозную вечеринку в Вегасе с проститутками и реками бухла. И после столь громких слов ты собираешься сдаться? Давай, приходи в себя…

— Лис, Алисонька, я может и хотел бы тебя порадовать тем, что просто придуриваюсь и всё хорошо, но это не тот случай, — вздохнул тот и опустил руку на грудь. — Тетерь сказал, что огнестрел серьёзный. Он зашил меня, но пуля та ещё сволочь и ей срать, кого и куда убивать. А мы тут все не святоши, чтобы хмурить бровки и топать ножками. Будь моя воля, давно бы всё переиграл. Но воля на то не моя, и вряд ли бог простит, сколько бы я детским домам и храмам ни отвалил, совесть так просто не искупить. Но это так… Лирика! Каждый из нас прекрасно знал, на что шёл и ради чего убивал. Так что я не жалуюсь. Я прожил хорошую жизнь. Скажи братве, что не хочу я золотой гроб и всё из шелков и брюликов, как у Лерыги. Просто похороните меня там, чтобы найти можно было, ночью с горя со мной рядышком напиться.

— Я тебя сейчас стукну, если ты не заткнёшься и не перестанешь нести всю эту чушь, — слёзы подступили к горлу, и тугой ком застрял где-то в подреберье. — Ты не умрёшь. Не смей даже говорить о таком. Это не первый раз, когда тебя подстрелили. Чёрт, это даже не сто первый! А ты тут закатил драму, словно девица перед первой брачной ночью, которая не знает, с какой стороны на член смотреть, не то что на него садиться.

— Да, Алиска, ты даёшь жару, — рассмеялся тот, но тут же застонал. — Не всё в нашей жизни идёт по плану. Вот и мой пошёл, как-то слишком через жопу. Будем надеяться, что хотя бы финал у этой истории будет не такой печальный. Пообещай мне, что в самом деле завяжешь со всем, как только я умру. Чтобы мне в мир иной, хоть с чистой совестью отойти.

— Ты вообще с какого лешего решил, что хоронить тебя будем? — я уставилась на него и сжала руку, которая едва заметно подрагивала у меня в пальцах. — Нет, я понимаю, что рана серьёзная, но и не с такими бывали. Давай в больницу. Не поверю, что Тетерь не предлагал госпитализировать тебя. Чёрт! Ну не может же в самом деле такая жопа с тобой приключиться! Ты обещал меня под венец отвести, ты же никого никогда не подводил и всегда наши косяки прикрывал. Кто мы без тебя? Сивый, Саш, не дури…