Мне не по себе от этого повышения. Я не заслужила его. Я была хорошим помощником, исполнительным и ответственным, но директор? Это совсем другой уровень, другая ответственность, другой опыт, которого сейчас у меня нет. Каждый сотрудник в этой компании, проходя мимо моего нового кабинета, будет видеть во мне не профессионала, а невесту босса, получившую место просто так. И самое ужасное — ничего не изменилось. Я не защищена от слухов, он не спас от краха мою репутацию, разница лишь в том, что раньше они считали меня любовницей, а сейчас — невестой.

Тяжело вздыхаю и опускаюсь в огромное кожаное кресло. Карта, которую он вчера засунул мне в карман, теперь лежит в сумочке и жжет холодной, бездушной тяжестью.

«Ты должна выглядеть соответствующе», — звенят в ушах его слова.

Он не просто втянул меня в свою игру, он начал перекраивать мою жизнь под себя, не оставляя мне даже иллюзии выбора. Да ещё и сделал это так, чтобы я сама на это согласилась. Полное безумие. Такое ощущение, чьо меня где о обманули мошенники, а я не могу понять, где именно.

Сегодня я должна сделать первый шаг в своей новой роли — роли женщины, стоящей рядом с ним. Роли красивой куклы, которую нужно правильно одеть перед тем, как показать свету. От этой мысли к горлу подкатывает горький комок, но я заставляю себя его проглотить. Игра началась, и пока я не придумала, как из нее выйти с минимальными потерями, мне придется играть по его правилам.

После работы, около семи вечера, машина босса бесшумно останавливается у моего дома. Все это время я провела как в тумане, выбирая наряд, который бы кричал об элегантности и статусе, но не о вульгарности.

Когда я выхожу, Марк Александрович уже стоит у открытой задней двери. Он одет в безупречный черный костюм, который сидит на нем как вторая кожа. Обведя меня взглядом с ног до головы, на секунду его лицо теряет свою привычную непроницаемость. Взгляд становится тяжелым, изучающим, почти осязаемым.

На мне платье темно-бордового цвета из тяжелого, струящегося шелка. Оно полностью закрытое, с длинными воздушными рукавами и скромным вырезом-лодочкой, но при этом облегает фигуру в нужных местах, а высокий разрез до середины бедра открывается лишь при ходьбе, намекая, но не показывая. Волосы я уложила в гладкую низкую прическу, открыв шею и плечи. Из украшений — лишь тонкие серьги с сапфирами, купленные в самый последний момент. Макияж сдержанный, с акцентом на глаза. Несмотря на то, что я всячески противилась новому образу, я хотела выглядеть достойно.

Босс ничего не говорит, но я вижу его тяжелый, через чур длительный взгляд на себе. Оборвав его, он молча садится в машину следом за мной.

Ресторан, в который мы приезжаем, утопает в хрустале, серебристом бархате и тихом гуле голосов. Атмосфера давит своей роскошью. Вокруг ходят идеальной внешности женщины в ярких, откровенных платьях, с идеальными укладками и ослепительными улыбками. Они смотрят на своих спутников с обожанием, щебечут, смеются. И я на их фоне, в своем строгом платье, которое ещё полчаса назад мне безумно нравилось, чувствую себя серой мышью, случайно забежавшей на королевский бал. Когда проходим к середине зала, ощущаю на себе сотни взглядом. Ладони мгновенно становятся влажными, по спине пробегает холодок неуверенности. Я невольно начинаю дрожать, сильнее сжимая рукав пиджака босса.

— В чем дело? — спрашивает, почувствовав мое состояние.

— Марк Александрович…

— Ты можешь называть меня Марком. Думаю, уже давно пора, — перебивает, и после этого его резкого тона даже говорить ничего не хочется.

Я отворачиваюсь, шумно выдыхая, а потом ощущаю тяжелую, теплую ладонь на своей талии. Он притягивает меня к себе так близко, что я чувствую жар его тела сквозь тонкую ткань платья. Дрожь усиливается ещё больше, только теперь от волнения. Заскользив по шелку ладонью, он накрывает мой живот, словно обнимая со спины, а потом наклоняется. Губы Марка почти касаются моего уха, ведь я ощущаю горячее дыхание на своей коже.

— Прекрати дрожать, — говорит низким рокочущим шепотом так, чтобы услышала только я. — Если тебе станет легче, то на мой взгляд ты здесь самая красивая.

Его слова на том вечере ещё долго не выходили у меня из головы. Однако я старательно отталкивала все рассуждения об этом. Ведь стоило только начать думать, и сердце пускалось в бешеные скачки, разгоняя до бешеного кровь в венах. Я не понимала, что со мной происходит, а поэтому просто игнорировала свое состояние.

Такие вечера, как тот, стали нормой. Первый прошел на удивление быстро. Мне даже не пришлось привыкать к чужой компании, потому что Марк был рядом каждую секунду, его ладонь почти не покидала моей спины или талии, создавая вокруг меня незримую защиту.

На следующий день, как и обещал, он приехал знакомиться с мамой. Я до сих пор вспоминаю ее круглые от удивления глаза, когда у нашего подъезда остановился огромный черный внедорожник, из которого вышел он. В безупречном деловом костюме, серьезный, собранный, с двумя огромными букетами цветов.

Мама, моя добрая, вечно улыбающаяся мама, сначала замерла на пороге, ведь я так и не рискнула ей обо всём рассказать, а потом засуетилась, затаскивая его на кухню пить чай с ее фирменным яблочным пирогом.

Вечером мы с ней серьезно поговорили. Она посчитала его серьезным, но довольно опасным мужчиной, ведь власть и деньги — это страшная комбинация. При этом она сказала, что в общем он ей все-таки понравился, и если он сделает меня счастливой, то мама будет только счастлива за меня.

На работе все шло своим чередом. Я решила перестать сопротивляться и плыть по течению, раз уж меня в него так бесцеремонно бросили. Я вникала в должностные обязанности, изучала проекты, и, к собственному удивлению, у меня начало получаться. Люди, сначала смотревшие косо, постепенно стали видеть во мне специалиста, и это придавало сил.

Марк с каждым днем открывался мне все больше. Мы проводили вместе почти все время, находясь на опасно близком расстоянии. Утром — совещания, днем — совместная работа над проектами, вечером — бесконечные ужины, приемы, встречи, ночные поездки и странно смущающие прощания. Его рука на моей талии уже стала привычной. Его тихий голос у моего уха, объясняющий, кто есть кто в этом зале, стал жизненно необходимым. А его аромат… тот, что исходит от кожи вместе с аурой, поселился в легких и не желает уходить. Мне начинало казаться, что я… привыкаю к нему.

И это страшно…

Сегодня — последний вечер перед нашим вылетом в Италию. Ужин с ключевыми партнерами его холдинга в закрытом загородном клубе. На мне простое, но эффектное платье из черного бархата с длинными рукавами и совершенно неожиданным, глубоким вырезом на спине. Волосы собраны в высокий небрежный пучок, открывающий шею и лопатки.

Марк представляет меня своим знакомым, и я вижу, как меняются их лица. Его рука лежит на моей талии, по-собственнически прижимая к себе.

Со всеми такой холодный, сдержанный, бросает короткие фразы, но стоит его взгляду упасть на меня, как он теплеет, а уголки губ едва заметно приподнимаются. Это так показательно, так наигранно, но от этого почему-то предательски кружится голова. Хочется верить, что он делает это по-настоящему. Искренне.

Мы садимся за наш столик в центре зала вместе с его знакомыми. Галантно отодвинув стул, он помогает мне сесть и пододвигает бокал ближе.

— Вы прекрасно выглядите! — делает мне комплимент молодой парень лет двадцати, находящийся в сопровождении красивой рыжей девушки в алом платье с огромным декольте.

— Спасибо, — коротко отвечаю, замечая, как напрягается Марк.

— Вы, — тонким голосом произносит рыжая, — не похожи на человека, так скоро решившего связать себя узами брака, — последние слова она говорит так, словно это что-то грязное.

— Внешность бывает обманчива, — коротко говорит он, а потом поворачивается к другим знакомым, обсуждая проект.

Девушка не успокаивается, продолжая съедать Марка голодным взглядом, и я чувствую, как внутри закипает глухое раздражение, и нервно сжимаю салфетку под столом.