Незнакомец протянул мистеру Бамблу два соверена. Бамбл проверил, не фальшивые ли монеты и, удостоверившись в подлинности, спрятал их в жилетный карман.

– А теперь, – продолжал незнакомец, – перенеситесь мыслями в прошлое. Скажем, припомните зиму двенадцать лет назад.

– Давние времена… Что ж, попробую.

– Вспомните работный дом, родильную комнату. Родился мальчик.

– Мальчик? – Бамбл удрученно покачал головой. – Всегда рождается много мальчиков.

– Пусть они все провалятся сквозь землю! Кроме одного: маленького, болезненного, тихого. Он был учеником гробовщика, а потом сбежал в Лондон.

– Как? Вы говорите об Оливере? Уж этого-то я помню! Такого неблагодарного негодяя мне встречать еще не…

– О нем я слышать не желаю. Меня интересует та старая карга, которая принимала роды. Где она?

– Где? – эхом повторил мистер Бамбл и усмехнулся. – Точно не скажу, но повитухи там точно не нужны. Она умерла нынешней зимой.

Это известие привело незнакомца в замешательство. Он некоторое время раздумывал, но, так ничего и не решив, поднялся, чтобы уйти.

Но мистер Бамбл уже понял, что к двум соверенам, лежащим в кармане, можно прибавить еще – если правильно распорядиться тайной, известной ненаглядной супруге. О, разумеется, он не знал, о чем был разговор умирающей и миссис Корни, но понял по волнению будущей супруги, что произнесено было нечто важное. Поэтому мистер Бамбл торопливо остановил незнакомца и с таинственным видом сообщил, что, возможно, у него есть что добавить к сказанному: есть женщина, которой кое-что известно.

– Как мне ее найти? – похоже, это известие застало незнакомца врасплох.

– Только с моей помощью.

– И когда?

– Завтра.

– Хорошо, – незнакомец порывисто присел, набросал на клочке бумаги адрес и протянул Бамблу. – Вот: завтра вечером в девять. Приходите с ней – и пусть никто больше об этом не узнает: это в ваших же интересах.

– Постойте! – Бамбл не увидел на бумажке фамилии. – А как вас зовут?

– Это вам знать ни к чему.

– Но я же должен буду кого-то спросить… Незнакомец поколебался, потом согласно кивнул:

– Хорошо. Спросите Монкса. Расплатившись за выпивку, он вышел.

Глава XXXVIII

содержащая отчет о том, что произошло между супругами Бамбл и мистером Монксом во время их вечернего свидания

Был хмурый и душный летний вечер. Тучи, которые ползли по небу весь день, уже роняли крупные капли дождя, когда мистер и миссис Бамбл, свернув с главной улицы, направили свои стопы к кучке беспорядочно разбросанных, полуразрушенных домов на окраине города в гнилой, болотистой низине у реки.

Чтобы не привлекать внимания, супруги Бамбл одели старую, поношенную одежду. Шли в глубоком молчании. Время от времени мистер Бамбл замедлял шаги и оглядывался, желая удостовериться, что супруга не отстала.

Это место давно уже было известно как обиталище отъявленных негодяев, которые, поддерживали свое существование грабежом и преступлениями. В центре кучки лачуг, у самой реки, возвышалось здание бывшей фабрики. От крыс, червей и сырости расшатались и подгнили сваи, на которых оно держалось. Значительная часть здания уже погрузилась в воду, а уцелевшая, шаткая и накренившаяся над темной водой, только ждала удобного случая, чтобы сделать то же самое.

Перед этим-то ветхим домом и остановились супруги Бамбл.

– Должно быть, это где-то здесь, – сказал Бамбл, разглядывая клочок бумаги, который держал в руке.

– Эй, вы, там! – раздалось откуда-то сверху. – Постойте минутку.

Мистер Бамбл поднял голову и увидел человека, высунувшегося из двери во втором этаже.

– Запомни, – шепнула миссис Бамбл, – говори как можно меньше, не то сразу все выдашь.

В это время двери отворились и мистер Монкс поманил их внутрь.

– Это та самая женщина? – первым делом спросил Монкс, пристально разглядывая надзирательницу.

– Э-э… да, – запнувшись, подтвердил Бамбл.

Он стал подниматься по лестнице. В это время вспыхнула молния, озарив пустые проемы окон, а следом громыхнул гром. Монкс замер, лицо его исказилось и побледнело.

– Не обращайте внимания – иногда у меня бывают припадки. Ненавижу гром!

Он продолжил движение наверх. На втором этаже была небольшая комната, слабо освещенная фонарем. Были видны ветхий стол и несколько стульев. Монкс сел и предложил устраиваться пришедшим.

– Ну что, начнем? – глухо спросил Монкс. – Мистер правду сказал, что вы общались со старой ведь мой в ту ночь, когда она умерла, и кое-что узнали?

– Это о матери мальчишки? Да.

– Тогда первый вопрос: какого характера было ее сообщение?

– Это второй вопрос, – рассудительно заявила миссис Бамбл. – А первый: сколько мне за это заплатят?

– У той женщины кое-что взяли, – сказал Монкс. – Какую-то вещь…

– Вы бы лучше назначили цену, – перебила миссис Бамбл. – Я уже слышала достаточно и убедилась, что вы как раз тот, с кем мне нужно потолковать. Итак, какую цену она имеет для вас?

– Быть может, никакую, а может быть… двадцать фунтов. Говорите и предоставьте мне решать.

– Прибавьте еще пять фунтов к названной сумме, и я расскажу все, что знаю. Сумма небольшая.

– Небольшая?! А если я зря отдам деньги?

– Вы можете легко их отобрать: я только женщина, я здесь одна и без защиты.

– Не одна, дорогая моя, и не без защиты, – встрял мистер Бамбл дрожащим голосом. Он попытался изобразить грозный вид, но физиономия так и не сумела утратить испуганного выражения.

– Ты – дурак, – небрежно сказала миссис Бамбл, – и лучше бы ты держал язык за зубами!

– А вы, я смотрю, супруги? Прекрасно: я охотнее веду дела с мужем и женой, когда вижу, что они действуют заодно. Я говорю серьезно. Смотрите!

Он сунул руку в боковой карман и, достав парусиновый мешочек, отсчитал двадцать пять фунтов.

Миссис Бамбл ловко приняла деньги и спрятала их.

– Ну вот, – сказала она, придвинувшись поближе и понизив голос. – Когда умирала эта женщина, которую мы звали старой Салли, – мы с ней были вдвоем.

– И больше никого? Ни одной больной старухи или идиотки на соседней кровати?

– Ни души. Мы были одни.

– Это хорошо, – сказал Монкс. – Дальше.

– Она говорила об одной молодой женщине, которая родила когда-то ребенка в той самой комнате. Так вот: сиделка обокрала ее. Она сняла с еще не остывшего тела ту вещь, которую женщина, умирая, просила сберечь для младенца.

– И продала ее? – воскликнул взволнованный Монкс. – Она ее продала? Где? Когда? Кому? Давно ли?

– С великим трудом рассказав мне, что она сделала, – продолжала надзирательница, – она откинулась на спину и умерла.

– И ни слова больше не сказала? Ложь! Она еще что-то сказала. Да я вас обоих прикончу, но узнаю, что именно!

– Она не вымолвила больше ни словечка, – сказала миссис Бамбл, ничуть не испугавшись грозного тона. – Она изо всех сил уцепилась за мое платье, а когда я увидела, что она умерла, я разжала ее руку и нашла в ней грязный клочок бумаги.

– И в нем было… – прервал Монкс, наклоняясь вперед.

– Ничего в нем не было. Это оказалась закладная квитанция.

– На какую вещь?

– Скоро узнаете, – ответила женщина. – Сначала она хранила драгоценную безделушку, надеясь как-нибудь получше ее пристроить, а потом заложила и наскребывала деньги, из года в год выплачивая проценты ростовщику, чтобы она не ушла из ее рук. Значит, ее всегда можно было выкупить. Но ничего не подвертывалось, и, как я вам уже сказала, она умерла, сжимая в руке клочок пожелтевшей бумаги. Срок истекал через два дня. Я тоже подумала, что, может быть, со временем что-нибудь подвернется, и выкупила заклад.

– Где он сейчас? – быстро спросил Монкс.

– Здесь, – ответила женщина и бросила на стол маленький кошелек из лайки. Монкс схватил его и раскрыл трясущимися руками – в кошельке оказался маленький золотой медальон, а в медальоне две пряди волос и золотое обручальное кольцо.