…выйдет за Грега, родит двоих детей, и книги Тима будут стоять у нее на полке в уютной гостиной ее загородного дома.

Аромат внезапно рассеялся.

— Нет, — твердо сказал Тим. — Спасибо.

— Ты изумителен, — Мьюз рассмеялась, явно довольная; ее глаза весело блестели. — Теперь я действительно хочу помочь тебе. Тебе ведь нужна помощь?

— Раз ты знаешь Идена, и, видимо, меня — может, объяснишь мне, какого черта со мной происходит?

Мьюз усмехнулась.

— Я могу объяснить. Но ты не поймешь.

— Я умнее, чем выгляжу, — сухо заметил Тим.

— О, ты куда умнее, чем выглядишь, поверь, — ответила она совершенно спокойно. — Но сила привычки — серьезная штука. Я однажды подралась с ней на спор…

— Что?

— Да, согласна, это было не совсем разумно с моей стороны.

— О чем ты вообще? — не выдержал Тим. Ему было совсем не до загадок после сегодняшней ночи.

Мьюз, похоже, уловила его настроение.

— Извини, — быстро сказала она. — С вами, людьми, трудно говорить на одном языке. Хотя нет, на самом деле — обычно ожидания людей бывает легко удовлетворить…

Тим вдруг почувствовал, что готов что-нибудь стукнуть. Или кого-то.

Попугай на дереве закричал так громко, что его было слышно даже сквозь гул кофейни. Тим оглянулся, удивленный тем, что никто, кажется, ничего не заметил. Но, раз остальные люди не могли видеть попугая, то, возможно, они и не слышали его?

Тим снова повернулся к Мьюз. Она внимательно смотрела на него из-под полуопущенных век.

— Иден сам должен был прийти, — пробормотала Мьюз недовольно. — У меня это плохо получается. Я вообще не умею вести разговоры. У меня другой профиль, — вздохнула она.

— Ты можешь просто сказать хоть что-то, что я смогу понять?

— Да. Хорошо. Я попробую. — Мьюз глубоко вздохнула, будто говорить понятно было для нее мучительно. — Я не могу объяснить, что с тобой происходит — но могу попробовать показать тебе путь, как понять все самому. Если захочешь.

Тим задумался. Он мог бы сказать «нет, спасибо», послать эту эксцентричную девушку куда подальше и попытаться продолжить жизнь, как будто ничего не случилось. Это было первым импульсом — и, возможно, самым разумным. Но это не гарантировало, что больше с ним ничего не случится. Что, если он вернется домой и найдет в своей кровати очередное чудовище? Или снова увидит то, чего не должно быть? Или встретится со Смертью?

Мьюз не вызывала доверия — но выглядела точно лучше многоножки. И если нужно было выбирать…

— Окей, — наконец сказал Тим. — Надеюсь, показываешь ты лучше, чем объясняешь.

— «Показывай, а не рассказывай», не так ли? — Мьюз улыбнулась и встала из-за столика. Она была невысокого роста, однако ноги, которые открывало короткое платье, были безупречно стройными. Тим тоже поднялся и допил остывший кофе, стараясь не пялиться.

— Идем, — Мьюз неожиданно взяла его за руку; кожа ее ладони была теплой и очень гладкой. Прикосновение не было неприятным, но оно насторожило Тима; в нем было что-то слишком доверительное, интимное, личное.

Он направился было к выходу, но Мьюз потянула его в противоположную сторону.

— Куда ты… — начал Тим, но она перебила его.

— Входная дверь слишком на виду. Не уверена, что справлюсь. — И она повела его вглубь кофейни.

Тим чувствовал на себе чужие взгляды, пока они проходили мимо столиков под дробный стук ее каблуков. Мьюз двигалась с завораживающей грацией, а ее платье — да и весь образ — настолько не вписывались в обстановку, что ее невозможно было не заметить. Тим видел, как мужчины провожали ее взглядом, и в их глазах мелькала тысяча эмоций — от вежливо скрытого интереса до откровенного желания — пока женщины смотрели с завистью или колкой оценкой.

И все же в походке Мьюз не было триумфа победительницы. Она выглядела единственной в своем роде, по-настоящему исключительной, но это была исключительность лисицы, окруженной гончими. Она была притягательной, опасной, хищной — но переиграть их не смогла бы. Она была слишком настоящей.

А безопасная, уютная, дружелюбная кофейня такой никогда не была.

Они почти дошли до двери туалета, когда их окликнул до боли знакомый голос.

— Простите! Куда вы собрались⁈

Тим оглянулся — разумеется, бариста сверлила их взглядом. Он уже открыл рот, собираясь что-то ответить — не имея ни малейшего понятия, что говорить, так как он и сам не понимал, куда они шли, — но Мьюз дернула его за руку, и он ввалился за ней в распахнутую дверь туалета.

— Эй! Вы что делаете⁈ — крикнула девушка им вслед.

Мьюз захлопнула дверь и задвинула засов.

— Очаровательно, — пробормотал Тим. — Что теперь? Будешь покушаться на мою невинность?

Она фыркнула.

— А есть на что покушаться?

Тим только сухо усмехнулся.

— Но вообще я могу на тебя… покуситься, если хочешь, — Мьюз смерила его прищуренным взглядом, будто говорила всерьез.

— Спасибо, не сейчас, — вежливо отказался Тим.

Мьюз кивнула, внезапно став задумчивой, и зашагала по туалету, разглядывая светло-бежевую плитку, словно что-то искала на ней.

— Что ты делаешь? — спросил Тим.

— Тсс, — шикнула Мьюз, продолжая ходить кругами. Туалет был небольшим, и она несколько раз задела Тима — рукой, бедром, плечом, локоном душистых волос. Он вжался в раковину, чтобы дать ей больше места. — Я пытаюсь сосредоточиться. А с тобой рядом это нелегко сделать.

Тим нахмурился. В любом другом контексте это звучало бы, как комплимент — но почему-то он был уверен, что Мьюз имела в виду что-то другое.

Наконец она остановилась перед дверью и положила тонкие бледные пальцы на ручку.

— Ладно, попробуем так.

— Попробуем что? — хотел было спросить Тим, слегка нервничая из-за девушки-бариста — но Мьюз в тот же миг распахнула дверь.

За ней был темный узкий коридор — и больше ничего.

— Океееей, — протянула Мьюз так, словно она была не вполне довольна результатом. — Для начала сойдет. — И она шагнула в проход.

Тим стоял, прижавшись к раковине, не в силах сдвинуться с места. Мьюз обернулась к нему.

— Идем! Нам нужно поторопиться. Эта штука выглядит весьма неустойчивой. — И она окинула проход настороженным взглядом, будто ожидала, что тот вот-вот рухнет.

— Что это? — ошарашенно спросил Тим.

— Я же сказала: будет лучше, если я покажу, а не буду пытаться объяснять, — ответила она нетерпеливо. — И сейчас не лучшее время для болтовни. Нам правда надо идти.

Тим заставил себя отлепиться от раковины и войти в проход следом за Мьюз.

«По крайней мере, — подумал он про себя, шагая в темноту, — тут нет многоножек. Пока что».

Проход был сырым, шероховатые бетонные стены блестели влагой, как стены ванной после горячего душа. Воздух был спертым, и дышать становилось все тяжелее. Они шли по коридору, который хаотично петлял то влево, то вправо, пока Тим совсем не потерял чувство направления. К счастью, дверей или ответвлений не было, но это ничего не значило. В конце концов, этот коридор вообще не должен был существовать.

Тим вытер пот со лба.

Вдруг Мьюз остановилась, и он едва не налетел на нее. Справа от нее была дверь — та самая дверь туалета, через которую они прошли сюда всего несколько минут назад.

Мьюз вздохнула и погладила мокрую серую стену.

— Хорошо, — пробормотала она. — Раунд два.

Мьюз пошла дальше, и Тим двинулся за ней, невольно подмечая, насколько этот скучный, сырой коридор идеально иллюстрировал его жизнь. Он был таким же бесцветным, неуютным, бесконечным…

— Ты не мог бы подумать о чем-нибудь, кроме себя? — Мьюз резко обернулась к нему, и ее уродливо-прекрасное лицо выражало явное неудовольствие.

Тим вздрогнул.

— О чем ты?

Она глубоко вздохнула.

— Не важно. Просто подумай о чем-то другом.

— Другом?

— Пожалуйста, Тим! — простонала Мьюз раздраженно. — Представь что-нибудь хорошее. Позитивное. Ты на это способен?

Тим уставился на нее, тщетно пытаясь представить хоть что-то хорошее. Например, не свою жизнь, а другую — которая была бы лучше, ярче, с каким-то смыслом и целью…