– Напрасно! Думаю, что вас проведут-таки в парламент на предрождественских выборах!

Гарри открыл было рот, намереваясь разразиться речью, но передумал и коротко бросил: «Посмотрим».

Тут к коттеджу подъехала почтовая карета и доктор побежал смотреть, как Джайлс будет укладывать багаж.

– Оливер, – обратился Гарри к мальчику, когда они остались одни, – я хочу сказать тебе несколько слов. Скажи, теперь ты уже можешь хорошо писать?

– Надеюсь, сэр.

– Я уже не скоро возвращусь домой, поэтому хотел просить тебя писать мне. Не часто, пусть раз в две недели, на главный почтамт Лондона. Согласен?

– О, разумеется, сэр!

– Мне бы хотелось знать, как поживает моя мать и мисс Роз, чем они занимаются, как гуляют, о чем разговаривают. Ты меня понимаешь?

– Прекрасно понимаю, сэр!

– И мне не хотелось, чтобы мама и мисс Роз знали о нашей переписке. Пусть это будет наш секрет.

Оливер честно пообещал хранить тайну и посылать самые подробные сообщения.

Доктор уже сидел в карете. Гарри бросил прощальный взгляд на окно в комнате Роз и вскочил в экипаж.

– Трогайте! – крикнул он кучеру. – Быстрее, живее, галопом! Сегодня только полет будет мне по душе!

Доктор шумно запротестовал, но кучер уже хлестнул лошадей и карета, гремя, помчалась по дороге, оставляя за собой облако пыли.

Провожающие долго смотрели вслед и разошлись только тогда, когда карета совсем исчезла из вида.

И только Роз, скрывшись за белой занавеской все еще стояла, неотрывно глядя на дорогу. Она плакала, и это были слезы скорби.

Глава XXXVII

в которой читатель может наблюдать столкновение, нередкое в супружеской жизни

Мистер Бамбл сидел в гостиной при работном доме и откровенно скучал, разглядывая бумажную мухоловку с попавшими в нее жертвами. Его ничего не радовало. Два месяца минуло с той поры, как мистер Бамбл женился на миссис Корни и стал надзирателем работного дома. Стоило бы радоваться этому, но… как епископу была бы дорога ряса, а адвокату – шелковая мантия, так и бидлу были дороги треуголка и обшитая галуном шинель. Увы, они теперь украшали другого бидла!

– Я продался, – размышлял мистер Бамбл вслух, – за полдюжины чайных ложек, щипцы для сахара, молочник и небольшое количество подержанной мебели в придачу. Я себя продешевил.

– Продешевил? О чем ты? – вопросила, появляясь, миссис Бамбл.

Бывший бидл не удостоил ее ответом, чем за служил иронический смех бывшей миссис Корни:

– Ты же не собираешься сидеть здесь и храпеть?

– Я намерен сидеть здесь столько, сколько мне заблагорассудится. И если захочу храпеть – буду храпеть, и зевать, чихать, плакать и смеяться, ибо это мое право!

– Твое право! – передразнила его миссис Бамбл.

– Да, а ваше, сударыня – повиноваться! – прогрохотал, вскакивая, мистер Бамбл.

Почувствовав, что момент настал, его супруга немедленно рухнула в кресло и завопила, что мистер Бамбл – жестокосердный человек, а попросту говоря – бесчувственная скотина.

Но как мистер Бамбл не мог повлиять на свою дрожащую половину, так и она, в свою очередь не могла разжалобить его: их сердца были одинаково закалены в повседневной борьбе с бедняками. Так что мистер Бамбл лишь ухмылялся и советовал супруге хорошенько выплакаться, так как, по мнению врачей, эта процедура полезна для здоровья.

– Слезы очищают легкие, умывают лицо, развивают зрение и смягчают нервы, – объявил мистер Бамбл, надел шляпу и, засунув руки в карманы, отправился на прогулку.

Но не тут то было. Конечно, миссис Бамбл хорошо владела искусством пускать слезу, но, в то же время она была обучена и более действенным методам внушения – в чем супруг тотчас же и убедился. Он получил чувствительный удар, после которого ни в чем не повинная шляпа улетела в угол, а затем на обнажившуюся голову посыпался целый град ударов. мистер Бамбл ничего не мог поделать, так как ловкая женушка цепко обхватила его за шею и сбросить ее со спины не представлялось возможным. Когда макушка была обработана, миссис Бамбл перешла к лицу, царапая его умело и с удовольствием, а затем оттолкнула от себя и предложила еще раз заикнуться о своих правах.

Ошеломленный и поверженный, мистер Бамбл молчал.

– Молчишь? То-то! А теперь убирайся, пока я не вышла из себя!

Подхватив шляпу, Бамбл метнулся прочь из комнаты.

Приведя себя в порядок, он начал обход дома, чтобы успокоиться и… чтобы по обыкновению продемонстрировать на ком-то свое превосходство. Сейчас, после встрепки, это было нужно, как глоток свежего воздуха.

Однако, подходящего объекта все не находилось и мистер Бамбл повернул обратно.

Проходя мимо комнаты, где несколько женщин обычно занимались стиркой приходского белья мистер Бамбл услышал из-за двери голоса.

– Ага! Уж эти женщины будут по-прежнему уважать мои права! – сказал себе мистер Бамбл и ступил на порог. – Эй, эй! Вы чего тут подняли шум, негодные твари?

Его лицо сияло праведным гневом – но уже через миг потухло и испуганно задрожало, ибо Бамбл встретился взглядом со своей супругой.

– Извини, дорогая, я не знал, что это ты тут… Слышу: что-то они слишком болтают, вот и…

– Слишком много болтают? А тебе какое до этого дело?

– Совершенно верно, дорогая, совершенно верно. Но я подумал, что раз тебя нет, то…

– А мне не интересно знать, что ты подумал. Убирайся-ка отсюда, да поскорее! – заорала супруга к великой радости двух старух, полоскавших белье – и мистеру Бамблу ничего не оставалось, как ретироваться.

– И все это за два месяца! – горестно воскликнул мистер Бамбл, правда, оказавшись на безопасном расстоянии от комнаты. – И это после того, как я был сам себе господин, и господин для других!

Да, в этом крылась великая несправедливость жизни. Угостив пощечиной мальчишку, открывшего ему ворота, мистер Бамбл вышел на улицу.

Он прошел несколько улиц, стараясь заглушить тоску, а когда это отчасти удалось, место тоски заняла жажда. Он миновал несколько трактиров и, наконец, выбрал подходящий. Заглянув в окно, он увидел, что в этот час внутри сидит всего один посетитель – высокий и смуглый мужчина в широком плаще. Он походил на иностранца и, судя по запыленной одежде и изможденному виду, совершил неблизкое путешествие. Когда мистер Бамбл вошел, он искоса взглянул на него и удостоил легким кивком в ответ на приветствие.

Бамбл заказал виски и углубился в чтение газеты. Но странный вид незнакомца то и дело отвлекал его. Он посматривал на соседа и, в свою очередь, ловил ответные взгляды. Наконец незнакомец подал голос:

– Это меня вы искали, когда заглядывали в окно?

– Думаю, что нет, если вы не мистер…

Бамбл сделал паузу, надеясь, что незнакомец назовет свое имя – но тот и не подумал.

– Вижу, что не искали – иначе знали бы знали, как меня зовут… Впрочем, мне кажется, я вас где-то видел. Постойте, вы, вроде бы были здесь бидлом, верно?

– Правильно, – с удивлением подтвердил мистер Бамбл, – приходским бидлом.

– Точно. А теперь вы кто?

– Надзиратель работного дома, молодой человек, – ответил Бамбл внушительно.

– Полагаю, что вы, как и в прежние времена не упускаете своей пользы, – ухмыльнулся незнакомец. – Не смущайтесь, отвечайте откровенно.

– Мне кажется, – сказал Бамбл, тщательно выбирая слова, – что любой человек, холостой или женатый, не прочь получить честным путем лишний пенни – если такой случай представится. Приходским чиновникам слишком мало платят, чтобы отказываться от маленького дополнительного вознаграждения.

– Эй, трактирщик, налей-ка господину еще! – крикнул незнакомец и минуту спустя на столе появилась кружка горячего пунша. – А теперь, уважаемый, послушайте сюда. Я приехал в город, чтобы разыскать вас – и по счастливому совпадению вы вошли в трактир, когда я думал именно о вас. Мне нужны кое-какие сведения. Хотя они и маловажны, я не прошу их даром. Для начала спрячьте-ка вот это.