Они перенесли меня на огромную кровать. Теперь не было графика, нетерпения, борьбы. Был медленный, детальный, бесконечно откровенный танец знакомства заново.

Артур вошёл первым. Он положил меня на спину и вошёл с такой нежностью, что у меня навернулись слезы. Его движения были глубокими, размеренными, каждым толчком будто спрашивая разрешения, утверждая право быть здесь. Он смотрел мне в глаза, и я видела в его взгляде обещание: «Больше никогда не причиню тебе боли. Только это. Только мы». Его пальцы сплетались с моими, прижимая ладони к шелковистой простыне.

Пока он двигался внутри меня, Дэмиен опустил голову к моей груди. Он не просто ласкал. Он исследовал, как будто заново открывая каждую родинку, каждый шрам, оставленный жизнью без них. Его губы, его язык, его зубы — всё было инструментом не для возбуждения, а для памяти. «Моя, — шептал он против моей кожи, — наша. Прости. Люблю». И это «люблю», сказанное им, прозвучало как самое откровенное признание из всех возможных.

Они менялись местами с такой слаженностью, что казалось, они репетировали это в своих мыслях все эти месяцы. Дэмиен взял меня сзади, на коленях. Его руки обнимали мою талию, а губы целовали позвонки на спине. Его ритм был другим — более хищным, но теперь в этой хищности не было жестокости, а была та самая, признанная ими одержимость. Артур в это время сидел передо мной, и я брала его в рот, глядя ему в глаза, видя, как они темнеют от наслаждения и чего-то большего — абсолютной, безоговорочной отдачи.

Они довели меня до края не один раз, а несколько, сменяя друг друга, подлавливая волны моего наслаждения и усиливая их. Когда силы уже покидали меня, Артур снова оказался надо мной. Он взял мои ноги себе на плечи, открывая меня полностью, и вошёл так глубоко, что я вскрикнула. Его тело покрылось испариной, мышцы напряглись. Дэмиен пристроился рядом, его пальцы нашли клитор, и он начал рисовать на нём круги в такт движениям Артура.

— Смотри на меня, — хрипло приказал Артур. — Смотри, как я люблю тебя.

Я смотрела. И кончила в тот самый момент, когда он, с тихим, сдавленным рыком, достиг пика внутри меня, а пальцы Дэмиена довели моё наслаждение до ослепляющей, белой вспышки, стирающей всё.

Мы лежали втроём, сплетённые в один горячий, дышащий клубок. Их руки, их ноги, их губы — всё было на мне, вокруг меня. Тишину нарушали только тяжёлое дыхание и тихие, бессвязные слова: «Больше не уйдёшь», «Наша», «Дом».

Это был не просто бурный секс. Это была церемония. Воссоединение. Прощение. И начало чего-то нового. Страшного, сложного, неприемлемого для остального мира. Но нашего. И на этот раз — добровольного. На этот раз — по любви.