Это был Стив, его бывший сосед, который иногда захаживал, чтобы забрать какие-то вещи, оставленные в квартире, — и заодно в очередной раз попытаться вывести Тима из себя. Стив был его полной противоположностью — шумный, веселый, харизматичный, и единственная причина, по которой они могли ужиться в одной квартире, заключалась в неспособности Тима враждовать с любым, кто жил с ним под одной крышей. Даже если этот кто-то был Стив. Или многоножка.

— Привет, чувак! — бухнул Стив, без приглашения протопав мимо Тима в квартиру. Он всегда вел себя так, будто он все еще тут живет, хотя за аренду Тим платил в одиночку с тех самых пор, как Стив съехал к своей девушке.

— Как жизнь? — спросил Стив, направляясь на кухню и заглядывая в холодильник. — У тебя нет пива?

— Нет, — сухо ответил Тим. Его взгляд был устремлен на многоножку, которая заглядывала на кухню, с любопытством обвивая своим длинным телом кухонный остров.

— Жаль, — прокомментировал Стив, захлопывая дверь холодильника и оборачиваясь к Тиму. Гигантская безглазая голова многоножки оказалась прямо перед ним, но он прошел мимо, даже не взглянув на нее.

— Я за вещами родителей пришел. Деда, точнее. Кажется, я где-то здесь оставил одну коробку, а мать уже сто лет меня про нее спрашивает.

— Проверь в шкафу, на верхней полке.

Стив кивнул и направился в спальню. Многоножка опустила голову и отползла к дивану, явно разочарованная.

— Прости, — шепнул Тим. — Но он тебя просто не видит.

— С кем ты там разговариваешь? — крикнул Стив из спальни.

— Ни с кем.

Многоножка возмущенно щелкнула.

— Вот черт! — крикнул Стив. — Это еще что у тебя тут?

Тим поспешил в спальню.

Верхняя полка шкафа была густо покрыта радужной паутиной — но Стив смотрел не туда. Он держал в руках пластиковый пакет, полный книг.

— Это мое, — сказал ему Тим.

— А зачем ты книги туда убрал?

— Потому что мне их больше некуда положить.

Стив огляделся. Книги были на всех поверхностях комнаты, а некоторые даже лежали на полу.

— Чувак, ты что, никогда не слышал про электронные книги? — пробормотал Стив и шлепнул пакет обратно на полку. Паук поспешно убежал от него в угол, оставляя за собой новый сверкающий след.

— А, вот она! — выдохнул Стив, снимая большую коробку с полки. — Черт, тяжелая.

Он осторожно спустился с табуретки и донес коробку до входной двери.

— Я в туалет зайду?

— Да, конечно.

Тим вернулся в гостиную и сел на табурет рядом с островом. Многоножка подняла голову и вопросительно щелкнула.

— Он скоро уйдет, — тихо сказал ей Тим. Из ванной слышались громкие звуки плещущейся воды.

— Ладно, чувак, я пошел! — крикнул Стив из холла. Тим пошел его проводить.

— Кстати, — продолжил Стив, — у тебя там слив засорился. Я немного поковырялся с вантузом, так что, думаю, вода уйдет потихоньку. Но тебе лучше проверить потом.

— Хорошо, — кивнул Тим.

Стив подхватил свою коробку.

— Забыл спросить — как твое писательство? Книга скоро выйдет? — Он рассмеялся и ушел, не дождавшись ответа.

Тим закрыл за ним входную дверь, пошел в ванную и включил воду. Многоножка заглянула в приоткрытую дверь и тихонько щелкнула.

— Я знаю, — вздохнул Тим, садясь на край ванны. — Очень неприятно, когда тебя так игнорируют. Но как мне сделать так, чтобы вас увидели?

Из ванны выпрыгнула рыба, окатив его спину холодными брызгами.

И Тим внезапно осознал правильный ответ.

С раннего утра на город опустился туман, и холодный смог душил улицы плотной тишиной.

Идти в кофейню было совершенно необязательно, но Тим чувствовал, что должен сделать это именно здесь, где все началось. Это было композиционно верно. Он остановился под деревом в сквере и посмотрел наверх.

— Значит, тебя все-таки не смыло? — спросил он попугая. Тот глянул на него одним глазом и издал соловьиную трель.

— Ты изумителен, — пробормотал Тим, разглядывая ярко-зеленые перья. Даже в тумане они сверкали, словно покрытые блестками. Попугай снова пропел и перелетел на более высокую ветку.

Тим неторопливо пересек улицу и зашел в кофейню. Она была почти пустой: слишком поздно для завтрака, слишком рано для обеда. Бариста стояла, лениво облокотившись на стойку.

— С кем ты там разговаривал? — спросила она, но в ее голосе было больше любопытства, чем недоумения.

— С попугаем. Но ты его не увидишь, — ответил Тим с легкой улыбкой.

К его величайшему удивлению, девушка тоже улыбнулась.

— Ты фрик, да? — сказала она вполне дружелюбно.

— Похоже на то, — усмехнулся он. И в тот момент, как Тим это произнес, он почувствовал вновь, как и во время поцелуя Мьюз, абсолютную свободу.

— Тебе сегодня как обычно? Ничего неожиданного? — поддразнила его бариста.

Тим задумался на секунду.

— Ты же не сможешь сделать что-то неожиданное по цене обычного кофе, правда? — спросил он с сомнением.

— Могу попробовать, — ухмыльнулась девушка, пробивая заказ.

Тим прошел к своему любимому столику, тому, откуда был виден весь ряд деревьев через дорогу, и бросил сумку с ноутбуком и куртку на стул.

— Один маленький неожиданный фильтр-кофе для Тима!

Он улыбнулся и вернулся к стойке.

— Это было быстро. Спасибо, — Тим взглянул на ее бейджик, — Лиз.

Теплая чашка приятно грела замерзшие пальцы.

Он не стал сходу доставать ноутбук, просто сидел с кофе в руках и смотрел, как попугай расправляет свои роскошные изумрудные крылья.

Что ему делать? С чего начать? Тим почувствовал, как накатила привычная паника. Его всегда пугала немыслимая ответственность писателя перед… нет, не перед читателями. Их, скорее всего, у него и не будет никогда. Но он неизменно чувствовал ответственность перед самим текстом, перед персонажами, атмосферой, историей внутри — именно перед ними он был по-настоящему в ответе. Именно их он не мог подвести.

Но сейчас Тим подводил их своим молчанием.

Он отпил кофе. Это все еще был обычный фильтр-кофе, но с приятными нотками корицы, имбиря и какой-то еще специи, которую Тим не распознал. Он вытащил ноутбук из сумки, поставил на стол и открыл крышку, чувствуя себя немного нелепо из-за нарочитой торжественности момента.

Но если все пойдет правильно, это может стать самым важным моментом его жизни.

Тим запустил текстовый редактор и уставился на белый экран.

Ничего не происходило.

«Ну же! — мысленно взмолился Тим. — Ты должен что-то придумать!»

Попугай громко закричал в туманном сквере.

Тим еще пару минут смотрел в экран, а потом резко его захлопнул. Он допил остатки кофе, не чувствуя вкуса, засунул ноутбук обратно в сумку и вылетел из кофейни.

— Хорошего дня! — крикнула ему вслед Лиз, но Тим не ответил.

«Жалкий, ничтожный, никчемный неудачник», — злился он на себя, почти бегом пускаясь по улице.

Попугай снова крикнул.

«В твоей жизни происходит что-то абсолютно невероятное, происходит каждый день, а ты не можешь просто взять и написать об этом! Вот этот попугай, например, который сидит на безлистых, мертвых деревьях в тумане, таком густом, что кажется, он растворит ядовитую зелень его перьев в волнах холодного молока…»

Тим замедлил шаг.

«…А ты все игнорируешь его, и кто знает, сколько дней в жизни ты проходил мимо, даже не замечая его экзотической красоты? Сколько дней ты сидел в этой кофейне, уныло глядя в белый экран своего ноутбука…»

— Черт! — выдохнул Тим, развернулся на месте и поспешил к кофейне, доставая ноутбук прямо на ходу. Оказавшись внутри, он поставил его прямо на стойку, раскрыл крышку и начал печатать с невероятной скоростью.

— Что… — начала Лиз, но Тим ее остановил:

— Не надо. Не говори ни слова, пожалуйста. Это очень важно.

И он продолжил.

…Молодой человек в потрепанной желтой куртке уставился на слова, которые только что напечатал. Они бежали по белому экрану плотной вереницей, как муравьи, возвращающиеся домой после тяжелого трудового дня…