Безумие чумы, наложившееся на безумие войны. Вита закрыла за собой дверь лазарета. Вокруг было слишком сумрачно. Медик достала из аптечки серебряную монету с профилем императора. Зажала её между сложенных лодочкой ладоней. Поднесла к губам, произнесла чётко: «сияй!»

Лучистое зарево растеклось сквозь пальцы, просвечивая плоть красным, позволяя увидеть силуэты костей. Магическая сфера поднялась меж её ладоней, очертила над головой ленивую восьмёрку. Куда дальше? Где здесь, в этом варварском, превращённом в огромный могильник поместье, искать пресловутый архив?

Наружу медик выбралась, когда уже почти стемнело. По двору шла, сгибаясь под тяжестью набитых дощечками узлов. Потом плюнула, брякнула груз на впитавшую кровь землю. Из усадьбы вытащила свою ношу волоком, ругаясь, как умеют только жрецы и хирурги. На выходе её уже поджидал субтрибун с полудюжиной свидетелей и целой бочкой очищающего раствора. Вита вывалила перед ними архив, а также сундук монет и ценимых степняками золотых украшений — пусть очищают. Высказала всё, что думает о родной армии и не менее родных судейских чинах, и нырнула в белый огонь.

Провожать старшего медика до лагеря отправили мальчишку-легионера в тяжёлой, пропитанной соком кау хламиде. Вита жестом попросила доблестного воителя опустить копьё, повесила на наконечник свою световую сферу.

Идти было недалеко. Мягкий серебряный свет упал на углублённый магией ров, ощетинившийся кольями вал, на вышедших из тени ворот часовых. Перед тем как пустить в лагерь, Вите на голову вылили ушат благоухающего травами раствора. Юного провожатого заставили снять испачканную защитную накидку.

Едва они шагнули внутрь палисада, нос бравого воина безошибочно повернулся в сторону кухни.

— К купальням, — отрезала медик. — Как тебя зовут, легионер?

— Летий, госпожа.

— Летий, мы в зоне вспышки. Опасности сейчас уже нет, но это не значит, что можно забыть о простейшей осторожности. Перед тем, как идти к кухонным кострам, вылей на себя пару вёдер воды, настоянной на аленде. И вымой руки.

Видимо, тон вышел в должной степени приказным. Легионер бездумно попытался отдать салют — копьё и окружающая его световая сфера дёрнулись. Воитель вспомнил, что в правой руке всё ещё сжимает оружие. Затем вспомнил, что гражданский медик не является его командиром. И всё равно отсалютовал — левой рукой. Мальчишка… Чуть вьющиеся чёрные волосы и чистый профиль перед её взглядом дрогнули. Сменились картиной, неожиданно яркой: похожее лицо, но принадлежащее одному из погибших. Вита не помнила, в каком из домов она осматривала тело, кому оно принадлежало, как он погиб. Но медик будто заново почувствовала холод смерти под своими пальцами. На какое-то мгновение мёртвый юноша был для неё ощутимей живого.

— Ступай, Летий.

Легионер поспешно развернулся. Серебряный свет сорвался с кончика его копья, облетел вокруг Виты, начал медленно дрейфовать на вечернем воздухе.

Неподалёку от входа в купальни собралась группа целителей. Долговязая фигура Авла возвышалась над уставшими коллегами взъерошенной цаплей. Вита сняла маску, потёрла отчаянно чешущийся нос и решительно направилась в их сторону.

Должность опциона валетудинарии — заведующей временным госпиталем — давала Валерии Вите лишь формальную власть. Поспешно завербованных на двойной и полуторный оклад гражданских медиков её назначение устраивало. А вот военные врачи не были особенно впечатлены ни репутацией, ни регалиями, ни высоким магическим рангом. Все они, не исключая экономов и санитаров, не торопились оделять начальницу уважением. Вита насаждать свои порядки пока не лезла, опиралась на военную дисциплину и организаторские таланты Авла.

Сейчас она провела перекличку. Проверила, не получил ли кто травм и не нарушил ли непроницаемость защиты. Коллеги коротко отчитались о прошедшем дне, один за другим ныряя в наполненный ароматами трав проём. Спонтанный мозговой штурм установил, что никто не знает, что же на самом деле произошло в крепости Тир. Врачей за стены не приглашали, но над укреплениями замечены были столбы дыма и вспышки пламени. А ещё опцион второй центурии затребовал несколько дополнительных амфор концентрированной аленды. Зачистка, похоже, велась, и весьма активно. Но что именно чистили? Высказанные предположения, от банальных до самых фееричных, все в той или иной мере танцевали вокруг одного подозрения. От ситуации отчётливо тянуло запахом йода и соли. Но никто так напрямую и не произнёс трижды проклятое: «здесь была Ланка».

Когда очередь в походные бани наконец рассосалась, Авл, застыв на мгновенье на пороге, спросил:

— Ты не идёшь?

Вита потёрла запястье. Плёнка сока кау скользнула над кожей, затем эластично вернулась в прежнее положение. Ещё одно очищение защита выдержит. Наверное.

— Я пока повременю, — отвела взгляд. — Хочу для начала поговорить с командующим.

Пару секунд Авл стоял неподвижно. В мягком свете его профиль казался памятником какому-то древнему нобилю, навеки запечатлённому в камне. Такой характерный имперский нос. И не менее характерное сумрачное выражение на породистом лице.

— Не делай глупостей, — сказал, наконец. И скрылся в проёме.

Вита направилась в центр лагеря.

Преторий, где располагался штаб командующего операцией, был сравнительно невелик. Но при всей военной простоте в обстановке чувствовалась неброская, строго функциональная роскошь, что стоила дороже пышных ковров и золотых блюд. Палатка сшита из самой лучшей кожи. Обставлена самой качественной походной мебелью. На столе лежат самые подробные карты. Инструменты, которые, не кривя душой, можно было назвать произведениями искусства.

— Командующий ждёт вас.

Вита коротко кивнула стражу и нырнула под приоткрытый для неё навес. Полог тяжёлыми складками упал за спиной. Лучистая сфера покрутилась рядом с головой медика, а затем присоединилась к светлякам, что танцевали вокруг причудливой бронзовой подставки.

В просторной палатке ожидали двое. Гай Аврелий, самый молодой из трибунов V Легиона и командующий их экспедицией, сидел за столом. Коротко стриженная голова склонилась над официального вида свитками. Если судить по свежевскрытой печати — только что доставленными от легата. Воздух был тяжёл от невысказанного напряжения. Похоже, указания начальства трибуна не радовали.

Кеол Ингвар, старший маг и несущий сигну когорты, присел в дальнем углу, неподалёку от жаровни. Зеленоглазый полукровка что-то поспешно царапал на восковой табличке. Рядом с ним на расстоянии вытянутой руки покоилось не только обвитое змеями копьё — сигна «медицинской» когорты — но и жезл, увенчанный имперским орлом. Под распахнутыми серебряными крыльями без труда можно было разглядеть цифру V. Вита прищурилась: золотой орёл Пятого Легиона находился в столице провинции, где стояли основные войска. А серебряный… серебряный, вплоть до сегодняшнего дня, пребывал в крепости Тир.

Вот и окончательный ответ на вопрос, заходил ли кто в зачумлённую твердыню. Нельзя исключать, что орёл легендарного легиона вылетел за ворота на металлических крыльях. Но куда вероятней, что из Тира его просто вынесли.

Вита отсалютовала — рука без труда вспомнила выученное в молодости движение. Застыла. Многое зависело от того, спросят ли с неё доклад о проделанной медиками за день работе.

Не спросили.

— Благородная Валерия Минора, у вас что-то срочное? — трибун поднял взгляд от свитка. Глаза его были необычного светло-карего оттенка, золотистая кожа и золотые же волосы отчётливо намекали, что кто-то из прадедов рода Аврелиев взял в жены фею-нелюдя. Ставленник сената, весьма молодой для занимаемой должности, трибун, тем не менее, выглядел скорее не экзотично, но хищно. Суровая выправка, военная стрижка, шрам на левой щеке, жёсткий, несгибаемый взгляд. Нобиль и воин — и не обязательно именно в этом порядке.

— Триубн, я должна знать, что здесь произошло. И да, это срочно.

Вместо нейтральной вежливости на его лице промелькнуло, подобно приближающейся буре, раздражение.