— А у вас нет какого-то протокола для вещей покойников? — удивился Иден. Тим неохотно поднялся на ноги, чтобы примерить пальто.

— О, конечно есть. Передать родным или утилизировать. Вот я и утилизирую, — Марко подмигнул им.

Пальто подошло, насколько Тим мог судить без зеркала. Он пытался понять, что чувствует, надев одежду умершего человека, но мысль оказалась слишком сложной для него сейчас. Зато ему стало теплее.

— Неплохо, — заметил доктор Верди. — Ладно, извините, но мне нужно бежать. Тут целый класс второклашек с пищевым отравлением. — Он скривился и добавил бодро: — Заходите еще!

Заметив старика, доктор Верди наклонился к нему и сказал серьезным, обеспокоенным тоном:

— Простите, мистер Эрнандос, мы все еще пытаемся разобраться, что происходит с вашей дочерью. Боюсь, вам придется подождать еще немного.

Старик покорно кивнул, и линии на его темном лице стали долинами и каньонами безмолвного горя. Доктор Верди махнул на прощание Идену и Тиму и поспешил прочь. Иден пристально посмотрел ему вслед; Тим проследил за его взглядом.

Доктор Верди остановился посреди хаоса приемного отделения, глядя на что-то маленькое в руке. Тим прищурился и всмотрелся.

Это была пустая чашка Петри.

Тим резко обернулся к Идену.

— Он знает…?

Глаза Идена были как обсидиан. Он ничего не ответил.

— Значит, он не платит тебе за это, — продолжил Тим.

Улыбка Идена была каменной.

Тим снова посмотрел на доктора Верди. Лицо Марко озарилось, и он стремительно покинул приемное отделение.

— Прости за то, что я сказал о выгоде раньше, — пробормотал Тим.

— Ну, зато ты получил новое пальто, — поддразнил его Иден и поднялся. — Идем, тебе пора домой.

Они почти дошли до выхода, когда знакомый хищный голос окликнул их:

— Эй, мальчики!

Они остановились и обернулись, глядя, как к ним идет Мьюз. На ней была та же униформа медсестры, что и на остальных, но движение бедер превращало ее в костюм для ролевых игр. Чем это, возможно, и являлось, подумал внезапно Тим.

— Что ты тут делаешь? — спросил Иден.

— Работаю. Но я пришла вас предупредить. Не уходите сейчас из реальности.

— Почему?

— Потому что кое-кто, — Мьюз выразительно посмотрела на Тима, — что-то очень сильно изменил. И он в бешенстве.

После слов Мьюз в воздухе повисла отчетливая пауза — словно само мироздание подтверждало, что они имеют особое значение. Секунду спустя приемное отделение вновь заволновалось, зашумело, и люди засновали мимо них, как будто ничего не произошло.

— Он? — спросил Иден, и в его голосе прозвучала странная нотка.

— Хэл, — Мьюз криво улыбнулась: наполовину усмехнулась, наполовину поморщилась.

— Откуда ты знаешь? Кто тебе это сказал?

— Да никто мне ничего не сказал, — огрызнулась она. — Просто выступление Тима было таким заметным, что Хэл вряд ли его пропустил. И я предполагаю, что он должен был разозлиться, если почувствовал то же, что и я.

Глаза Идена стали холодными и непроницаемыми. Тим переводил взгляд с одного на другого.

— Какое еще выступление? И кто такой Хэл?

— Никто, — ответил Иден в тот же момент, как Мьюз сказала:

— Человек, который однажды пытался меня убить.

Иден тяжело вздохнул и закатил глаза.

— Никто, который пытался меня убить, вот именно, — пробурчала Мьюз, сверля его взглядом.

— Прости, дорогая. Я не хотел сейчас вдаваться в подробности.

— Подождите, — Тим поднял руки, прерывая их. — Значит, есть кто-то, кто пытался убить Мьюз, и теперь он, вероятно, зол на меня, так?

— Да, — сухо ответил Иден.

— Можете тогда объяснить, что между вами вообще происходит? Весь масштаб катастрофы, так сказать?

Иден вскинул брови и взглянул на Мьюз.

— Хочешь поделиться, дорогая?

Она уставилась на него, потом шумно выдохнула.

— Окей, — сказала Мьюз более спокойным тоном. — Ты прав. Сейчас не время и не место.

Тим с досадой фыркнул.

— Что тебя волнует больше всего? — вежливо спросил Иден.

— Очевидно, я не хочу, чтобы меня тоже попытались убить?

— Никто не собирается тебя убивать. Доволен? — Взгляд Идена был неприятным.

— А тебя? — рискнул Тим.

— А меня невозможно убить, — Иден усмехнулся, но его глаза оставались холодными.

— Кстати, Эдиссон искал тебя, — небрежно заметила Мьюз. Иден отвел взгляд от Тима и слегка склонил голову набок.

— Это ты тоже только предполагаешь?

— Нет. Он мне позвонил. Знаешь, если бы у тебя был свой телефон, мне бы не пришлось все время играть роль твоей секретарши. — В голосе Мьюз прозвучало недовольство, но ее ядовито-зеленые глаза весело блеснули.

Иден, похоже, тоже это заметил.

— Но тебе же это нравится, дорогая, — улыбнулся он ей. Потом шагнул ближе и легко поцеловал ее в щеку. — Спасибо. К тому же, что бы со мной сталось, если бы меня все могли достать в любое время суток?

— Действительно, — ухмыльнулась она и добавила серьезно: — Но я правда думаю, что тебе сейчас не стоит появляться в мире идей.

— В Ноосфере.

— Что?

— Тим придумал название, — Иден весело улыбнулся.

— Правда? — Мьюз бросила настороженный взгляд на Тима, но тут же снова повернулась к Идену, и ее лицо внезапно стало просящим. — Побудь пока здесь, — почти прошептала она. — Пожалуйста.

Иден внимательно посмотрел на нее и осторожно коснулся ее щеки изуродованной рукой.

— Я обещаю подождать. Слово Ловца.

Мьюз улыбнулась — и Тим понял, что до сих пор ни разу не видел ее настоящей улыбки. На мгновение ее тревожные глаза стали божественно ясными, как рассвет солнечного летнего дня.

— Ладно, мальчики, ступайте, — сказала она, тут же возвращаясь к своей обычной резкости. — Вам еще лететь в Лос-Анджелес.

И она ушла прочь еще более вызывающей походкой, чем прежде.

— Лос-Анджелес? — удивленно спросил Тим.

Иден кивнул и усмехнулся.

— Я предполагаю, что нам пора на самолет.

Сначала им нужно было заехать в квартиру Тима, чтобы он мог переодеться, собрать вещи и, самое главное, взять свой ноутбук.

— Это еще зачем? — удивленно спросил Иден, когда Тим упомянул про ноутбук.

— Мне нужно писать, — нахмурился Тим. — Разве это не часть моих должностных обязанностей?

— Ах, да, — быстро сказал Иден, словно что-то вспомнив. — Конечно, так и есть.

Тим взглянул на него с подозрением. Лицо Идена было непроницаемым.

— Кстати, я хочу подписать контракт, — сказал Тим.

— Для этого существует какая-то особая причина? — прищурился Иден.

— Конечно, — невозмутимо ответил Тим. — Я бы хотел иметь приличную медицинскую страховку. На случай, если на нас нападут и меня не прикончат сходу, а только покалечат, и я проведу остаток жизни в больнице. Я бы предпочел, чтобы это была хорошая больница.

Иден рассмеялся.

Они взяли такси, и Тим невольно подумал, как ему повезло, что больница была всего в часе езды от дома, а не где-нибудь в Чикаго. Совпадение? Или у Идена был друг в каждой больнице страны? Или в каждой больнице мира? От мысли об этом у Тима закружилась голова.

— Зачем тебе вообще нужен биограф? — спросил он, когда они ехали через Бостон по вечерним пробкам. Иден взглянул на него и улыбнулся; в свете уличных фонарей и красных стоп-огней его лицо выглядело еще более загадочным.

— Обязательно должна быть причина?

— Обычно биографии заказывают знаменитости и публичные фигуры.

Иден улыбнулся.

— Я вполне знаменит. В узких кругах.

— Но не публичен.

— Ты прав, — усмехнулся Иден. — Скажем так, в какой-то момент жизни бывает нужно расставить события в определенном порядке.

— Сколько тебе лет?

— Сколько лет созиданию?

— Ты имеешь в виду мир?

— Я имею в виду момент, когда кто-то впервые подумал о том, чтобы что-то создать.

— Ну, кто-нибудь сказал бы, что это был Бог, — неуверенно заметил Тим.