Слуга открыл внутренние ворота и темными, извилистыми коридорами повел их к камерам.
Они миновали несколько массивных ворот, пока не вступили в коридор с рядом дверей по левую руку. Подав знак остановиться, дежуривший тут тюремщик постучал в одну из них связкой ключей. Затем вместе с тюремщиком мистер Браунлоу и Оливер вошли в камеру.
Осужденный сидел на скамье, раскачиваясь из стороны в сторону. Лицо его больше напоминало морду затравленного зверя, чем лицо человека. Он без умолку что-то бормотал, словно бредил и, очевидно, принял вошедших за часть своей галлюцинации.
– Славный мальчик, Чарли… ловко сделано… – бормотал он. – Оливер тоже… ха-ха-ха!.. и Оливер… Он теперь совсем джентльмен… совсем джентль… уведите этого мальчика спать!
Тюремщик взял Оливера за руку и, шепнув, чтобы он не боялся, молча смотрел.
– Уведите его спать! – крикнул Феджин. – Он… он… причина всего этого. Дадут денег, если приучить его… Билл, не возитесь с девушкой… режьте как можно глубже глотку Болтера. Отпилите ему голову!
– Феджин! – окликнул его тюремщик.
– Это я! – встряхнулся еврей. – Я – беспомощный старик, милорд! Дряхлый, дряхлый старик!
Тут он заметил Оливера и мистера Браунлоу. Забившись в самый дальний угол скамьи, он спросил, что им здесь нужно.
– У вас есть кое-какие бумаги, – подойдя ближе, сказал мистер Браунлоу, – которые передал вам человек по имени Монкс.
– Все это ложь! У меня нет ни одной, ни одной!
– Ради господа бога, не говорите так сейчас, на пороге смерти! Ответьте, где они. Вы знаете, что Сайкс умер, что Монкс сознался… Где эти бумаги?
– Оливер, подойди! Я хочу сказать тебе что-то на ухо, – позвал Феджин, а когда мальчик подошел, зашептал. – Бумаги в холщовом мешке спрятаны в отверстии над самым камином в комнате наверху… Я хочу поговорить с тобой, мой милый. Я хочу поговорить с тобой.
– Хорошо, – ответил Оливер. – Позвольте мне прочитать молитву. Прошу вас! Сделайте это вместе со мной, и мы будем говорить до утра.
– Ты можешь вывести меня отсюда! Да, я знаю, ты можешь. Пойдем, я не хочу оставаться здесь! – он подталкивал Оливера к двери и горбился, словно пытаясь спрятаться за худенькой спиной мальчика.
– Вам больше не о чем его спрашивать, сэр? – спросил у мистера Браунлоу тюремщик.
– Больше нет никаких вопросов.
– Тогда прошу.
Дверь камеры открылась, и вернулись сторожа.
– Поторопись, Оливер! – крикнул Феджин. – Веди меня! Веди без шума, но не мешкай. Скорее, скорее!
Сторожа схватили его и оттащили назад. Феджин отбивался и кричал так, что это было слышно во всех коридорах.
Оливер чуть не упал в обморок после этой страшной сцены и так ослабел, что в течение часа, если не больше, не в силах был идти.
Светало, когда они вышли. Уже собралась огромная толпа, люди толкались, спорили, шутили. Все говорило о кипучей жизни – все, кроме страшных предметов в самом центре: черного помоста, поперечной перекладины, веревки и прочих орудий смерти.
Глава LIII
и последняя
Не прошло и трех месяцев, как Роз Флеминг и Гарри Мэйли сочетались браком в деревенской церкви, где несколько раньше Гарри принял сан священника. В тот же день они вступили во владение своим домом. Этот коттедж они делили вместе с миссис Мэйли, которая всячески помогала молодым и была необыкновенно счастлива.
После тщательного расследования обнаружилось, что если остатки промотанного состояния, находившегося у Монкса, разделить поровну между ним и Оливером, каждый получит по три тысячи фунтов. Так и было сделано. Монкс уехал в Новый Свет, где, быстро растратив все, вновь вступил на прежний путь. За какое-то мошенничество он попал в тюрьму, где был сражен приступом прежней болезни и умер. Так же далеко от родины умерли уцелевшие члены шайки Феджина.
Мистер Браунлоу усыновил Оливера и они, вместе со старой экономкой поселились неподалеку от приходского дома.
Доктор, вскоре после свадьбы молодой пары, вернулся в Чертси. В течение двух-трех месяцев он скучал, а затем, передав практику своему помощнику, поселился в холостяцком коттедже на окраине деревни, где его молодой друг был пастором. Здесь он увлекся садоводством, посадкой деревьев, ужением, столярными работами и прочим, прочим. Во всех этих занятиях он прославился как величайший авторитет. Нередко его навещал мистер Гримуиг.
Ноэ Клейпол, получил прощение от Коронного суда благодаря своим показаниям о преступлениях Феджина. Рассудив, что его профессия не столь без опасна, как хотелось бы, он сначала не знал, где искать средств к существованию. Однако, после недолгих размышлений он взял на себя обязанности осведомителя и добился приличных заработков.
Мистер и миссис Бамбл, лишившись должности, дошли постепенно до крайне бедственного состояния и, наконец, поселились как бедняки в том самом работном доме, где некогда властвовали над другими.
Что касается мистера Джайлса и Бритлса, то они по-прежнему занимают свои посты, хотя первый облысел, а упомянутый паренек стал совсем седым. Они работают в доме приходского священника, равномерно распределяя свое внимание между всеми его обитателями и Оливером.
Чарльз Бейтс, устрашенный преступлением Сайкса, покончил со своим прошлым. Отличаясь благодушным нравом и преследуя прекрасную цель, он, в конце концов добился успеха. Поработав вначале батраком у фермера, а потом подручным у возчика, он стал самым веселым молодым скотопромышленником во всем Нортхемптоншире.
А что же стало с той, с кого началась вся эта история? В алтаре старой деревенской церкви находится белая мраморная доска, на которой начертано пока одно слово: «Агнес». Нет гроба в этом склепе, поскольку не было возможности найти останки бедной женщины. Но те, кто приходит сюда, говорят, что тень Агнес витает в этом священном уголке. Оливер, часто заходящий сюда, верит в это.
