— Прости, что пришел и потребовал компании. Можешь выставить меня за дверь в любой момент.

— Буду знать, — говорю я дразнящим тоном. Прошло много времени с тех пор, как я так флиртовала — и никогда с таким мужчиной, как он. В Итане Картере нет практически ничего, что не наводило бы трепет, от харизматичной манеры общения до безупречно сидящей рубашки. Похоже, он крепко держит жизнь в своих руках. Не жизнь случается с ним — он случается с ней.

Мне бы хотелось чувствовать себя так же.

Итан делает глубокий глоток вина.

— Уже поздно, — признает он. — С моей стороны было самонадеянно вот так врываться.

— Ты не врывался, — говорю я. — Ты постучал.

Он слегка улыбается.

— Тоже верно. Ты и правда студентка инженерного, да?

— Виновна по всем пунктам.

— Давно я не общался со студентами, — говорит он.

Я делаю глоток вина.

— Ты и сам был аспирантом не так давно.

Он фыркает, отводя взгляд. Волосы выглядят еще более растрепанными, чем обычно — будто Итан постоянно запускал в них руку в последние несколько часов. Между бровей залегла складка.

— Ну, прошло добрых десять лет с тех пор, как я закончил.

— Очень продуктивных десять лет.

Он вздыхает, глядя на вино.

— Слишком продуктивных, — говорит он. — Ощущение, будто я прожил три жизни за десять лет.

Я кладу голову на руки, наклоняясь вперед над столешницей.

— Правда?

— Ага. Все это дерьмо, что случилось, компания, дети... — он качает головой и криво улыбается. Почему-то улыбка кажется более настоящей, чем все, что он дарил раньше. Ироничная и искренняя. — Послушай меня. Самосожаление — низшее из чувств.

Я улыбаюсь.

— Ты не жалеешь себя.

— Нет?

— Нет. Ты просто звучишь уставшим.

— В точку. Устал от разговоров со всеми этими родителями, — говорит он, обвиняюще поднимая бокал в мою сторону. — Ты должна была остаться, знаешь ли. Я рассчитывал хотя бы на какую-то беседу, не связанную с детьми.

Смеясь, я киваю на печенье перед ним.

— Придется принять это в качестве извинения.

Итан откусывает кусочек, выдерживая паузу, прежде чем торжественно кивнуть.

— Извинения приняты.

— Хорошо, — я снова опускаюсь на стул и делаю еще глоток красного вина. Оно вкусное — насыщенное и тяжелое. Несомненно, дорогое.

— Итак, — говорит он, и зелень его глаз манит. — Расскажи о своей учебе.

И я рассказываю. Пускаюсь в детали диссертации с одним из немногих людей, которые действительно могли бы это понять, и прихожу в восторг, когда он задает толковые вопросы. Итан Картер слушает меня. Итан Картер дает советы. Момент из разряда «ущипните меня».

Мы оба уже изрядно приложились ко второму бокалу вина, когда он с улыбкой качает головой.

— Так значит, Гарднеры все это время прятали от меня талантливого системного инженера. Кто бы мог подумать?

Эти слова согревают меня.

— Кто бы мог подумать, что ты их сосед?

— И впрямь, — говорит он, глядя на свои руки, лежащие на столешнице. На левой нет обручального кольца. — Последние несколько лет я был не очень-то хорошим соседом. Времени не было.

— Те самые три жизни за десятилетие?

— Именно.

Без жидкой храбрости я бы никогда не решилась спросить то, что спрашиваю следом.

— Я не могла не заметить... ты растишь девочек один?

Он кивает, все еще глядя на вино.

— Да. С неоценимой помощью Марии, конечно, и моей матери. Но их матери в кадре, считай, нет.

— Мне жаль, — говорю я.

Но Итан лишь фыркает.

— А мне уж точно нет. Я в восторге от того, что больше не женат.

— Так все плохо, да?

— Так плохо, — соглашается он. — Но я получил двух замечательных детей в придачу, так что не могу найти в себе сил о чем-то жалеть.

Я поднимаю бокал, встречая его тяжелый взгляд. Есть еще кое-что, о чем Итан умалчивает — и в глазах не совсем отсутствует горечь. Но я улыбаюсь, желая поднять ему настроение.

— За отсутствие сожалений, — говорю я.

— За отсутствие сожалений, — соглашается он, и наши бокалы соприкасаются с мягким звоном. — И добро пожаловать в Гринвуд.

То как он это говорит, позволяет легко представить, как Итан произносит «добро пожаловать домой» тем же глубоким, уверенным тембром. В животе что-то трепещет.

— Спасибо, — я делаю глоток вина и жалею, что не оделась во что-то другое, что волосы не заплетены в косу, что не накрасила ресницы.

— Твои дядя с тетей часто уезжают так надолго? — взгляд Итана устремлен на кухню за моей спиной, он подмечает безупречные столешницы. Я стараюсь поддерживать в доме идеальную чистоту.

Вопрос жалит.

— Довольно часто, я думаю.

Итан смотрит на свое вино. Расстроится ли он, если я признаюсь, что это была глупая ложь во спасение, которая, как мне казалось, не причинит вреда? Посмеемся ли мы над этим?

— Ну, я рад, что они уезжают, — говорит он. — При всем уважении, я гораздо больше предпочитаю твою выпечку и инженерные познания.

Я улыбаюсь в бокал, вращая его, словно в нем скрыты все ответы. Просто скажи.

— Ну, забавно, что ты это сказал, — говорю я. — На самом деле, ты же их знаешь...

Меня прерывает громкий звук будильника. Итан чертыхается, доставая телефон, и бросает на меня извиняющийся взгляд.

— Черт. Прости, но мне пора. Примерно в это время Хэйвен часто просыпается.

— Ничего страшного.

Он встает, переводя взгляд с бокала красного вина на меня и обратно.

— Было мило. Даже если я и ворвался.

Я спрыгиваю с барного стула.

— Врывайся в любой день.

Итан снова улыбается широкой, легкой, чарующей улыбкой, от которой становится тепло с головы до ног.

— Ты можешь пожалеть, что сказала это, — предупреждает он.

— Может быть. Но сомневаюсь.

Его улыбка становится кривой.

— Интересно, — замечает он. — Что ж, увидимся, Белла.

— Спокойной ночи.

И вот он уже уходит, входная дверь закрывается, а я остаюсь в прихожей, приходя в себя. Итан Картер на моей кухне, зашел просто поболтать. Даже если никогда больше не увижу его после этого момента, он сделал мое лето.

Я не должна была лгать. Я решаю рассказать ему истинную причину пребывания здесь при следующей же встрече, прокручивая в голове возможные варианты формулировок. К тому же, э бешено бьющееся сердце определенно надумывает лишнего насчет всех возможных последствий. Итан никак не может быть заинтересован во мне как мужчина в женщине.

Я пересчитываю причины, лежа в постели, заставляя себя придерживаться хоть какого-то подобия логики. Первая — он на двенадцать лет старше. Ему не нужна студентка. Вторая — у Итана двое детей младше десяти лет. Это его приоритет, как и должно быть. Третья — он, ну, Итан Картер. У него может быть кто угодно. С какой стати хотеть меня?

Это веские, здравые причины. И все же я засыпаю под образ его широкой улыбки и силы рук, когда тот откупоривал бутылку вина.

Так что да, я конкретно влипла.

Итан

Следующие дни проходят в абсолютном хаосе.

На работе все на грани безумия — главному инженеру нужно взять несколько выходных по личным обстоятельствам за неделю до запуска последнего продукта — и мне приходится пытаться втиснуть восемнадцать часов работы в четырнадцатичасовые сутки. Про утренние пробежки пришлось забыть, как и про любые светские мероприятия после того, как Хэйвен и Ив ложатся спать. Я провожу за компьютером столько времени каждую ночь, что пора уже сдаться и сделать предложение Макбуку. В любом случае, пришло время узаконить наши отношения. Пора уже оформить их официально, а то мы слишком долго сожительствуем без обязательств.

В одну из таких поздних ночей я вижу мужчину, выходящего из дома Беллы. В тусклом свете уличного фонаря видно, что его лицо молодое и гладкое, волосы темные.

Ее саму я не вижу, но он держит в руках бумажный пакет. Разум тут же до краев наполняет его печеньем, или брауни, или чем бы то ни было еще, что она могла дать. Ее сердцем, возможно.