— Тим?

Он понял, что все еще держит книгу в руках, хотя уже давно собирался поставить ее на место.

— Ты в последнее время стал немного рассеян, — заметила миссис Стэнли с легким укором.

— Да. Простите. Просто… много всего навалилось в последнее время.

— Послушай, Тим, — начала миссис Стэнли с выражением лица «я все понимаю, но возьми себя в руки». — Я знаю, что у каждого писателя бывают свои взлеты и падения…

Тим подскочил на месте.

— Откуда вы знаете, что я писатель? — спросил он ошарашенно.

— О, я всегда это знаю, — снисходительно улыбнулась миссис Стэнли. — Я за свою жизнь их повидала достаточно. Так что я вполне могу понять, почему ты без предупреждения прогуливаешь смену или весь день смотришь в одну точку…

— Но?

— Но. Именно.

Тим глубоко вдохнул.

— Простите. Это больше не повторится.

Она кивнула и пошла в дальний конец магазина. Тим положил биографию сенатора на нижнюю полку и с отвращением глянул в сторону подростковой секции. Еще совсем недавно Тим отчаянно хотел, чтобы в его жизни было что-то большее, чем пустая рутина. Теперь… он уже не был так уверен.

Колокольчик над входной дверью бодро прозвенел, оповещая о новом посетителе. Тим немного взбодрился — у него появился повод ненадолго отвлечься от собственных мыслей и радужных полок. И, может быть, миссис Стэнли увидит, как хорошо он обращается с клиентом, и сменит гнев на милость.

Тим повернулся, чтобы поприветствовать покупателя, — и застыл на месте.

Посетитель был высоким, темноволосым, безупречно элегантным и до абсурда спокойным. Тим выругался себе под нос.

— Добрый день, — вежливо сказал Иден. Голос в голове Тима злобно зашипел, и он был с ним полностью солидарен. Тим был уверен, что эта встреча сведет на нет все его усилия по обузданию собственного воображения. Не то чтобы он успел сильно в этом преуспеть… Но все же.

— Чем я могу помочь? — сухо спросил Тим.

— Ты знаешь, чем, — тихо ответил Иден.

Они пристально смотрели друг на друга несколько мгновений.

— Ого! — вдруг воскликнул Иден, заметив что-то у Тима за спиной.

Тим обернулся. Подростковая секция жизнерадостно переливалась всеми цветами радуги. Паук деловито спускался с верхней полки, чтобы приступить к новому витку перламутровой паутины у «Голодных игр».

— Как ты это сделал? — с восторгом спросил Иден, обойдя Тима, как будто желая рассмотреть паутину поближе.

— Я ничего не делал! — раздраженно воскликнул Тим.

— Спорное утверждение. Но это гениально! Никогда еще такого не видел.

Тим промолчал. Несмотря на раздражение, он вдруг почувствовал себя… польщенным.

— Прошу прощения, я отвлекся, — Иден внезапно обернулся к нему и улыбнулся. — Я пришел повторить свое предложение о работе.

— Какое предложение?

— В смысле? Я же предлагал тебе работу.

— Когда?

— Прямо перед твоим уходом из оазиса.

Тим помотал головой:

— Ты сказал, что ищешь талантливого писателя.

— Это и было предложением.

— И я сказал, что не подхожу.

— Учитывая полку за твоей спиной, я вынужден не согласиться.

Тим обернулся. Паук раскачивался на длинной радужной нити, как акробат на трапеции.

— Вам нужна помощь, сэр? — миссис Стэнли появилась словно из ниоткуда; в ее голосе слышалась легкая обеспокоенность. Значит, она следила за ними — и заметила, что Тим не так уж и хорошо обращается с клиентом. Прекрасно. Просто прекрасно.

— Добрый день, — любезно обратился к ней Иден. Миссис Стэнли моргнула, вздрогнула — и на ее ярко накрашенных губах расплылась счастливая улыбка, стирая все следы любопытства, беспокойства или даже ума.

— Вам что-нибудь подсказать, сэр? — прощебетала она, словно первокурсница на первом свидании. Ее глаза сияли, а щеки залились румянцем.

— Конечно, мэм. У вас, случайно, нет словаря эсперанто?

— Тим, — позвала миссис Стэнли, не сводя с Идена глаз. — Можешь, пожалуйста, проверить раздел иностранных языков?

— Вообще-то, — произнес Иден низким, почти интимным тоном, — я бы хотел посмотреть на весь отдел вместе с молодым человеком, если вы не против.

— Нисколько, — ответила миссис Стэнли все с той же блаженной улыбкой и нетвердой походкой удалилась вглубь стеллажей.

Тим проводил ее изумленным взглядом и пошел к нужному разделу, будучи абсолютно уверен, что словаря эсперанто у них в магазине нет. Иден бесшумно следовал за ним.

— Кстати, — сказал Тим как бы невзначай, — эсперанто не мертвый язык. Он искусственный.

Он остановился у полки со «Французским за три месяца» и «Самоучителем иврита».

— Я знаю, — легко ответил Иден, доставая с верхней полки англо-латино-английский словарь. — Я ведь и сам кое-что подсказал Лазарю… Но никогда не стоит перечить Мьюз, если можно этого избежать.

— Подсказал… кому?

— Лазарю. Л. Л. Заменгофу.

— Но он…

— Давно умер, да. Я возьму это. — Иден указал на словарь, который держал в изуродованной руке.

Тим уставился на него, не в силах пошевелиться.

— И я бы хотел поговорить с тобой о своем предложении — но, кажется, здесь не место для подобного разговора. Почему бы нам не встретиться в той кофейне, где мы виделись в первый раз? Когда ты освободишься, разумеется.

Тим только слабо кивнул.

— Ты должен пробить мне книгу на кассе, — вежливо напомнил Иден.

Когда словарь уже лежал в стильном крафтовом пакете, и Иден стоял у входной двери, он вдруг обернулся и снова взглянул на подростковую секцию.

— Это поистине великолепно, мой друг, — сказал он Тиму серьезно — и исчез в холодной осенней мороси.

Когда Тим добрался до кофейни, дождь полил сильнее, и холодные капли размывали свет уличных фонарей, оставляя лишь мутные отблески в лужах. Он не был уверен, сможет ли хоть что-то разглядеть в сгустившихся сумерках, но все же остановился под деревом в сквере и задрал голову; лицо тут же намокло. Там, наверху, что-то зеленело, но оно было нечетким, словно темные акварельные краски растекались по листу.

Тим опустил голову и вытер холодные капли с лица; на пальцах остались ярко-зеленые разводы. Тим выругался себе под нос и поспешил к кофейне.

— У меня есть что-то зеленое на лице? — спросил он у девушки-бариста, подходя к стойке.

Она внимательно посмотрела на него, и на ее симпатичном лице промелькнуло сразу несколько разных эмоций — недоверие, удивление, симпатия…

— Вообще-то есть, — призналась она.

— Можно мне салфетку, пожалуйста?

Она молча протянула ему одну.

Наверное, разумнее было бы пойти в туалет и привести себя в порядок перед зеркалом — но Тим не хотел туда заходить. Бежевая плитка вызвала бы слишком много ассоциаций.

— Что случилось с твоим лицом? — спросил знакомый голос у него за плечом.

Тим повернул голову и увидел Идена; в его волосах элегантно блестело несколько капель.

— Кажется, попугай размок под дождем, — пробормотал Тим, глядя на теперь уже зеленую салфетку.

— Что? — Иден приподнял бровь, а затем усмехнулся. — Добрый вечер. — Он повернулся к бариста.

Тим взглянул на нее с любопытством. Девушка посмотрела на Идена полсекунды, и ее лицо стало неожиданно вдохновенным.

— Добро пожаловать, сэр, — ответила она с обворожительной улыбкой.

— Не могли бы вы приготовить нам две чашки чего-нибудь исключительного? — спросил ее Иден, улыбаясь в ответ.

— Конечно, сэр. Могу предложить вам «Осенний пряный…» —

— Нет-нет, не говорите мне. Я открыт для любых идей и люблю неожиданности. Ты открыт для любых идей? — спросил Иден у Тима.

Тим удивленно взглянул на него, внезапно осознав, что Иден включил в заказ и его кофе тоже. Он смущенно пробормотал:

— Только без молока. У меня аллергия.

Иден на мгновение задержал на нем внимательный взгляд, кивнул и снова повернулся к бариста.

— Одну чашку чего-нибудь совершенно неожиданного и одну чашку чего-нибудь неожиданного без молока, пожалуйста.