Сжимаю ладони в кулаки до боли, до вонзившихся в кожу ногтей, но не перебиваю, слушаю.

— И когда мы перешли этап свиданий, он начал настаивать на близости. Не принимал слова «нет». Я всегда находила, как отказать, пока… — Мила снова всхлипывает, а кружка в ее руке с грохотом оказывается на столе, плеснув несколькими каплями на скатерть.

— Боже, ты не обожглась? — встрепенувшись, убираю ее руки, пока Лида вытирает стол.

Спрятав лицо в ладонях, она снова начинает плакать, и я обнимаю ее. Говорить, уткнувшись мне в шею, видимо, становится легче, потому что остальную часть рассказа она проговаривает быстрее.

— Он что-то подсыпал мне одним вечером, когда я пошла с ним в его клуб. Я почти ничего не помню, но мне сразу стало жарко, голова кружилась, а потом пустота. Утром я проснулась без одежды в его квартире, а рядом никого. Я звонила ему, писала, пыталась узнать, что произошло, но он лишь отпирался, что все было так, как и должно было.

Слеза стекает по моей щеке. Хочется взвыть от бессилия! Я допустила это! Я допустила то, что случилось с моей дочерью! Нужно было взять и держать ее под своим контролем, как я и делала до этого!

Но… Что бы это изменило? — кричит внутри внутренний голос.

Рано или поздно Мила должна была понять, что беспокойство матери относительно жестокости стороннего мира по отношению к своему ребёнку не беспочвенно! Проглатывая горечь, я продолжаю слушать, поглаживая ее по спине.

— Когда в один вечер мы снова встретились, и он полез ко мне, я хотела уйти. Он не пускал. Тогда я сбежала, а после этого получила целую кучу своих… фотографий без одежды, — ее голос ломается, а тело трясет.

— Он шантажировал тебя, — не спрашиваю, утверждаю. — Почему ты не рассказала никому?

— Разве могла? Он обещал разослать эти фото всем моим контактам, я очень боялась!

— Ублюдок, — слышу за спиной голос Марка. — Я решу, Мария. Ты можешь об этом не переживать, я заставлю эту тварь пожалеть, что он родился таким ублюдком на свет.

Киваю, мысленно соглашаясь с каждым сказанным им словом.

— Мам, я очень хочу спать.

— Конечно, я постелю тебе, посиди пока с Лидой.

— Иди сюда, я тебе ещё не давала попробовать свои овсяные печенья с шоколадной крошкой, — Лида пытается подбодрить и отвлечь мою дочь.

— Вы что, — всхлипывает Мила, — сами их пекли? Мама тоже любит печь, но раньше я не особо любила, когда она это делала. Почти не ела, чтобы не поправиться, но когда мы перестали жить вместе, я очень по ним скучала…

Услышанное за спиной заставляет сердце сжаться и одновременно наполниться теплом. Только потеряв можно по-настоящему начать ценить что-то.

Спустя полчаса мы с Милой ложимся вместе. Она падает на кровать поперек, укладывая голову мне на колени. Я перебираю ее волосы и массирую голову как раньше, когда она была маленькая, и она сразу же засыпает, судя по ровному и спокойному дыханию, которое я слышу.

Не решаюсь разбудить ее, чтобы переложить. Аккуратно приподнимаю голову и встаю с кровати.

Лида спит в гостевой спальне. В одной комнате я сейчас затеяла ремонт, и остается только одна свободная, которая находится на первом этаже.

Спускаюсь по лестнице и захожу на кухню, чтобы выпить перед сном воды. Набираю стакан, подношу к губам, и тут же ощущаю горячее, будоражащее прикосновение к своей талии, а потом чувствую любимый аромат, что стал роднее родных.

— Не можешь уснуть? — Марк зарывается носом в мои волосы, прижимая крепче к себе. Я ощущаю спиной его напряжение, и жар растекается по всему телу.

— Мила уснула поперек кровати, и я решила пойти спать в гостевую на этом этаже.

Марк шумно выдыхает, а потом разворачивает меня к себе лицом.

— Мария, — хмурится он, но при этом говорит мягко, глядя в мои глаза: — Ты не будешь спать в гостевой, пошли в нашу…

Он не давит на меня, не требует. Его тон немного усталый, и я не нахожу в себе сил спорить. Просто беру его за руку и тяну за собой.

В нашу спальню. Чтобы впервые за день почувствовать, что я могу хотя бы на миг расслабиться.

— Просто поспать, — пытаюсь улыбнуться, чтобы снять напряжение, и он отвечает тем же.

— Для кого-то может и просто… Но явно не для меня.

Прошла всего неделя, а я не могу поверить, что всё, наконец, начинает постепенно налаживаться. Мы с Милой словно начинаем заново узнавать друг друга, прощупываем грани, прислушиваемся к мнению друг другу. Не скажу, что всегда выходит, но теперь она хотя бы хочет этого. А ведь желание — это уже половина пути. Я верю, что мы с дочерью в итоге найдем общий язык, ведь прежде всего любые отношения требуют огромного труда. И мы трудимся. Обе.

Лида не оставляла нас всю эту неделю, благодаря чему мы с Марком не расставались ночью. Правда, по утру выражение его лица казалось страдальческим, и я прекрасно понимала, что с каждым днем ему было только сложнее сдерживаться.

Мила поселилась в моей комнате, пока та гостевая, в которой я затеяла ремонт, готовилась для нее. Марк предложил, чтобы моя дочь хотя бы какое-то время пожила с нами, и он даже не представляет, как много для меня значит его забота и поддержка. Мила согласилась, а я была только рада, ведь впредь она всегда будет под моим присмотром.

— Сегодня важный день, — говорит Марк, сидя за столом, пока мы завтракаем. — Переоформление почти завершено. Осталось пару моментов, для которых Стрельцову совсем необязательно находиться в офисе, поэтому сегодня ты начинаешь свою работу в компании своего отца, Мария. Я поздравляю тебя, — он сжимает мои пальцы, показывая, насколько близок сейчас со мной.

Я с благодарностью смотрю на него и понимаю, что… ощущаю к Марку то, что думала, уже невозможно испытать в моем возрасте: мурашки по коже, давление зашкаливает, а чувство нежности заполняет сознание. Здесь нет бури, здесь есть трепетное спокойствие.

Марк собирается на встречу раньше, чем я. Он, как всегда, спокоен и собран, чего не скажешь обо мне, ведь сегодня важное для моей жизни событие. Мила стоит недалеко от нас, поправляя свои волосы и одергивая край классического пиджака малинового цвета. Я хотела взять ее с нами в офис Марка, чтобы она не оставалась дома одна и смогла отвлечься. Но так как планы изменились, и мне нужно быть в своем офисе, увидимся мы с ней только ближе к вечеру.

— Люда, я не могу тебя сегодня взять с собой в офис, потому что еду на срочную встречу, но, быть может, ты побудешь сегодня с Марией? Для неё этот день важен, — он переводит на меня взгляд, и я благодарна ему улыбаюсь. В его голосе столько скрытой заботы, что у меня невольно вырастают крылья. Разве возле такого мужчины, как Марк, может стоять неуверенная в себе женщина?

Определенно нет. И я такой не буду.

Мила кивает, и я вижу, что ее волнение сходит на нет. Думаю, она немного смущается Марка. Возможно, даже стесняется его, поэтому даже к лучшему, что она сегодня едет со мной.

Марк целует меня в висок, скользит рукой по моей спине и обнимает, после чего выходит из дома под моим прослеживающим взглядом.

Краем глаза замечаю тихий смешок Милы.

— Что? — делаю вид, будто действительно не понимаю ее реакцию.

— Ничего, мам, всё хорошо, — она всё так же двусмысленно улыбается, а спустя полчаса мы выезжаем с ней в мой новый офис.

До сих пор не верится, что мне удалось вернуть себе компанию...

По ее коридорам ходят пока еще незнакомые мне люди, но они уже знают, кто я, поэтому уважительно здороваются, смотрят немного с опасением, и я это понимаю.

Мила идёт рядом спокойнее, ведь уже проходила здесь практику под надзором Павла. Мне вдруг хочется показать ей другую свою сторону — мать, которую она и не видела никогда. А ведь она есть. Всегда была. Просто я закрыла ее ото всех, думая, что быть полезной, быть удобной — лучше, чем быть собой.

Как же я ошибалась. И с этого момента Мила больше не будет видеть свою маму беспомощной. Только лишь сильной.